«Мы не думали о цензуре». Григорий Гладков — о «Пластилиновой вороне», гастролях в США и о том, где искать невесту в России

В фирменной шляпе и красной рубашке, с гитарой в руках и широкой улыбкой на лице он бодро выскочил на сцену, ударил по струнам — и огромный зал сразу окунулся в детство. Автор культовых «Пластилиновой вороны» и «Коробки с карандашами», бард и композитор Григорий Гладков в эксклюзивном интервью 74.RU рассказал о секрете популярности той самой песни про ворону, гастролях в США и чему взрослым надо поучиться у детей.

— Григорий Васильевич, вы родом из Хабаровска, детство прошло в Брянске, учились в Ленинграде, а теперь живете в Москве. Легко ли было парню из провинции покорять столицы?

— Я вообще не помню трудностей, только доброжелательность. Может быть, потому что жанр такой — детские песни. Самое главное, чтобы то, что ты делаешь, нравилось и было востребовано.

— Как вы стали музыкантом, с чего всё начиналось?

— Мама была заведующей яслями в Брянске. И я рос в атмосфере ее профессии. Папа отвел в музыкальную школу, я учился по классу баяна. И когда стал более-менее играть, лет в 10, мама попросила помогать ей на утренниках. Изучил репертуар и сам начал сочинять. Сначала вставлял свое там, где мне было сложно по нотам сыграть, потом полностью сочинял [мелодии]. Дома много было детских стихов. И я начал подбирать к ним музыку. Потом увидел, как на гитаре играют в ансамбле. Загорелся, сам научился аккордам. У нас был школьный ансамбль, мы пели только Beatles и свои песни.

— Вы окончили институт транспортного машиностроения по специальности «инженер-электромеханик». Сколько времени работали по профессии и почему бросили?

— Отец хотел, чтобы я был инженером. Это был Брянский институт транспортного машиностроения — сокращенно БИТМ. Мы называли его Брянский институт театра и музыки (улыбается). Ну я там всю учебу пропел, проиграл, у нас было несколько ансамблей, естественно, свои песни сочиняли. Не помню, как я учился, но учился хорошо.

В 1975 году по распределению попал в Ленинград. Это был самый трамвайный город мира (до середины 2000-х годов крупнейшая сеть электротранспорта в мире. — Прим. ред.). У трамваев были свои названия: «Слон», «Аквариум», «Американка». Три года отработал в трамвайно-троллейбусном управлении, там было великолепное общежитие для молодых специалистов, очень льготные условия.

— А как же музыка, песни, гитара — всё это оставалось как хобби?

— Как приехал в Ленинград, сразу поступил в музыкальное джазовое училище — по классу гитары. Три года проучился на вечернем, потом мне директор [училища] говорит: «Ты же сочиняешь, переходи на теорию музыки». Перешел — днем работал, вечером учился, через два года получил диплом. Сразу дали постоянную прописку, поставили в очередь на квартиру — через три года я уже имел собственную квартиру в Ленинграде. За это время я получил концертную ставку «Ленконцерта» как автор-исполнитель, выступал в сборных концертах. Поступил в Ленинградский институт культуры (ЛГИК) на заочное отделение. У меня уже тогда все хиты были написаны: «Коробка с карандашами», «Если видишь на картине», «Пой, Вася!» — потом они стали мультфильмами.

— Когда вы поняли, что с работой инженера пора заканчивать?

— Когда пошли заработки. Я с первого дня стал играть, поступил в театр-клуб «Суббота». Это был уникальный экспериментальный интерактивный театр, который потом стал профессиональным (в 1994 году получил статус государственного. — Прим. ред.). Оттуда вышли Константин Хабенский, Татьяна Абрамова и другие актеры. Основателем театра «Суббота» был доктор искусствоведения Юрий Александрович Смирнов-Несвицкий. Он, кстати, связан с Челябинском (в 1956–1957 годах преподавал в Челябинском училище культуры, в 1958–1960 годах работал литсотрудником в газете «Челябинский рабочий», основал городской любительский молодежный театр, предвестник «Манекена». — Прим. ред.).

Потом переехал в Москву, потому что там уже вся жизнь началась. Но это не значит, что я из Ленинграда уехал. Работы еще стало больше, чудесно жил на два города. На меня выстраивалась очередь, чтобы я написал музыку к спектаклям, мультфильмам, фильмам. Не потому, что я гениальный композитор. Заказчики знали, что запись будет в Ленинграде. А это тогда считалось круче, чем за границей.

— Как вы познакомились с Александром Татарским (режиссер культовых мультфильмов «Пластилиновая ворона» и «Падал прошлогодний снег», автор идеи мультсериала «Фиксики» и заставки передачи «Спокойной ночи, малыши!» — Прим. ред.)?

— На пляже в Коктебеле, в отпуске. Это был еще СССР, 1978 год. Я пел свои песни. Татарский послушал и сказал, что по каждой можно сделать мультфильм. Тут же выбрал несколько песен. Потом на самодельном станке из рентгеновского аппарата сделал «Если видишь на картине» и показал Эдуарду Успенскому (детский писатель, сценарист, телеведущий, «папа» Чебурашки, крокодила Гены и кота Матроскина, автор программ «Радионяня» и «АБВГДейка». — Прим. ред.).

Он тут же вызвал их с Игорем Ковалевым (соавтор Александра Татарского, с которым они работали на студии «Киевнаучфильм». — Прим. ред.) в Москву и предложил сделать мультфильм для творческого объединения «Экран». Успенский тогда работал художественным руководителем объединения. Ребята сказали, что одна песенка есть, нужно еще две. Вызвали меня из Ленинграда, я приехал с гитарой, в тот же день сочинил «Ворону», «Закрывать и открывать глаза», еще какие-то песни. Выбрали, сделали запись, и мы проснулись знаменитыми.

— В чем, по вашему мнению, секрет популярности песни про ворону?

— Чарли Чаплин сказал, что юмористический жанр самый сложный: легче заставить две тысячи заплакать, чем одного рассмешить. Мы сделали это весело, непринужденно. Все были ровесники, на одной волне юмора. Ну и, наверное, внутренняя свобода была. Мы не думали ни о каком худсовете, цензуре.

Первый сюжет оставили именно в таком виде, в каком он был сделан на самодельном мультистанке. Запись шла в Ленинграде, в квартире на улице Восстания, на магнитофоне «Маяк-203». Я еще позвал виолончелистку и флейтистку. Играл на 12-струнной гитаре ленинградского производства и пел всё в один микрофон — маленький, пластмассовый такой. Святая самодеятельность (улыбается)! Этой своей наивностью [мультфильм] и хорош.

Потом мы сделали второй мультфильм — «Падал прошлогодней снег». Заказы посыпались на меня рекой. Я написал музыку более чем к 30 спектаклям — по два-три в месяц писал, для самых разных театров.

— Пять лет вы вели передачу «Спокойной ночи, малыши» и к каждой писали песню. Как обычно работаете — по плану или по вдохновению?

— Естественно, по вдохновению, оно должно быть на первом месте.

— Но есть же график выхода передач, план. А вдохновение в это время пропало.

— Однажды мне написал блогер: мол, я вас очень уважал, а теперь презираю, потому что узнал, что вы пишете музыку по заказу. Я ему ответил: «Мой юный друг (как Державин — Пушкину), да будет вам известно, что вся музыка отечественного и мирового кино написана по заказу». При этом она ничуть не хуже той, что родилась по вдохновению. Видимо, художник воспринимает заказ как поступивший не от продюсера, а от Господа Бога, отчитывается перед ним, поэтому получается хорошо.

— Какую музыку вы слушаете сейчас, что вам больше нравится?

— Я люблю слушать классику, потому что это особый язык. В этой музыке есть всё. Через композиторов Господь передает какую-то очень важную информацию, поэтому людям надо слушать классическую музыку. Если она не нравится, то это значит, ты не слушал. Послушай еще раз!

Еще я очень люблю кантри, потому что это деревенская музыка. А для меня самым радостным временем в детстве были каникулы в деревне. Бабушка Марфа Дмитриевна давала мне разные жизненные советы. До сих пор помню такой: «Внучек, делай добрые дела и никому не рассказывай — болеть не будешь».

— В детских песнях присутствует некая назидательность. Как вам кажется, взрослым надо учиться у детей?

— Конечно. Обязательно. Величайшая ошибка считать, что учить надо только детей. Взрослым нужно учиться у них наивности, умению радоваться каждому дню и, самое главное, быть счастливым. Вспомните, как в детстве мы просыпались с ощущением счастья и засыпали с ним. А потом с возрастом это всё уходит. Есть такое выражение «взрослые дети». Это люди, которые не хотят, чтобы детство уходило. С такими людьми легко. Такими были Эдуард Успенский, Самуил Маршак, Корней Чуковский. Большие дети и большие люди.

— Григорий Васильевич, в 90-х годах у вас были успешные гастроли в США, но вы разорвали контракт и вернулись домой. Почему?

— Я много раз был в Америке, получил диплом фонда «Русский мир» за пропаганду русского языка и культуры за рубежом. Но не собирался там оставаться, никогда не рассматривал США для проживания. Один американец в самую первую поездку дал мне совет: «Никогда, ни в коем случае не оставайся здесь. Идеальная судьба — bridge (в переводе с английского „мост“), то есть ездить туда-сюда. Пока ты приезжаешь и уезжаешь, ты желанный гость. Как только ты останешься, они все от тебя отвернутся. Попадешь в разряд эмигрантов, а это вторая ступень снизу, после тюрьмы».

Я приезжал и уезжал по несколько раз в год. Три года был председателем жюри фестиваля «Восходящие звезды» в Чикаго, где выступали русскоязычные дети Америки и Канады. Американцы говорили, что лучшим мультфильмом СССР считают «Пластилиновую ворону».

Также был председателем жюри фестивалей в Финляндии, Дании, Копенгагене, на Мальте, в Белоруссии, Эстонии, Болгарии, в Венгрии выступал с концертами в честь 100-летия российской анимации. 11 лет возглавляю жюри детского российско-китайского фестиваля «Детство на Амуре». Я сам родился в Хабаровске, на реке Амур, но меня увезли маленьким. И на этом фестивале я как бы вспоминаю детство, фантазирую, представляю, что это я на сцене. Если бы остался жить на Дальнем Востоке, вот так выходил бы, играл на баяне и гитаре, пел.

— Не было ли мысли писать песни для эстрадных звезд?

— Не писал, но поют с удовольствием. Например, «Пластилиновую ворону» исполняет хор Турецкого и треш-группа «Рогатые Трупоеды». Понимаете, я же театральный композитор, быстро перевоплощаюсь, у меня много разных стилей — и классика, и кантри. Фильм «Сказки старого волшебника» записан вместе с симфоническим оркестром Ленинградского радио и телевидения, в кинокартине «Поезд вне расписания» — чисто электронная музыка. Не зацикливаюсь на определенном жанре. Главное, чтобы это было интересно.

— Насколько выгодно писать песни для детей?

— Ну кто платит больше всех? Попса. А детские песни — жанр не скоропортящийся. Например, песне Владимира Шаинского «Пусть бегут неуклюже» более полувека, но ощущение, что она вчера родилась и будет вечно. А эстрадные песни как газеты — нужны только сегодня, а завтра их уже нет.

— Григорий Васильевич, летом вам исполнилось 72 года, а на сколько лет себя чувствуете?

— Поменяйте числа местами — 72 на 27 (смеется).

— Слышала, что вы пели вместе с дочерью. А чем сейчас занимаются ваши дети?

— Дочь — актриса театра «Школа драматического искусства», созданного гениальным режиссером Анатолием Васильевым, выпускница Щепкинского театрального училища. Там она встретила мужа, который родом из Челябинска. Александр Поликарпов окончил тот же театральный институт, только на четыре года раньше. Я теперь всем говорю: «Если искать невесту или жениха, то только в Челябинске».

Сын — спортивный комментатор. Ему нравится смотреть, импровизировать и комментировать матчи. А также он очень хорошо играет на губной гармошке — блюз, рок. Сейчас я учу его играть на укулеле. В доме музыка всегда звучала. Но я никогда не говорил, где моя музыка, где чужая. Слушали всё.

— Вы бывали на Ильменском фестивале?

— Один раз был, лет 20 назад. Меня там ограбили.

— Ой, как это случилось?

— Ночью ворвались какие-то подростки. Они были с ножами и по сумкам шарили. В номере жили я и основатель Грушинского фестиваля Борис Кейльман. Ну я разыграл их. Вскочил, кричу: «Коля, доставай пистолет, бей по коленям». Они удрали, но телефон все-таки украли. Потом я пошел в штаб, а там уже человек 20 ограбленных.

— Какие еще впечатления остались от посещения Челябинской области?

— Меня связывает очень большая дружба с Валерием Ярушиным, мы любим разыгрывать друг друга. Подружился с Челябинским институтом культуры и его ректором Сергеем Синецким.

«Пластилиновая ворона» породнила нас с Олегом Митяевым. Кавээнщики вместо стихов Успенского подставили слова Митяева. И получился замечательный номер, часто исполняю его вместе с залом. Например, я пою первую строчку «Изгиб гитары желтый», а дальше зал хором кричит: «А может, и не желтый». Снова вступаю: «А может, не гитары» — зал подхватывает: «А может, не изгиб» и так далее.

С Челябинской областью я, кстати, давно связан. Когда женился, медовый месяц провел на озере Тургояк. Считаю, что это чудо планеты. На озере Ильмень мне не повезло, а на Тургояке напротив (улыбается). Совершенно очарован Златоустом. Был период, часто туда приезжал. Помню место, когда едешь из Челябинска, не доезжая до развилки на Златоуст и Миасс. Как будто щелкает переключатель, и ты, как в «Сталкере», въезжаешь в другое пространство, на другую планету.