Как переехавший в Ростов полицейский стал писателем

С начала этого года пресс-службу донской полиции возглавил полковник внутренней службы Владимир Юрченко из Красноярского края. В органах он служит более двадцати лет: начинал с дознавателя, потом перешел в угрозыск, затем в пресс-службу, вышел на пенсию — и вернулся в МВД. Владимир Юрченко родился в 1972 году в Красноярском крае. По первому образованию историк, по второму — специалист в области истории искусства. Еще одна специальность — второй режиссер. Автор научных статей, участвовал в создании нескольких фильмов и сериалов, работал учителем в школе и диктором на телевидении. Преподавал историю визуальных искусств на кафедре культурологии и искусствоведения Гуманитарного института СФУ, работал в художественных музеях Красноярска. С начала 2000-х работает в полиции, полковник внутренней службы. Женат, есть сын. Параллельно со службой Владимир занимается антропологией и пишет научно-фантастические рассказы, которые занимают первые места в разных конкурсах. Последний его рассказ «Проклятая земля» вошел в сборник «Новая фантастика — 2025». Мифология северных народов там соседствует с наукой, а развязка оказывается непредсказуемой. Впрочем, как и в других его произведениях. А началось всё в небольшом селе Красноярского края, расположенном в центре археологической сокровищницы — Минусинской котловины. «Иди, там мальчиков хорошо берут» Владимир Юрченко родился в семье врача и учительницы. Детство провел в селе Краснотуранск среди скифских курганов, интерес к которым определил его будущее. После школы Владимир поступил на истфак красноярского педагогического университета, ездил в археологические экспедиции, а после вуза недолго учил школьников истории. Затем его забрали в армию, а после нее Владимир, можно сказать, случайно попал на ТВ: взяли диктором. — У меня сестра — профессиональная актриса. Она говорит: «В школу не возвращайся». Посоветовала идти на телевидение: «Иди, говорит, там мальчиков хорошо берут». Меня взяли. Я проработал диктором на телевидении почти четыре года, вел новости, программы. Профессия диктора тогда уже уходила, но я еще застал старую дикторскую школу, которая учила говорить правильно: грамотно, с поставленным голосом. Но были 1996–1997 годы, то самое время, когда уже шли новости такие, экспрессивные. Все брали пример с НТВ. Отдав телевидению около четырех лет, Владимир остался без работы. Его жена на тот момент оканчивала институт. Юрченко встал на биржу труда, и однажды ему позвонили из — тогда еще — милиции. — Я согласился и попал [на службу в милицию]. Сначала год работал в дознании, а потом в уголовном розыске оперуполномоченным — прямо такая реальная работа на земле. Я бегал, задерживал, кражи раскрывал. У меня на территории был заказник, где разводили косуль, охотиться на которых было нельзя. Процентов 60 времени проводил там, ловил браконьеров. Один в лесу с автоматом и пистолетом. Браконьеры туда приезжали «фарить». Слышали такое слово? Ночью или вечером берут фару, светят, а у косуль от этого светятся глаза. И тогда в них стреляют. По лесу бегать приходилось очень часто, и потом Владимир многие произведения писал по тем воспоминаниям. Однажды Владимир Юрченко и еще полторы тысячи силовиков ловили в тайге банду, убившую шестерых. Дожди, голодная до плоти мошкара, неделя в лесах, но поймали. — Собаки нас спасли, они впереди нас по пятьдесят метров бежали. Банду гнали к Ангаре, там ждали засады. — А потом так получилось, что мое руководство в Красноярске узнало о моей прежней работе на телевидении. Это было в 2006 году, 20 лет назад. И меня буквально за три дня перевели в пресс-службу Красноярска. Работая в пресс-службе красноярской полиции, Владимир Юрченко проходил тренировки у бойцов СОБРа. Казалось бы, зачем? Он объясняет: так как пресс-служба выезжала на места преступлений, ее сотрудники должны были быть готовы к любым ситуациям. Мало ли что. В конце 2021 года Владимир Юрченко вышел на пенсию и ушел в кинематограф. «Ни одного выходного за полтора года» После службы в полиции он выучился в московской киношколе на второго режиссера и около полутора лет работал в кино: снимал и снимался. Например, участвовал в создании комедии «Одно окно» (заодно сыграл там убийцу), а еще — в сериале «Не дождетесь» (а там Владимир сыграл полицейского). — Это очень редкая профессия. Работа достаточно интересная, но очень тяжелая. Второй режиссер отвечает за всю работу съемочной группы. Основной кинорежиссер приходит в девять утра, садится на стульчик вместе с главным оператором, и они по экрану смотрят, работают чисто с мизансценами. Всё остальное: организация площадки, вызов актеров, распределение работы на площадке — это относится ко второму режиссеру. Владимир вставал в шесть утра, организовывал работу съемочных автобусов, гримерок, приезд актеров, подключал электричество и решал прочие оргвопросы. — Купить кофе, бежать на площадку, у тебя будет в ухе микрофон или рация, и тебе командует режиссер. Знаменитые слова «камера, мотор!» говорит, кстати, не первый режиссер, а второй. А «стоп, снято!» — первый. Сложная профессия, выматывает. У меня не было ни одного выходного за полтора года. А в 2023 году Владимир Юрченко вернулся в МВД — снова в пресс-службу. — Родина позвала. Меня, скажем так, попросили вернуться. Я этой системе 20 лет отдал, отказать было сложно. Я параллельно работал еще секретарем в Музее современного искусства. У меня второе образование — искусствовед, получил его в 2017 году. Учился Владимир очно, совмещая с работой в полиции. Говорит, ему всегда нравилась история искусств. — Я специалист в области культурологии, социальной антропологии и живописи. Но больше склонен к антропологии — физической, исторической и социальной. Интересен переходный период, когда мы сформировались как вид, то есть это культура от 100 тысяч до 40 тысяч лет назад, когда появился человек современного типа. «Коллеги относились к писательству как к придури» Владимир Юрченко говорит, что писать начал сам, когда перестал писать Майкл Крайтон, автор «Парка юрского периода», — в 2008 году. И тогда, и сейчас литература была для Юрченко занятием не коммерческим. Во-первых, это по любви, во-вторых, писательством много не заработаешь. В рассказы он переносит накопленный опыт из полицейской службы, археологических экспедиций, работы в кино, вплетая туда знания из науки и мифологии. А темы, в которых не разбирается, он или не берет, или привлекает консультанта. Служба в полиции дает не только занимательную фактуру для рассказов, но достоверность описаний. — У меня не бегает следователь с пистолетом, стреляя через каждые десять минут, всех убивая, а патроны не кончаются. Это всё киношные штампы. Ты там больше бумажки пишешь. Рутинная работа. Первый рассказ фантаста называется «Фимка» — про крылатых людей. Он вышел в сборнике Бориса Стругацкого «Полдень, XXI век». Причем о публикации Юрченко узнал гораздо позже и случайно: у него кто-то спросил, а не его ли «Фимка» печатался в журнале? Так и выяснилось. — Вначале коллеги относились к писательству и фантастике как к придури. Потому что Сибирь, менталитет такой. Вообще, в полиции проводится много конкурсов, но в основном [в них участвуют] детективы. Сейчас у Владимира более тридцати рассказов и повестей, в большинстве которых главным персонажем выступает Олег Берест — голос науки, который объяснит остальным происходящее. Пока он живет в отдельных рассказах, но автор надеется однажды соединить его приключения в цельную книгу. Только времени не хватает. В прошлом году Юрченко стал победителем конкурса «Новая фантастика — 2025», и его рассказ «Проклятая земля» вошел в печатный и электронный сборник. Конкурс «Новая фантастика» проводится с 2017 года при литературном клубе «Бумажный слон». В состав жюри входят российские фантасты — например, работу Владимира Юрченко в числе прочих судил Василий Головачев. Работы десяти победителей печатаются в сборнике. Всего на конкурс поступило в тот раз более шестисот рассказов. Сюжет «Проклятой земли» закручивается вокруг пропажи группы ученых в тундре. Выясняется, что перед исчезновением они обнаружили стадо мамонтов. Олег Берест делает неожиданное открытие — и о мамонтах, и о том, куда делись пропавшие. — Я все-таки сформировался как ученый, поэтому мистика мне интересна в плане палеоазиатских, древнесибирских мифологий. В другом рассказе, «Песня свирели», Олег Берест расследует преступление, связанное со славянской мифологией. Реальной, а не которая наполовину придуманная. Эту, реальную, мы очень плохо знаем, потому что мало что сохранилось. «Песнь свирели», к слову, выиграла конкурс «Доброе слово» от МВД России. Тут Юрченко участвовал несколько раз — первые-вторые места занимал трижды. Писатель обыгрывает в произведениях разные научные теории. Например, в повести «Тишина» (взяла спецприз конкурса от МВД «Доброе слово») герой расследует дело о найденном в Сибири человеке с древними рисунками на лице. В сюжет вплетена теория: была ли у людей способность к ультразвуку? Еще один рассказ, «Нефритовые люди», автор строит вокруг теории о водном происхождении человека, только немного в ином ключе. Как ученый Владимир Юрченко придерживается дарвинисткой теории происхождения человека — от обезьяноподобного предка. Не от обезьяны, подчеркнул он в интервью. Если бы сейчас вдруг появилось разумное существо, похожее на человека, то оно произошло бы от енота, и вот почему: — Есть так называемая триада: бинокулярное зрение, хождение со свободными руками, пятипалая кисть. Еще важно отсутствие социальной агрессии и стайность. Человек занимает нишу собирателей: у него самый лучший мозг, приходится решать много задач, а не просто траву под ногами жевать. Чем севернее, до определенного предела, мы распространялись, тем больше приходилось нам включать мозги: надо одежду организовать, быт. Спрашиваю писателя: если бы была возможность, с кем бы из фантастов он поговорил? — Владимир Обручев («Плутония», «Земля Санникова») и Иван Ефремов («Туманность Андромеды», «Час Быка», «Таис Афинская»). Для меня больше отечественные классики интересны, потому что они все-таки писали для нашего, русского менталитета. Из других классиков Юрченко особенно уважает Ивана Бунина, а еще Француа Рабле, автора романа «Гаргантюа и Пантагрюэль»: — Так постебаться над историей средних веков никто не мог. Он с таким юмором написал, причем юмор — это самое сложное в литературе. Вот сейчас, например, зашкаливает женское фэнтези, авторы которого думают, что это смешно. Это не так. Юрченко говорит, что времени писать у него мало. Некоторые могут сесть — и сразу написать. Но у него так не получается, потому что он изучает дополнительную литературу — матчасть, так сказать. — У меня в рассказе «Проклятая земля» на 14 страниц использовано пятьдесят источников. Чтобы не стать посмешищем, я прорабатывал каждую деталь, от теории Бейтса* до современной теории исчезновения мамонтов. Сейчас писатель работает над рассказом «Антонов огонь». В одной из уральских деревень происходит ритуальное убийство: в реке находят распятое тело женщины. Дело расследует постоянный герой рассказов Олег Берест. Дома у писателя на стене висит доска над рабочим столом — такие доски вы видели в детективах. На них — фото подозреваемых, всякая информация и разноцветные нити, соединяющие элементы доски. Только в реальности полиция такими обычно не пользуется, говорит писатель. Зато пользуется он, и это помогает ему не путаться в персонажах и сюжете. Сын Владимира Юрченко в следующем году оканчивает университет, учится на художника-педагога. И тоже пишет рассказы. Отец это одобряет, но печататься пока не советует: нужно набраться жизненного опыта. «С умилением смотрел, как ростовчане ругались на зиму» — Ростов после Сибири — курорт. Не хочу быть снобом, но я с умилением смотрел, как ростовчане ругались на зиму. Девчонки пришли на работу — минус 17, кошмар, кошмар! Я звоню жене в Красноярск, спрашиваю, сколько там, — минус 40. Там, говорит писатель, может месяц стоять минус 30: не закрывается дверь в автобус, машина не заводится, не можешь никуда поехать. И вдобавок дует хиус. — Это северный арктический ветер, он слабый, с ног тебя не валит, но он постоянный. Мы постоянно ходили обмороженные, с красными лицами. Поэтому я и говорю: здесь курорт. Даже при тех снегах [этой зимой], когда выпал и всё встало, я наслаждался. Я жил у Дона, выходил на берег и кайфовал. И здесь у меня организм стал быстро восстанавливаться. Врачи сказали, что ишемию надо снимать, у вас ее уже нет. Ростов писателю понравился еще и людьми: говорит, что мы отзывчивые и добрые, более открытые, чем сибиряки. Понемногу писатель исследует область: побывал в Таганроге, Новочеркасске, Шахтах, увидел Шолоховские места, а параллельно изучает антропологию и палеонтологию Дона. И, возможно, южные традиции и атмосфера станут частью его будущих рассказов. * Теория Бейтса (бейтсовская мимикрия) — форма мимикрии, при которой съедобный или менее защищенный вид эволюционно приобретает внешнее сходство с несъедобным, ядовитым или хорошо защищенным видом (моделью).