«В этой жизни нельзя молчать»: как завершили год и что ждут в новом герои публикаций 161.RU

В 2025 году 161.RU писал о людях, которые не боялись бороться за свое честное имя, за своих детей и за свои дома, за свое право на жизнь и справедливость.

Накануне 2026-го года мы спросили у героев наших самых заметных публикаций и историй, чем им запомнился уходящий год и какие надежды они возлагают на новый.

— 2025 год — очень непростой год для нашей семьи. Год прошел у нас в борьбе за справедливость. Мы вели борьбу с системой образования. Ситуация произошла неординарная, резонансная.

Суд между нами и школой шел активно в этом году. Мы оплатили государственную экспертизу, которая подтвердила, что на записях, где унижают нашу дочь, голос учителя. В итоге судебное решение вынесено в нашу пользу. Сейчас мы ждем его вступления в законную силу.

Орнелла уже учится в шестом классе, в этой же школе. Ее перевели в другой класс. У нас 12 учителей, с которыми у нас хорошие отношения, рабочие отношения. Учится прекрасно, пишет стихи и песни, занимается рисованием и карате. Орнелла ездила отдыхать в лагерь, у нее много друзей. Она очень рада, что эта история закончилась, что у нее уже другие, приветливые, добрые, справедливые учителя. Мы перед ними преклоняемся. Спасибо, что они у нас есть.

Мы вспоминаем те события, когда к Орнелле относились плохо, как страшный сон. Такого не должно быть в школах. Не должны обижать, оскорблять. Не дай бог кому-то пройти через то, что мы прошли. Система должна работать иначе. Такие учителя не должны работать с детьми.

Мы благодарны этому году, что мы живы, здоровы. Хотим жить спокойно в мире и дружбе.

Школа — это наше будущее, где должны прививать любовь и доброту. Надеемся, что всё плохое будет позади. Нельзя молчать, надо за детей бороться.

— Мы знали, что рано или поздно вступим в ключевую схватку. 2025-й год принес нам это событие.

Что порадовало из этой ситуации? То, что сплотилось огромное количество людей. И те, кто напрямую относится к коневодству, и те, кто просто сочувствует. Мы получали сообщения с поддержкой из разных городов, что очень подбадривает и показывает, что мы занимаемся правильным и нужным делом.

Если всё будет замечательно и мы, предположим, отстоим Ростовский ипподром, то будут люди и команды, которые готовы вкладываться в развитие. Есть и студенческие программы, и учебные программы, и оздоровительные программы. Около 20 лет прятали ипподром, но интерес к нему есть, им хотят заниматься. Это будет активное общественное место.

В прокуратуре нам говорят, что к весне разберутся в ситуации. Все наши надежды на весну. Если будет по справедливости, то всё останется на своем месте. А как оно будет, кто знает. Мы-то простые люди, а там замешаны очень непростые.

А если уж такая крайность придет и мы не сможем отстоять ипподром, то тогда вложим все свои силы в создание нового.

Главная наша надежда — закончить этот вопрос и жить спокойно, развивать наш регион. Так, в подвешенном состоянии, не может продолжаться жизнь.

— Сейчас Людмила находится на предпоследнем месяце беременности, занимается реабилитацией своего младшего ребенка с ДЦП. Она следит за здоровьем. Это седьмая беременность, седьмые роды. Беременность дается непросто. К ней большое внимание врачей.

Самая главная проблема сейчас — добиться решения суда, по которому ей должна администрация района выдать новый дом. Прокуратура на ее стороне в иске с требованием переселить ее в дом с нормальными условиями. В администрации тоже не волшебники, не могут найти дом, который подошел бы такой большой семье.

Уголовное дело против нее еще идет. Следователь пытается признать ее психически больной, ее ждут повторные экспертизы. Но сейчас важно здоровье ее как матери и ее малыша, поэтому этот вопрос отошел на второй план.

Людмила заново расписалась со своим мужем. Семейство готовится к новогодним праздникам и рождению малыша.

— Я рада, что в 2025 году у меня закончились уголовные и гражданские процессы. И я рада, что эта история вышла в публичное пространство, что этот тренер перестал работать.

В суд и я, и он подали кассационные жалобы. Ждем решения суда в Краснодаре. Скорее всего, оно будет в январе или феврале.

По уголовным делам других девочек пока ничего не происходит. Следователи говорят, что вели активно их, когда был общественный резонанс. Сейчас он стих, и теперь это якобы никому не надо. Надеюсь, что все-таки следователи проведут свою работу так, как положено. Но, видимо, уже в следующем году.

Есть всё равно осадок из-за реакции руководства спортивных федераций области и России. К сожалению, я наблюдаю за похожими историями и вижу, что везде почему-то руководство той или иной организации покрывает таких людей. Эта тенденция расстраивает. Я надеюсь, что хоть какие-то шаги к изменению ситуации будут предприняты.

Дальше посмотрим, как это будет развиваться, но я точно не намерена сдаваться.

— Год прошел у нас в борьбе за свое имущество, за свои деньги, за правду, за честность. Год борьбы, по-другому не скажешь.

Мы, пострадавшие от Галстяна, продолжаем идти вперед, не сдаемся, будем стучаться по вышестоящим инстанциям, чтобы добиться своих домов, въехать в свое жилье.

Заседания в суде идут. Еще много неопрошенных пострадавших. С обвиняемыми мы общаться не можем. Но к их совести взывать нет смысла, поскольку они вину отрицают. Только Анна Севостьянова на первом заседании сказала, что признает вину. У остальных стандартные отговорки, отмазки: «Это обстоятельства непредвиденные. От меня это не зависело». Якобы они собирались нам построить. Но так получилось, что не получилось.

— В целом, за исключением того, что произошло с Назаром, всё хорошо. Только он подвел.

Вроде мое дело и дела других пострадавших хотели объединять в группу. Но чем это, если честно, закончилось, я не знаю. Следователь говорила, что в городской прокуратуре интересовались всеми эпизодами и хотели объединять. В любом случае они дело направят в суд, но я уверен, это будет обвинительный приговор. У меня единственный расчет на то, что удовлетворят гражданский иск, потому что добровольно он деньги возвращать не собирается.

Я заинтересован вернуть деньги, поэтому мне выгодно, чтобы его не лишили свободы и он мог что-то делать. С другой стороны, я понимаю, что делать он ничего не будет. Скорее всего, вернуть мне деньги будет очень тяжело. Поэтому пускай сидит. Пускай это будет ему урок хороший, чтобы больше такой ерундой не занимался.

— Всё очень плохо. Надеемся, что станет лучше. Хочется, чтобы ситуация изменилась в корне. Это длительный процесс, невозможно ждать какого-то волшебства. Хочется, чтобы в системе правоохранительной, судебной менялась ситуация в сторону более взвешенных решений, более вдумчивых. И чтобы сторона, которая по закону и по смыслу более сильная, не использовала эту силу в корыстных и политических соображениях, а использовала ее разумно, пыталась хотя бы немного слышать сторону, которая слабая.

Сейчас в нашем процессе начали давать показания подсудимые. Дает показания первый подсудимый — Карим Бабабев. Заседания продолжатся в январе. По моим ощущениям, всё должно закончиться не позже марта.

Как на самом деле будет, не знает никто. Потому что подсудимые возрастные, все болеют. У нас несколько срывов было из-за болезни в декабре. Надеемся, что все доживут, дотерпят и услышат итоговое решение. Ну и надеемся, конечно, что оно будет основано на праве, а не на каких-то придумках фантазийных.

— Ничего не закончено. Людям обещали выплаты в конце декабря, никто ничего еще не выплатил (на момент публикации материала некоторые жильцы дома уже получили денежную компенсацию. — Прим. ред.). Хотят человека невиновного посадить за наш дом. Она к ситуации с ним вообще никакого отношения не имеет. По сути, виноваты управляющая компания, фонд капитального ремонта и администрация.

Сейчас вернули на доследование, но следователь звонил и хочет, чтобы мы подписали документы и отправили дело опять в прокуратуру, чтобы уже в суд вышли.

Я надеюсь, что уголовное дело пересмотрят и правильно будут привлекать людей. Не просто как-нибудь, лишь бы закрыть дело. Я считаю, что следствие спустя рукава проработало. Они не хотят дальше искать виновного, им главное — закрыть дело.

Я бы очень хотела, чтобы все получили выплаты или квартиры новые. И чтобы, как обещали, снесли дом.

— Мне пять раз отказали в предоставлении академического отпуска. Я до сих пор там числюсь как студент. Пытались пожаловаться снова на мою маму, провести служебную проверку, но получили отказ.

Сейчас у меня сессия идет в РАНХиГС. Закончится сессия, и я окончательно переведусь туда. Там попытались еще палки в колеса поставить. Поэтому я сейчас выжидаю момент, когда я спокойно переведусь, выдохну, меня никто не будет преследовать.

Интересный и насыщенный выдался год. Главное — не терять надежды, верить в себя, в своих родных и ничего не бояться. И быть готовым, что что-то может пойти не так. Но нужно надеяться только на самое лучшее. Посмотрим, как будет. Надеюсь, что будет хорошо.