Дневник кругосветки. Как ростовчанка автостопом добралась в Армению и всё никак не может ее покинуть

Ростовская путешественница Гала отправилась в кругосветку. Она планирует объездить Азию и добраться до Африки. Раз в неделю Гала будет рассказывать на 161.RU о своих приключениях в дороге. Публикуем шестую главу «Дневника кругосветки».

Первую, вторую, третью, четвертую и пятую главы этой истории мы публиковали ранее.

…Когда еще ехала в Армению, даже не знала про праздник под названием Вардавар. Только находясь у хоста, мне поступило предложение посетить его, ну а где самое веселье, как не в Ереване.

По дороге закупились водными пистолетами, и уже на въезде в город началась «битва». Обстрел вели прям с окон машин, по тем, кто по своей опрометчивости не успел закрыть свои. На лицах не было и грамма недовольства и обиды, все смеялись и с головой погружались в эту игру.

По городу велись обстрелы из пистолетов, вёдер, то и дело летели струи воды с этажей жилых домов. В тот день, в центре города, не было ни одного сухого человека. На фонтанах люди обливались прямо из них. Даже пожарные не обошли стороной этот праздник, поливая толпу из брандспойта.

По преданию, в этот день вода смывает все грехи, так что очищаются и тело, и душа.

Через пару дней я распрощалась с хостом, да, это было достаточно неожиданное и импульсивное решение, но на тот момент я посчитала, что так правильнее всего.

Еще утром мы строили планы по поездке к молоканам в село Лермонтово, а вечером я собрала вещи, поблагодарила и вышла в ночь на трассу.

Скажу так, мое настроение было, мягко говоря, на грани. Я шла вдоль темной трассы, машин мало, было страшно стопить, да я и не торопилась, я просто шла, в мыслях было: «если не решусь поднять руку, то за ближайшей горой разобью свой собственный лагерь и так проведу ночь».

У меня все, кто встречается на пути, спрашивают: «Не боишься ли ты?»

Да еще как! Но страх может либо сковать и загнать в угол, либо придать сил двигаться дальше, смотря только вперед, только от нас зависит — что выберем мы. Я молюсь, да, я вспоминаю все молитвы, что знаю, обращаюсь к ангелу-хранителю и прошу, чтобы он не покидал меня на моем пути.

Было страшно, я шла вперед, но рука всё равно предательски висела внизу. Слишком темно для стопа, в этом нет ни доли разумности, кто может остановиться, чтобы в темноте, на ночной не подсвеченной трассе кого-то подобрать.

Впереди тормозит машина, только бы не за мной. С горящими задними фарами она сдает назад. Блин. Из последних сил натягиваю улыбку и прошу подбросить до Еревана или хотя бы где-то по тому направлению высадить.

Так, а куда я вообще еду. Когда уходила, я не успела составить этот план. Где буду ночевать? Зачем мне в Ереван? Что там?

— Мы до Абовяна только, это в 10 километрах от Еревана.

За рулем той самой машины, что меня подобрала, сидят два армянина. По-русски практически не говорят. Им так интересна я, что сыплются вопросы, через переводчик, один за другим. Сил нет общаться, но я отвечаю с натянутой «милой» улыбкой.

— Мы решили, что довезем тебя до Еревана, куда именно там надо?

— Вот в этот хостел… (выпалила я первый знакомый мне хостел, тот самый, в котором я чуть больше недели назад провела одну ночь).

Сама полезла проверять, есть ли там свободные места. Фух, последнее, беру.

— У меня завтра выходной, могу вас до Гегарда довезти, показать наши достопримечательности.

Оставляю свой номер одному из них, записываю в телефоне, как Нарек. И ухожу заселяться в хостел.

На ресепшене меня встречает всё такая же улыбчивая хозяйка. Селит меня в женскую комнату за 550 рублей. Общий зал полон народу. В основном иностранцы, в прошлый раз видела ребят с дредами и в растаманских шапках, на этот раз хостел пополнился японцами.

О, Вика, как здорово, что она еще тут. Это украинка, с которой мы познакомились еще в прошлый раз, ее остановили на границе, признав загран недействительным, и теперь она через консула решает этот вопрос, который, кажется, стоит на месте уже месяца два как. Узнаю, что нашла работу, устроилась в салон массажисткой.

Ну а я пытаюсь найти в себе силы, чтобы закинуть вещи в стирку — за неделю в кемпинге из чистого уже ничего не осталось. И надо подумать, что же завтра?

Могу остаться еще на день в хостеле, но тогда придется остаться и наедине со своими мыслями, а я хочу немного отвлечься от того, что меня переполняет.

Наутро мое настроение выровнялось. Новый день, а это значит, что и новые впечатления.

Вообще, только в этом путешествии я ощущаю моменты, когда время как будто замирает и наступает осознание, что вот это и есть моя, та самая-самая счастливая, жизнь.

Я впервые ощутила это, сидя на вершине горы с девчонками, когда мы путешествовали в поисках дольменов.

Ощутила и, глядя на лунную дорожку и рябую гладь воды, сидя с Наташей.

Встречая рассвет с парапланеристами и провожая уходящее солнце.

Глядя на звёзды, лежа на песке вместе с хостом и размышляя, а звёзды ли это.

Я каждый день чувствовала это в кемпинге, где по утрам всматривалась в озеро Севан, наблюдая за проносящимися мимо ласточками и ловя на себе удивленные взгляды чаек.

Написал Нарек, тем самым вырвав меня из размышлений. В 12 он за мной заедет. Общение через переводчик, ну ладно, может, это даже будет легче, чем продумывать каждую свою мысль.

Раз уже всё так складывается, то отдамся потоку, Гегард, так Гегард.

Тем более что Нарек немного как и «свой», у него родственники в Чалтыре, был там раз, а его напарник, тот самый второй мужчина, с которым он ехал вчера, даже работал на Нахичеванском рынке в Ростове.

Мы выезжаем из знойного города, и первая мысль: теперь понимаю, почему в песнях и стихах об этой стране говорится, как о солнечном крае. Ой, как понимаю. Но виды перекрывают всё, эти величественные горы, интересно, только у меня от их мощи кружится голова?

— Почему ты не знаешь русский? Он же у вас в школе преподается.

— Это были трудные времена для нашей семьи, поэтому мне приходилось много работать, на учебу не оставалось времени. Но сейчас я заново изучаю русский и английский.

Мы тормозим у арки, с которой открывается красивейший вид на долину.

— Тебе нравится жить тут? Никогда не думал переехать в другое место?

— Нет, а зачем?

— Ну а чем тогда тебя так привлекает Армения?

— Людьми…

Мы зашли в магазин на заправке, и я только там поняла, про что это. Они общаются друг с другом, как будто сто лет знакомы, улыбаются, советуют в выборе. Ощущение, что попал в то время, когда еще не было интернета и люди все последние новости узнавали друг от друга.

Я-то думала, что это бахвальство, когда при мне произносили «я всех тут знаю», а на самом деле — правда. Армяне очень общительный народ, у каждого достаточно большой круг знакомых, и в этом их сила.

— От этих видов, от этих высот дух захватывает.

— Как когда-то говорил один мой знакомый: «Армяне боятся двух вещей — девушек и высоты».

Так началось мое путешествие по самым значимым местам Армении. Для кого-то это будут очередные «руины», которые можно и на Ютубе посмотреть. А для меня это олицетворение гордости за свой народ, которую транслировал Нарек. Он с таким трепетом и воодушевлением комментировал каждый монастырь, каждый камень, каждое здание, глядя на эти «воплощения истории», а я в это время глядела на него. Как же много может сочетаться в человеке гордости, патриотизма, любви к своей Родине. При том, это не он один такой. Каждый, кто мне встречался, с теми же чувствами посвящали меня в кулуары своей истории.

Как после такого не проникнуться их любовью, их интересом и вовлеченностью?

— А это гата — пирог, внутри которого масло и сахар, иногда еще орехи и мед.

Нарек принес красивую поджаристую лепешку, вкусно пахнущую свежей сдобой.

Я смотрела на это «туристическое место», но было ощущение, что не существует сейчас ничего вокруг, кроме меня и той мощи Гегарда, что ощущалась, витала в воздухе и пропитывала каждую частицу моего тела. Я ощущала огромную по силе энергетику, которую впитали за столетия камни, такую сильную, что кружилась голова. Однозначно, одно из красивейших мест Армении.

Мы заехали в небольшой, но красивый ресторанчик, где фоном играла музыка разных народов и открывался вид на долину.

— Что такое мандак?

— Трава такая, у нас с ней много чего готовят.

— Тогда я буду мандак с яйцами.

За соседним столиком слышу русскую речь и никак не могу не подслушать разговор, который понятными словами входит в меня.

— В Армении самая вкусная еда, что я ел, а в России? Как там говорят — они только сами себя есть могут.

По пути мы заехали в монастырь Гарни. Но, что удивительно, мы прошли его, обошли и смотрели вдаль. За нашими спинами было величественное здание I века, а мы были отвернуты от него и долго всматривались в виды долины с ее потоками реки, гротами и скальными выступами — вот что действительно впечатляло, что было до нас и еще долго будет после нас. Кого-то другого, такого же мечтателя, оно будет поражать своей красотой и незабвенностью.

На закате мы добрались до Нораванка. Этот монастырь воспет в песнях. Его красный камень значительно выделяется из общего колорита других построек по стране, а в лучах уходящего солнца он становится ярко терракотовым, как кровавые пятна, небрежно нанесенные на холст неизвестным художником.

Джермук. К ночи мы и до него доехали. Нас уже ждали две девушки, которые провели в квартиру, оставили ключи и ушли.

— Ты не боишься вот так оставаться с незнакомым мужчиной?

— Нет, — обманываю я. — Ты просто будешь спать в спальне, а я лягу на этом диване.

Наутро мы первым делом отправились осматривать Джермук. Он оказался очень похож на наш Кисловодск, так же много санаториев, отелей и закрытых территорий с горячими гейзерами.

Для меня он казался обычным, но Нарек считал иначе. Он рассказывал про каждый памятник, про погибших во время войны, про парки и смотровые площадки.

Мы гуляли по парку и разучивали новый для меня язык:

— Послушай, я смогла запомнить слова — ес кес сирумэм (я тебя люблю. — Прим. ред.).

— Дай мне еще хоть пару дней, и я смогу наполнить их смыслом.

Дорога на Татев пролегала через Караундж — армянский Стоунхендж. Непопулярное у туристов место, но меня оно впечатлило больше всего.

А в Татеве есть монастырь, действующий, где каждый может причаститься. К Нареку подошел священник и взял с него слово, что с 1 сентября тот бросит курить. Мы так и не поняли, как он узнал, как будто видел каждого насквозь.

Только мы начали отъезжать, как приборная панель в машине загорелась красными огоньками и из-под капота повалил пар. Наша машина закипела, мы встали.

Тут же начали останавливаться другие водители, бежать к нам с водой, поливать, подавать тряпки, что-то долго между собой обсуждать.

Немного постояв, мы проехали еще километров 20, где в каком-то селении нам сразу оказали помощь. Трое мужчин подшаманили над двигатель и уже через час мы довольные отъезжали от них со словами Нарека:

— Вот за это я и обожаю армян.