Дневник кругосветки. Как ростовчанка автостопом добралась из Чечни в Армению, пережив нападение

Ростовская путешественница Гала отправилась в кругосветку. Она планирует объездить Азию и добраться до Африки. Раз в неделю Гала будет рассказывать на 161.RU о своих приключениях в дороге. Публикуем четвертую главу «Дневника кругосветки».

Первую, вторую и третью главу этой истории мы публиковали ранее.

…Вернувшись на то же самое место, где еще полчаса назад я сидела потерянная на лавочке, обнаружила наши вещи в нетронутом виде.

— Что-нибудь будешь пить? Почему нет? Тогда и я не буду, неудобно как-то, неправильно это мне одному пить. Я вызову такси, тут километра три, ты поедешь, а я следом на велике, там подождешь меня.

Но такси так и не доехало, тут оказались с ним большие проблемы. Поэтому было решено идти пешком, я водрузила рюкзак на своего нового чеченского друга, затянула на нем лямки, взяла его коня и мы пошли.

— Лишь бы никто не увидел меня с этим рюкзаком, неудобно как будет.

— Так давай я понесу его.

— Нет, так тоже нельзя.

— То есть ты не стесняешься ездить на велике, но тебе стыдно идти со спортивным рюкзаком? В чем разница?

— Тебе еще не понять.

Буквально через сто метров, придавливаемый весом моего «монстра», Вадуд принял решение вызвонить друга. Не прошло и пяти минут, как подъехал большой черный джип, в который поместился велик, рюкзак и мы вдвоем.

Эту ночь я провела в отдельном доме, как и было обещано. Мне показали, как включать сплит, настроили Wi-Fi, выдали постельное белье и удалились. Ну, доброй ночи, гостеприимный город.

«Голодная? Пока моих нет, приходи, я жарю картошку, вот адрес…» — прилетело мне в обед СМС.

Я подошла к высокому забору, метра три высотой, ворота сразу приоткрылись, и я проскользнула внутрь.

— Картошку будешь или тебе яйца поджарить?

— Картошки хватит, благодарю.

— Давай еще огурец порежу. Ты такая некрасивая, — услышала я в свой адрес.

— А ты грубый, не знаю, что и хуже, — возмутилась было я.

— Нет, ты не поняла, я не хотел тебя оскорбить, это комплимент, у нас говорят так, имея в виду обратное, но произносится именно так, чтобы не сглазить, в дословном переводе там еще что-то про мертвое тело, но я не стал это добавлять.

— А можешь еще что-нибудь рассказать о ваших традициях?

— Ну из милого, перед свадьбой девушка дарит парню что-нибудь от себя, например, браслет, как гарант того, что она точно выйдет за него, на мой взгляд, это романтично.

— А у вас большие свадьбы?

— Обычно от 500 до 1000 человек. Если меньше, то это уже как-то позорно. Мужчина не присутствует на свадьбе, а женщина весь день стоит молча, закрытая с головы до ног, и только после того, как ей дадут много денег — можно ее разговорить.

— То есть у вас играются свадьбы только для гостей? Жестоко как-то это.

— Тут дело именно в понтах. Чеченцы любят такое, у кого выше забор, больше дом — вон если ты построил забор, у соседа обязательно должен быть выше. Посмотри в окно, видишь вот те дома, там никто не живет, хозяева в Москве и никогда не вернутся, но понты заставляют иметь здесь эти дома в 1000 квадратов. У нас всё так: если Колесо обозрения, то самое высокое в России, если высотка, то самая высокая в Европе, и тому подобное. У нас уважают силу и обеспеченность.

— А с кем ты тут живешь?

— Мама, сёстры, брат. У нас в среднем у каждого по 3–4 ребенка, может доходить до 10, вот смотри, сколько у нас войн было, а мы уже восстановились, вам, славянам, тоже этого не хватает. А я сам в разводе, есть сын.

— А разве такое возможно для вас? И как это для женщины? Не считается позором?

— Развод не запрещен в исламе, хотя и не приветствуется, у всех по-разному бывает, как и везде. И тут, если женщина ведет себя достойно, то спокойно выйдет опять замуж, хотя в любом случае родители это стараются устроить как можно скорее.

— Достойно?

— У нас нельзя держаться за руку, ходить в кино, в кафе незамужним, можно просто прогуляться, пообщаться, но и то в светлое время и лучше с сопровождающим. Чай какой пьешь?

— От зеленого не откажусь.

— Вот, держи, на самом деле для чеченца позорно девушке готовить, наливать чай, о таком обычно не распространяются.

— А ты тогда почему?

— Мне просто приятно тебя накормить. Чеченцы имеют суровый характер, нас так воспитали, мы не возьмем у женщины тяжелые сумки, не приготовим поесть, не поможем по хозяйству — у нас патриархат, а за все отклонения заклеймят подкаблучником. Будешь маффин?

— Давай. А, нет, это печенье, не хочу.

— Тебя такой упрямой никто не полюбит.

— Ты слишком прямолинейный.

— Опять не поняла, это тоже комплимент, имеется в виду, что дальше должно быть добавлено «кроме меня». Мы привыкли говорить аллегориями. А наши слова с виду кажутся грубыми, но несут в себе много любви.

— Покажешь мне ваш центр?

— Хорошо, ты иди первая, как выйдешь — направо, потом налево, там парк, в центре озеро, выбери лавочку, я тебя там найду. Только когда будешь выходить — посмотри, чтобы никто из соседей не заметил.

Мы встретились в парке, как и договаривались, и направились в сторону светящихся зданий, которые виднелись, казалось, с любой точки города.

— Как же у вас тут чисто, прям как в Беларуси, больше мне сравнить не с чем. У вас штрафы есть за это?

— Нет, а зачем, мы по вере живем, такое не приветствуется, да и на субботники постоянно людей выводят. У нас и алкоголя не увидишь, в республику запрещено его ввозить, ни на одном застолье ты его не встретишь. Это у вас он распространен, еще любят говорить «если ты меня уважаешь, то должен выпить». Смешно.

Мы спускаемся в переход, который вдоль дороги украшен узорной ковкой, а сам полностью выстлан белым кафелем.

— Смотри, какая огромная собака. Считается, кстати, в исламе тоже грязным животным, в отличие от кошек. Иди сюда, милая, давай я тебя почешу, грустный взгляд какой, такая красивая, как и девушка, что рядом. Очень похожа на мою собаку, мне было тогда 10, военные зашли к нам, а мой пес просто лаял, его пристрелили и пошли дальше.

— Ты злишься на нас?

— Нет, это была всего-навсего война.

«Хиппи, я зайду сейчас, чтобы вывезти тебя из города», — прилетает сообщение от Вадуда.

— Вот, возьми денег, они тебе лишними не будут. Будь осторожна в своем путешествии, девушка-хиппи, но не торопись возвращаться.

Я смотрю вслед черной «Тойоте», на которой удаляется мой новый друг, он навсегда поселится в моем сердце.

Проходит всего пять минут, как тормозит машина с чеченской семейной парой.

— Ты путешественница?

— Да, я направляюсь сейчас в Грузию. Такой милый букет на заднем сиденье.

— Это свадебный, мы два дня назад сыграли свадьбу.

Мы с ними немного поговорили о Чечне, они угостили меня местным напитком, который я прячу в свой рюкзак.

— У вас деньги есть?

— Да, есть немного.

— Вот еще, они всегда пригодятся.

И всунув мне 500 рублей, счастливая семейная пара удаляется, громко посигналив и помахав рукой.

Попрощавшись с ними, я выпила предложенный мне напиток, стоя вдоль трассы и щурясь от полуденного солнца.

Подняла руку, но машины всё мчатся и мчатся мимо на огромной скорости, стою и всё думаю, как хорошо, что всё же решилась два дня назад поехать в Чечню.

Глядя когда-то на карте, думала, что там девушке, тем более одной, делать нечего, поеду мимо, безопасность превыше, а сейчас, возвращаясь, мое мнение изменилось кардинально и часть моего сердца навсегда останется тут.

— Ты что, не увидела меня?

Задом сдал маленький микроавтобус, откуда высунулся приятный мужчина средних лет.

— А, да, задумалась, сможете меня подвезти? Я до Владика хотя бы.

— Конечно, залезай. Абдула.

— Я ГалА. Вы тут живете?

— Нет, я со Ставрополя, тут по работе. А так-то я турок, но родился и живу в России, русским себя ощущаю.

— Я Турцию тоже планирую пройти.

— Часто там бываю.

— К родственникам ездишь?

— Нет, если я к одному зайду, так другие обидятся, а у меня их в одном селе только 60–70 человек. Ищи кафе, я хочу тебя накормить.

Уже сидя за столом и поедая местное традиционное блюдо, а я свой чечевичный суп, Абдула говорит:

— Завидую я тебе, что вот так просто можешь делать всё, что захочешь, я так не могу, не люблю свою работу, но приходится выполнять, ответственный я, на мне вся семья, двое детей, родители. А за тебя я очень рад. Береги себя.

Мы проехали пост и затормозили за поворотом. Возвращаясь назад, на развилке, меня остановила полиция на посту, я собрала вокруг себя человек 7, которые слушали о моем путешествии и ближайших планах.

Еще немного — и доберусь до Владика, остался последний рывок.

Ахмад ехал как раз туда, куда мне надо, по дороге узнавая у знакомых время автобуса до Верхнего Ларса, а также у друзей — не едет ли кто туда.

— Осталась бы ты у нас в городе, говорят, пробка на границе километра 3, а утром я бы тебя отвез на трассу. Держи минералку, пекло такое.

— Один мой подписчик живет тут со своей девушкой, он предложил, если что вдруг, остановиться у него. Предложение очень заманчивое, да я бы так и сделала, но редактор мой указала, что следующая статья выйдет из Грузии, а завтра утром мне бы ее сдать, если я буду в пути, то не успею, дедлайны поджимают.

— Эй, да ты, тормози, прижмись к обочине, — мой водитель сигналит машине и кричит в окно, чтобы та остановилась. Выходит, пару секунд обменивается чем-то с новым водителем, потом машет мне.

— Давай помогу тебе с рюкзаком, поедешь на этой машине дальше, он буквально 10 километров до границы не довезет. Он тоже ингуш, мы друг другу не отказываем.

— Здравствуйте, я Гала, спасибо, что согласились меня взять к себе, я очень вам благодарна.

— Я Давид.

За рулем сидит мужчина за 50 с впалыми щеками и темной загорелой кожей. Он живет в селе на 50–60 домов, где почти все занимаются хозяйством, сам держит 4 коровы и пасеку. Бывший сотрудник МВД, который уже на пенсии. Мы обсудили болезни пчёл, горные озёра и красоты Ингушетии.

— Я тебя до самой границы довезу, а там только пройти ее останется.

— Привет, а где погранпереход?

Обращаюсь я к молодым ребятам в форме, которые стояли поодаль от дороги.

— Тебе туда, вот здесь можешь пройти.

Указывают они на тротуар вдоль здания.

— Ого, какой рюкзак, ты откуда такая?

Сбоку послышался голос, оглядываюсь и замечаю поравнявшегося со мной мужчину со светлыми волосам и приятной улыбкой.

— Из Ростова, я еду автостопом по миру. Сейчас вот Грузия.

— Вот это совпадение, я только оттуда, а сам из Ростова, возвращаюсь домой. Как тебя найти в Сети? Буду наблюдать.

— «Гала Едет в кругосветку» введи в Телеге.

— А я Юра, нашел тебя, Гала, удачи в дороге.

Иду дальше, протискиваясь между машин, которые медленно тянутся к границе. Подхожу почти вплотную, пешеходов нет, как и предполагала — надо искать себе машину. Так, тут семья, эти полные под завязку, о, фургончик…

— Могли бы вы меня провезти через границу, тут оказывается пешком нельзя.

— Хорошо, садись, я Левон, а ты куда путь держишь?

— ГалА, в Тбилиси, а вообще хочу вокруг света обойти.

Водителем оказался армянин, возвращавшийся домой в Армению, в Ереван.

— Я когда-то воевал за Карабах. Был один случай, после которого я поверил в Бога. Отправили меня на задание мишенью, я понимал, что живым скорее всего уже не вернусь. Когда снимал китель, заметил, как из кармана торчит маленькое изображение Иисуса, то самое, где он на руках держит ягненка. Мне его передал когда-то друг, а я уже и забыл. Я достал картинку и обратился к Богу, я сказал, что пусть это будет за все мои грехи, если он посчитает нужным, то может забрать меня, смерти я не боюсь, но если у него еще есть планы на мой счет, то смиренно их приму.

Мы поехали на задание, я в кузове грузовика, немного уже оставалось, как кто-то обратился по связи и нас развернули. Было принято решение использовать другой план, живая мишень не понадобилась. Я еду и смотрю в лобовое едущего вслед за нами автомобиля, а там по задней стенке натянуто то самое изображение Иисуса с ягненком, что я держал несколькими часами ранее, только большего размера. И ощущение было тогда, что этим ягненком был я и Бог возвращал меня домой.

— А ты убивал кого-нибудь?

— Нет, к счастью Бог отвел. Но я видел страшные вещи. Ты добрый человек, светлый, с чистой душой, я очень надеюсь, что твоя вера в людей не пошатнется.

Мы уже успели отъехать далеко от границы, я решила ехать с Левоном в Армению, а потом через Грузию — в Турцию. Впереди вся ночь в пути.

Мы остановились на трассе, недалеко от маленького поселения, встали на обочине. Ели ранее купленные лепешки и продолжали болтать. Тут в окно постучались и на грузинском нам что-то начали говорить. Мы объяснили, что не понимаем ни слова, подумали, что наверное какой-то водитель тоже здесь недалеко встал, и он ушел.

Левон вышел из кабины размяться, я осталась сидеть в телефоне, тут слышу крики, смотрю по сторонам, в моем зеркале никого, со стороны водителя не вижу, и тут замечаю потасовку с каким-то мужиком, он повернул голову на меня, встретился с моим испуганным взглядом и продолжил с криками нападать.

Левон успел быстро заскочить в машину, и мы газанули.

— Что случилось? — закричала я.

— Подошел сзади и начал деньги требовать, второй стоял на стрёме, но не двигался в мою сторону. Я послал их, тогда этот вытащил нож, я сразу ударил его в грудь, он в ответ. Но я помнил, что ты в машине, потому лучшим решением было свалить.

— Я так испугалась, получается, они специально поджидают вот таких, как мы, кому еще вздумается в два часа ночи тут ходить.

— Ничего, всё обошлось, не переживай уже.

Доехав до очередной заправки, Левон переговорил со встреченными водителями, оказывается, мы не первые попадаем в такую ситуацию, на некоторых из них тоже там нападали — где-то за Гудаури, но не доезжая Тбилиси, где рассыпаны беднейшие сёла, возможно, нужда заставляет их вот так выходить на дороги…