Страна и мир Мятеж Пригожина Спецоперация на Украине Ничего не происходит на площади перед штабом ЮВО: как Ростов провел странную ночь на 24 июня

Ничего не происходит на площади перед штабом ЮВО: как Ростов провел странную ночь на 24 июня

Репортаж 161.RU с улиц города, на которых появилась тяжелая техника

Утро 24 июня для многих ростовчан началось совсем не с кофе

Питерский предприниматель и руководитель частной военной компании Евгений Пригожин перешел от споров с Министерством обороны к действиям, которые Генпрокуратура охарактеризовала как вооруженный мятеж, а президент Владимир Путин назвал предательством. Всего несколько часов прошло между заявлением Пригожина о выступлении вагнеровцев на Ростов, подъема донской полиции по тревоге и записи «победного» видео из штаба Южного военного округа. Корреспондент 161.RU Григорий Ермаков проследил, как веселая ростовская пятница обернулась полным неопределенности субботним утром.

Пушкинская / Островского

Вечер пятницы в Ростове, и на центральных улицах города-кабака как всегда многолюдно. Компании парней и девчонок — молодых и не очень — рвутся гулять.

Тихо и мирно на Пушкинской. Свет фонарей пробивается через кроны деревьев у Халтуринского переулка — в тенях, на лавках жмутся друг к другу молодые тела. Дальше — помпезный «Гаврош», летняя веранда которого забита народом. Разливается смех, бокалы гостей полны вина.

На перекрестке улиц Пушкинской и Островского стоит «Тигр» — отечественный аналог американского броневика Humvee. Машина пехоты высокой проходимости, снабженная крупнокалиберным пулеметом.

Обычный пятничный вечер. Если не считать некоторых нюансов

Дальше по Пушкинской пути нет — не пускает боец в форме военной полиции и при Калашникове. Обхожу блокпост по улице Горького.

Горького / Буденновский

Ростовчанин может сколько угодно заезжать на квартиру в центре, но пока не будет знать, где на районе купить алкоголь в неурочное время, «центровым» его не назвать. У одного такого магазинчика натыкаюсь на очередь — через распахнутую форточку передают черные пакеты с баллонами пенного. Праздный люд покорно толпится у магазина — выпускные-выпускными, а гулять-то надо. Для точек-нелегалов не существуют формальных ограничений.

А вот и те, кого оберегали запретом на продажу спиртного, тащатся по улице, придерживая своего особо пьяного товарища. Выпускник рвется из объятий — девчонки смеются, держащие его парни рычат.

На улице Максима Горького встречаю второго «Тигра». У турели на крыше стоит боец. Когда слышу звук передергивающегося затвора пулемета, решаю обойти перекресток по дальней дуге.

Бреду до «Астора». Привычная для Буденновского проспекта картина: мужчины в военной форме с большими пакетами «Перекрестка» идут к штабу Южного военного округа, усталые мужички с пивом отстраненно глядят на дорогу, шумная компания ждет такси.

А что за углом? Там стоит бронетранспортер. Тут калибр побольше, чем у «Тигра». Оно и понятно — бэтээр сторожит не узенькую улицу Островского, а целый проспект.

На углу Пушкинской и Соборного компания в парадных платьях и рубашках возвращается с летнего корпоратива — только и разговоров о зарплате, руководстве, детях, карьере. У памятника Буденному — на стыке Пушкинской и проспекта — вижу три тени. Первые двое — мужчина и дама в голубом, которую тот нежно обнимает. Чуть поодаль скучает караульный в бронежилете и каске — автомат покоится на коленях.

Глубокой ночью

В пивной напротив штаба ЮВО столпотворение — мужики гудят, спорят и хрустят фисташками, гремят бокалами. Мимо заведения то и дело катаются полицейские, проходят усиленные патрули. Внимания на них почти не обращают. В Ростове пятница: и в баре то в унисон с мигалками заиграет Blinding Lights, то будто с намеком — Staying Alive.

— [Мужеложцы] вы все! Ни дня на фронте не были, идиоты! Пока наши парни, там! — слышно с улицы. Компания из бара высыпает посмотреть.

На улице растатуированный дочерна мужичок, спотыкаясь, переходит дорогу и орет на караульных у штаба.

— ЧВК! ЧВК! Справедливый поход, мать вашу! — кричит он напоследок и растворяется в ночи. Посетители возвращаются к своим спорам, бокалам и фисташкам.

Бар пустеет к двум часам. На улицах тихо и немноголюдно. Город ждет чего-то. Но точно получит лишь похмелье.

Холодный июнь 23-го года

К трем часам бары и шумные гуляки растворяются в тенях наступающего утра. Кажется, что напряжение спало и никаких ночных концертов в городе не будет.

Отнюдь.

Около четырех часов утра распространяются видео с летящими по трассе М-4 грузовиками и боевыми машинами — колонна идет на Ростов. Где-то на заправке под Аксаем росгвардейцы, вооруженные только автоматическим оружием, провожают бессильным взглядом въезжающую в город тяжелую технику, чью — пока неизвестно. Позже машины увидят на Большой Садовой, а затем — у штаба Южного военного округа.

Я выезжаю к штабу, но дороги перекрыты военными с белыми повязками на плечах. Кроме автоматов, они вооружены противотанковыми орудиями. Такого не было у тех бойцов, что контролировали улицы города ночью. Вместо уже знакомых «Тигров» их сопровождают пикапы со станковыми пулеметами в кузовах. Кажется, в Сирии такие машины называют «шахид-мобилями».

Над затянутым облаками городом занимается белый рассвет — чистый, но безрадостный. На похмельный город выливают ушат ледяной воды.

Из такси приходится соскочить где-то на пересечении Красноармейской и Буденновского. Пытаюсь продвинуться в сторону штаба, вопреки страху — и бояться здесь есть чего. Военные со скрытыми лицами и белыми повязками занимают обе стороны Буденновского — дорогу они переходят только быстрыми перебежками, под прикрытием товарищей. Треск раций разносится над еще недавно праздной улицей. Прежде чем военные требуют от меня убраться, слышу короткую команду: «Следить за крышами».

Они ожидают сопротивления.

Скрываюсь в каком-то кафе с шаурмой на Буденновском. Повара негодуют и недоумевают: «Что происходит? Это наши? Или не очень?» Я не нахожу ответа на этот вопрос. Пытаюсь снимать, но меня вновь осаживают военные.

— Дружище, прекращай. Я тебя вежливо ведь прошу, и уже не раз. Могу ведь и грубо с тобой поступить, понимаешь? Отойди вглубь, — командует парень в камуфляже.

Хмель и искусство ухода за АК-47

Вид боевой техники на улицах мирного города шокирует. Впечатление усиливает толпа, скопившаяся на остановке в ожидании своего раннего автобуса. Нормальность сопротивляется внезапной перемене, но в итоге трещит по швам.

Когда добираюсь до штаба, напротив здания уже стоят два танка. Пушки наведены на штабные окна. На крайнем балконе штаба изредка появляются седые или лысые головы военных — они смотрят на кольцо вроде как своих братьев по оружию. Смотрят и ничего не могут поделать. Музыку заказывают не они.

Пулеметчики занимают позиции — ложатся на тротуарах, раскидывают сошки и берут перекресток на прицел. Автоматчики жмутся к стенам, ждут команды. Напряжение висит в воздухе, но бойцы во внешнем кольце оцепления расслаблены: заглядывают в табачку на углу, затариваются сразу несколькими пачками, курят и переговариваются. Бычки всегда бросают в урны. Собравшуюся вокруг перекрестка ораву запоздавших гуляк если не игнорируют, то пытаются вести себя с ними вежливо. Хотя горожане и не встречают их цветами.

Пока шатался по переулкам и дворам, посадил телефон. Влетаю в компьютерный клуб с говорящим именем «Бункер» — по иронии судьбы расположенный строго напротив штаба.

В подвал компьютерного клуба спускаются люди с автоматами. Они становятся у стойки администратора, заказывают с десяток энергетиков, пяток чашек кофе и «твикс». Мужчины в масках и при стволах спокойно ждут своего заказа. Скучая, смотрят на экран за стойкой. На нем спецназовцы лупят террористов в Counter-Strike. Знакомлюсь с военными, представляюсь. Они называют свои позывные — не привожу их из соображения безопасности. Говорят, двое из них — участники чеченских кампаний.

Игрок на мониторе стреляет точно в голову оппоненту, тот валится наземь мешком. Я и мужчина в камуфляже следим за виртуальным боем. В руках игрока на экране и в руках бойца в «Бункере» — Калашниковы. Сюрреализм, соглашаются со мной автоматчики.

К тому моменту, когда выбираюсь из компьютерного клуба — танки отходят, а орудия больше не метят в здание. Военных вокруг становится меньше, но нравы резко переменились: требуют не снимать, не приближаться, не пересекать перекресток. Зевак оттеснили к парку Горького. Постовые с белыми повязками осматривают всех, особенно — военных, идущих в штаб. Камуфляж на военных куда зеленее, чем у вагнеровцев. Последние интересуются у идущих в штаб: есть ли с собой стволы, есть ли ножи? Проверяют документы и пропускают.

Город просыпается, еще не зная, что ключевые транспортные артерии местами перерезаны кордонами, а машины на въездах в город то и дело разворачивают.

Немая толпа утренник гуляк наблюдает странное зрелище: одни военные шмонают других военных. И все вроде бы наши: уж точно россияне, если не русские, и на «нацистов» никто не похож.

Так что же это такое? Что происходит? Неужели в пятницу Ростов догулялся до «зеленых человечков»?

Утро не приносит ясности. Утро приносит только тяжесть. И эта тяжесть — тяжелее похмелья.

ПО ТЕМЕ
Лайк
LIKE0
Смех
HAPPY0
Удивление
SURPRISED0
Гнев
ANGRY0
Печаль
SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
209
Читать все комментарии
ТОП 5
Мнение
Слоны ходят по дорогам, папайя стоит 150 рублей. Россиянка провела отпуск на Шри-Ланке — сколько это стоит
Алена Болотова
директор по продажам 72.RU
Мнение
«Простите, доктор, что нет рака». Как ростовчанка просила вырезать опухоль, но ей отказали — ведь это не онкология
Анонимное мнение
Мнение
«Полжизни подвергаются влиянию липкого налета»: действительно ли нужно чистить зубы дважды в день?
Лилия Кузьменкова
Мнение
Не хочешь — заставим: ответ депутату, который предложил закрепить законом статус «Глава семьи» за мужчиной
Екатерина Бормотова
Журналист оперативной редакции
Мнение
Увез бабушку в госпиталь и продал квартиру. Три истории о том, как собственники теряли жилье
Екатерина Торопова
директор агентства недвижимости
Рекомендуем