«Смерть от шока» или убийство? Что показали экспертизы по делу о сожженном заживо в Ростове подростке

Следствие частично завершило проведение ряда экспертиз по делу о гибели школьника, сожженного заживо на улице Казахской в Ростове. Однако в этом резонансном расследовании до сих пор остается много вопросов. Мама погибшего от тяжелых ожогов 12-летнего Арсения считает, что правоохранительные органы не могут пока установить всех причастных к смерти ее ребенка.

161.RU ознакомился с результатами экспертизы тела мальчика. Как сообщил редакции источник в силовых структурах, в заключениях экспертов обнаружился ряд нестыковок.

Согласно результатам экспертизы, следствие рассматривает несколько версий, однако в качестве основной пока фигурирует несчастный случай. При этом, судя по документам, уже сейчас очевидно: ребенок не мог самостоятельно облить себя горючим и совершить поджог. Напомним, у Арсения было обожжено 95% поверхности тела.

Уголовное дело находится в производстве следственного отдела по Первомайскому району Ростова СУ СК РФ по Ростовской области.

— В результатах экспертизы тела мальчика есть ряд несостыковок, которые на первый взгляд могут показаться незначительными. Однако в расследовании должна быть учтена любая мелочь, даже формальная, — пояснил источник редакции, ознакомившийся с документами. — К примеру, в заключении эксперта указано, что в городскую клиническую больницу № 20 Ростова Арсения доставили 29 июня примерно в 05:00 с термическими ожогами I и II степени, а смерть мальчика констатировали 30 июня в 04:10. При этом имеется информация, что ребенка привезли в больницу около двух часов ночи. Мама мальчика ранее также подтверждала, что ребенка привезли в больницу около двух часов ночи.

По словам собеседника, вопросы вызывают и указанные степени ожогов: по предварительной информации, которой владеет следствие, у Арсения были диагностированы ожоги II и III степеней.

— В результатах экспертизы указано, что вскрытие проводилось с 10:30 до 09:00, при этом совершенно не указаны даты — в какие именно дни это происходило. Для расследования смерти ребенка это не просто формальные опечатки, — пояснил источник. — Экспертиза лавочки также была проведена с опозданием: ее изъяли лишь на девятый день после трагедии. За это время объект могли повторно поджечь, повредить или сделать с ним что угодно. Сейчас следствие разбирается в том числе и с этими моментами.

По словам источника редакции, экспертиза показала, что на некоторых частях лавочки имеются следы обугливания. Однако выявить, какая именно легковоспламеняющаяся жидкость на них осталась, экспертам так и не удалось.

На сегодняшний день уже проведена психиатрическая экспертиза детей, которые находились рядом с Арсением в ночь трагедии. По словам источника 161.RU в силовых структурах, результаты исследования показали, что все подростки вменяемы и не имеют психических отклонений. Кроме того, в крови погибшего мальчика были обнаружены медицинские препараты, указанные в заключении экспертов, среди которых есть и сильнодействующие (наркотические). При этом родственники Арсения недоумевают, почему в результатах экспертизы отдельно не отмечено, что эти лекарства медики вводили ребенку в больнице, когда отчаянно пытались спасти его жизнь.

На месте происшествия была изъята пластиковая пятилитровая прозрачная бутылка с жидкостью. По словам источника редакции в силовых структурах, согласно результатам экспертизы, в ней находился бензин.

У семьи погибшего мальчика также есть серьезные вопросы к проведенной экспертизе, особенно в части причины смерти. По словам матери, указанный в документах шок могут расценить как несчастный случай. Ирина уверена, что результаты экспертизы пока не дают конкретных ответов на вопрос, почему ребенок сгорел заживо за считаные минуты. Женщина отмечает: криминалисты провели фактическую работу, однако само следствие пока стоит на месте.

— Мне сказали, что в экспертизе написано по поводу каких-то линейных ран на теле Сени. Что это за раны, откуда они появились — я не понимаю. Я так ждала эту экспертизу, чтобы наконец узнать, что там произошло. Даже если допустить, что ребенок облился случайно… Ну вылил бы он на себя 100–200 граммов — степень горения была бы совсем другой. Но Сеню конкретно облили бензином полностью. Это совершенно иная сила огня, — поделилась Ирина. — Каждая секунда для меня — ад. Я каждый день примеряю эту боль ребенка на себя и даже не знаю, с чем ее сравнить. И после всего этого… Я не знаю, как назвать этих людей, это не человеческие поступки — ни того, кто обливал, ни того, кто поджигал. Мальчик, который поджег, теперь говорит: «Я не могу объяснить, зачем это сделал». Что значит «не могу объяснить»?

Ирина добавила, что теперь следователю предстоит допросить криминалистов, проводивших экспертизу, однако окончательных заключений пока нет. По ее словам, сейчас озвучивается версия о том, что мальчик якобы надышался парами бензина и в состоянии эйфории облил себя сам. Мать погибшего называет это «бредом» и не понимает, на основании каких биологических образцов эксперты могут сделать подобные выводы, ведь следы вдыхания паров бензина у ребенка обнаружились бы в любом случае, так как его тело было полностью облито горючим.

Ирина подчеркнула: если перед смертью Арсений успел назвать имя того, кто его облил, то версия о самоподжоге полностью несостоятельна. Женщина признает, что дело путается, но она готова идти до конца и добиваться реальных сроков для виновных.

— Бог с ним, даже если они и дышали бензином, были под какой-то эйфорией… Эта эйфория длится секунды — не настолько же, чтобы, как они говорят, ребенок сам себя облил, — рассказала Ирина. — Хорошо, зачем тогда ты поджигал лавочку, если ты ее поджигал? Зачем, если видел, что на ней сидит мальчик, полностью облитый бензином? Для чего ты это делал? Экспертиза подробно описала состояние внутренних органов. Но зачем было так детально исследовать тело, зачем его буквально выпотрошили, как какую-то курицу, если в итоге главного ответа — доказательства преступления или случайности — в документах так и нет?

По словам матери, 29 июня, когда родные приехали в подразделение по делам несовершеннолетних, им открыто не сказали, что мальчики дышали парами бензина.

— Потом моя старшая дочь спросила у сотрудницы, подтвердились ли тесты, и та ответила утвердительно, — рассказала Ирина.

Под публикациями о случившемся пользователи Сети продолжают активно обсуждать трагедию. Некоторые подростки утверждают, что компания, с которой в тот вечер гулял мальчик, неоднократно дышала парами бензина.

— Я увидела переписку подростков. Одна девочка написала, что компания дышала бензином, поймала галлюцинации и из-за этого они подожгли Сеню. Ей ответил один из участников тех событий. Он начал угрожать: «Ты готова ответить за свои слова? Если да, я могу устроить тебе возможность пойти и дать показания», — рассказала Ирина.

— Я буду обращаться во все инстанции, писать куда угодно, чтобы добиться справедливости. Я хочу, чтобы виновные понесли реальное наказание. Если их просто отправят в спецшколу закрытого типа, они выйдут оттуда через три года с чистой биографией и продолжат жить спокойно, — говорит мама мальчика. — У меня лишь спросили контакты свидетелей, которые сами на меня вышли, и все. Нужно было опросить жителей всех близлежащих домов, свидетелей трагедии очень много. На этой площадке должны были собрать каждую улику — все спички, окурки, зажигалки, чтобы досконально выяснить, чем именно его подожгли. Версия о том, что Сеня облился случайно сам, несостоятельна: при самооблитии и площадь горения, и характер ран были бы совершенно другими.

Ирина рассказала, что приходит на могилу к сыну каждую неделю во время своих выходных. По ее словам, каждый раз ей приходится уносить увядшие цветы и ставить новые — к Арсению постоянно приходят друзья. В памяти близких и знакомых Арсений остался добрым, доверчивым и простым мальчишкой. Мать подчеркнула, что всегда учила сына решать любые конфликты словами, а не кулаками, и воспитывала в нем умение договариваться. Она вновь повторила: эта трагедия не могла быть случайностью.

— Не было ни дня, чтобы я не думала об этом, чтобы не примеряла боль своего ребенка на себя. Я не могу ее ни с чем сравнить, — поделилась мама мальчика. — На похоронах я сама от горя не видела и не понимала, кто подходил, кто обнимал, что говорил. Мне потом рассказывали, что проводить Сеню пришло огромное количество людей. Навзрыд рыдали не только девчонки, пацаны стояли и плакали. На похоронах стало плохо моему 35-летнему старшему сыну: он не мог сдержать слез, то вставал, то садился на корточки в церкви, обхватив голову руками. Одному из близких друзей Сени тоже стало плохо — у него от жары и нервного срыва из носа пошла кровь. Только на поминальный обед в кафе пришли более пятидесяти человек, хотя изначально мы рассчитывали на меньшее количество мест — людей пришло гораздо больше, чем мы планировали, — вспоминает мать подростка.

По словам Ирины, трагедия подкосила всю семью. Старший сын просит мать перестать самостоятельно изучать экспертизы, чтобы не бередить раны, однако сам признается, что спасается от тяжелых мыслей только во время работы. Дочь Ирины также глубоко переживает случившееся и просит реже возвращаться к деталям произошедшего, поскольку воспоминания вызывают у нее сильные боли в сердце. Все родственники очень любили Арсения, и смириться с потерей мальчика им до сих пор не удается.

Полную историю трагедии мы публиковали в сюжете.