«Ни носика, ни ушек — всё сгорело»: мать сожженного заживо в Ростове ребенка раскрыла подробности следствия

В резонансном деле о школьнике, сгоревшем заживо в Ростове, поменялся следователь. До этого следствие не двигалось с места. Силовики ждут результатов длительных экспертиз, а мама погибшего ребенка — наказания виновных. Версии очевидцев сводятся к одному: банда малолетних подростков кошмарит жителей в районе улицы Казахской уже не первый год. Но дети, которые были в злополучную ночь вместе с Арсением, в один голос твердят другое. Мать ребенка требует наказания и пытается заново учиться жить без сына.

У подростков, собравшихся на месте в ту ночь, следователи изъяли телефоны и пятилитровую канистру с бензином. По словам матери Арсения, Ирины, расследование пока движется медленно, но следователь уверен, что это не несчастный случай.

Мама Сени Ирина рассказала, что следователя поменяли в конце июля, после того как глава СК России Александр Бастрыкин взял дело под свой контроль. При этом дети продолжают говорить, что школьник сам себя облил бензином. Ирина не верит, что Арсений облился случайно.

— Мои старшие дети тоже просили поменять следователя, потому что дело с места не двигалось вообще. Он ничего нам не говорил. У него был один ответ на вопросы: «Я допросил всех, кто был на месте происшествия». Теперь вроде бы хороший следователь, — поделилась Ирина. — Он сразу сказал, что всё это неслучайно и многое из того, что говорят дети, неправда. Он так и сказал, что с такими повреждениями у ребенка это далеко не случайность и что сам себя ребенок так облить бензином не смог бы физически. Говорит: «Не мог он так сам себя облить. Точнее, даже если и сам бы себя облил нечаянно, то не настолько бы он сгорел». В любом случае потушить могли бы, и не такие повреждения были бы. Тут ребенок сгорел полностью: не только спереди, но и сзади — у него сгорело всё тело.

Сейчас родные Сени и следствие ждут результаты экспертизы по лавочке, которая также была в бензине, и основную экспертизу по состоянию тела сгоревшего ребенка. Ирине сообщили, что процесс этот длительный, но расследование должно проводиться тщательно.

— Во-первых, мы ждем экспертизу лавочки и экспертизу по Сене. Мне сказали, что по Сенечке экспертиза будет готова где-то через четыре месяца, а результаты экспертизы по лавочке — где-то через два месяца, — рассказала мама подростка. — К счастью, сменился следователь, он как куратор. Следствие ведут еще несколько следователей. Дело сейчас на контроле в Москве, поэтому все результаты экспертизы сначала будут переданы туда.

Почти все родители детей, которые в ту ночь были с Сеней, отказываются общаться. Лишь мама одного ребенка, которая приехала на похороны и попросила прощения у Ирины, держит с ней связь. По словам матери погибшего подростка, остальные заблокировали ее номер.

— Ни о каких новых показаниях пока мне никто ничего не говорил. Мне звонили с федерального телеканала, приглашали на передачу, чтобы осветить нашу трагедию, но все родители детей, которые там были, отказались от участия. Некоторые заблокировали мой номер: общаться не хотят. Одни признались, что боятся выходить из дома, потому что соседи до сих пор обсуждают нашу трагедию, — рассказала Ирина. — Детей этих тоже никто не видит, наверное, увезли куда-то после такого.

Спустя два месяца после трагедии мама Арсения признаётся, что до сих пор не может привыкнуть жить без младшего сына. Женщина постоянно вспоминает тот звонок, когда сообщили о сыне, больницу, злополучную лавочку и похороны ребенка. По словам Ирины, мужчина из похоронного бюро, который забирал Сеню из больницы, был в шоке от увиденного.

— Старший сын сказал мне тогда: «Мам, тебе смотреть не надо», — вспоминает Ирина. — Я говорю: «Сынок, я поеду. Если хотите даже похоронить сына в закрытом гробу, я не дам. Я должна ребенка потрогать, я должна его видеть в любом состоянии».

— Он сказал: «Хорошо, мам, я тебя понял».

Старший сын Ирины нашел танатопрактика и попросил загримировать Сеню в последний путь. Позже он признался матери, что от увиденного даже мастер по подготовке тел умерших людей к похоронам был в состоянии шока.

— Сын сказал, что после того, как тот мужчина его загримировал и вышел, он 10 минут навзрыд плакал, — призналась женщина. — Это взрослый мужчина, которому больше 30 лет, он навзрыд рыдал, просто рыдал и ничего не мог сказать совсем. Сын говорит: «Он многое видел, понимаешь, но тут он не смог просто…»

— Когда сын разговаривал со следователем, тот говорил: «Ну какая случайность? У ребенка ничего не было: ни носика, ни ушек, ничего — всё сгорело». Гример ему просто накладывал по дороге на кладбище маску, просто маску, чтобы хоть как-то наложить, хоть какой-то грим. Сенечку всё равно хоронили под вуалью, но я хотя бы ребенка своего в последний раз потрогала, увидела… Он сам на себя не был похож, — вспоминает скорбящая мать.

Предыдущий следователь пытался убедить Ирину, что трагедия произошла из-за опасных развлечений. Он рассказывал, что у подростков взяли анализы на наркотические вещества и проверили, дышали ли они парами бензина в ту злополучную ночь. Экспертиза дала положительный результат. На этом основании сотрудник СК уверял мать Сени, что мальчик мог сам облить себя горючим, находясь в состоянии токсического опьянения и эйфории.

— Все говорят, что они там бензином или чем-то дышали, я не знаю… Они же утверждают, что Сеня сам нечаянно облился бензином, а этот мальчик просто поджег лавочку и Сеня загорелся от нее. Я понимаю, что всё это уже идет с подачи родителей, потому что эта версия появилась через несколько дней, — рассказала Ирина. — То есть изначально вообще другие версии были: у одного — одна, у другого — другая, у третьего — третья. Потом дети все в один голос начали говорить одно и то же. Я верю в работу нынешнего следователя, он дожмет.

Ирина надеется, что виновные всё же понесут заслуженное наказание, а новый следователь доведет дело до конца. Женщина понимает, что из-за возраста подростки могут уйти от справедливого наказания, но невыносимая боль от потери сына заставляет ее бороться дальше.

— Для меня главное, чтобы самое строжайшее наказание, которое есть, для них было использовано. Чтобы их поместили в эту специализированную школу закрытого типа, и пусть там находятся, — признаётся мать ребенка. — Это тоже очень серьезная организация, где им будет точно несладко. Пусть будет несладко. Да, мне где-то в глубине души жалко детей, но своего ребенка мне еще жальче. Его больше нет на этой земле. Нет… Такую боль испытать, которую он испытал, он не заслужил.

Находившиеся на месте трагедии подростки и их родители настаивают на версии несчастного случая. По их словам, дети просто баловались с горючим и случайно подожгли лавочку, с которой пламя перекинулось на одежду мальчика. Однако эта версия уже сейчас вызывает огромные сомнения — окончательную точку в споре поставят результаты экспертиз. Как утверждает Ирина, почти все соседи с улицы Казахской в один голос говорят, что перед пожаром была драка. Некоторые местные жители даже назвали матери имена очевидцев, видевших, как ребенка намеренно обливали бензином, но те теперь наотрез отказываются выходить на связь.

Женщина убеждена: Арсений стал жертвой жестокой расправы, так как вовремя не осознал, что оказался в компании малолетних преступников.

— Я иногда читаю комментарии по нашей трагедии и понимаю, что никогда не думала, что у моего ребенка столько друзей. Дети пишут, что Сеня настолько хороший был, просто добряк, — рассказала мама мальчика. — Я знаю, что он у меня был добряк, такой простодырый пацан. Я ему всё время говорила: «Сеня, ты у меня такой простодырый, как ты по жизни пойдешь?»

Аксайский район, где рос Сеня, теперь скорбит вместе с его близкими: общая беда коснулась каждого сердца. Ирина до слёз благодарна всем, кто протянул руку помощи, кто проявил искреннее сочувствие и бережно отнесся к ее горю. Вот только дышать без любимого сына по-прежнему тяжело, и справиться с этой разрывающей изнутри болью у матери пока нет сил.

— Я ходила в МФЦ снимать Сенечку с регистрации. Там все про наше горе знают. Я просто иду, и на меня все смотрят. К окошку подошла, говорю: «Мне с регистрации ребенка надо снять». Девушка отвечает, что в связи со смертью теперь автоматом снимают: из ЗАГСа передают сведения. Девочка смотрит на меня такими большими глазами и, видно, вспоминает, может, мое лицо. Так она через минуту сказала, что сама напишет за меня заявление, а потом приняла документы, — вспоминает Ирина. — В Пенсионном фонде нужно было оформлять пособие на погребение, и там то же самое. Подходит женщина и говорит, что ее племянник дружил с Сеней. Оказывается, они недалеко от нас живут. Она со слезами на глазах мне говорит: «Он так плакал, когда узнал, что Сени больше нет. Он так дружил с ним. Спрашивал, за что так с ним?»