26 сентября воскресенье
СЕЙЧАС +11°С

«Весь вечер спускали трупы». Экс-сотрудница РОКБ — о дежурной смене 13 декабря

Татьяна Кроленко заявила, что за 6-часовую смену в морг отправили не менее 10 тел

Поделиться

Татьяна Кроленко уволилась из РОКБ

Татьяна Кроленко уволилась из РОКБ

Поделиться

Татьяна Кроленко уволилась из ковидного госпиталя при Ростовской областной клинической больнице. Младшая медсестра, временно ставшая санитаркой, оставила работу 16 декабря — после того как анонимно рассказала о гибели пациентов и столкнулась со следователями, которые потребовали чистосердечно сознаться в распространении фейк-ньюс. Короленко решилась раскрыть личность, опасаясь за свою безопасность. 161.RU публикует ее версию событий 13 декабря.

Кроленко действительно работала медсестрой в РОКБ, а позже — санитаркой в отделении для ковидных больных. Она предоставила редакции 161.RU трудовой договор, приложения к нему и другие документы. Кроленко передала скриншоты из чата сотрудников приемного отделения, подтверждающие, что 13 декабря она сообщала коллегам о проблемах как минимум у одного пациента — мужчина, которого Кроленко везла в отделение, начал задыхаться и синеть.

Ее не было в реанимации или на других «ковидных» этажах в день предполагаемого инцидента, но она утверждает, что за смену оттуда спустили не менее 10 упакованных в мешки тел. Главврач Вячеслав Коробка подтвердил только три смерти — он упрекает депутата Оськину и санитарку Кроленко.

Кроленко — источник депутата гордумы Натальи Оськиной, которая 14 декабря рассказа о «кислородной трагедии в РОКБ». К ней медсестру отправил адвокат Михаил Лунтовский, с которым женщина общалась после истории с заточением в частной клинике реабилитации и похищением детей — об этом писали в 2018 году.

Мы также опубликовали открытое письмо главврача РОКБ Вячеслава Коробки.

«Был массовый вывоз»

— Меня зовут Кроленко Татьяна Анатольевна, я работала в [отделении] сосудистой хирургии областной больницы. Работала до вчерашнего момента. В ковид-госпиталь я пошла добровольно и работала там с самого открытия — с 7 октября. [В самой больнице] начала работать в 2019 году, в мае.

Я работаю в приемном отделении ковид-госпиталя, там нет переносного кислорода. [Днем 13 декабря] к нам поступало очень много пациентов… Опишу, что входит в мои обязанности: я должна принять пациента, переодеть в пижаму, потом мне доктор говорит, в какую палату должна доставить, и я доставляю в палату больных. Нас, [медработников младшего звена], должно быть в такой момент трое как минимум, ну хотя бы двое — нагрузка сумасшедшая. Еще до захода в зону, подходя к больнице, я увидела нашего пьяного лифтера, который работает на грузовом лифте. В тот день он не пришел на смену, поэтому в тот день пришлось работать и за него — лифтером.

Почему мне так важен грузовой лифт? Потому что я доставляю на нем пациентов. Когда звоню, а лифта нет — приходится бросать пациента и бегать по этажам, ища лифт. Приемное — на первом, а я доставляю по всем этажам ковидным. Тогда, [13 декабря], не было никого, я была одна. Поступил мужчина — такой в возрасте, он просидел у нас в приемнике час-полтора. Он долго сидел на кислороде, ему было очень плохо. Доктор подошла и сказала, что его нужно бегом куда-нибудь приткнуть, что у него сатурация (содержание кислорода в крови. — Прим. ред.) падает и не держится. Как отключают от [кислородной] маски — тут же падает. Его должны были поместить в реанимацию с такими показателями. В итоге мне говорят, что с отделением связаться не смогли, там не отвечают, трубку не берут, и этого пациента нужно отвезти очень быстро, покуда, дословно, он не крякнул у нас тут [в приемном отделении].

Я бегом с этим критичным пациентом лечу в палату на четвертом этаже. По идее, его должны были транспортировать с кислородным баллоном… Я сама качу эту каталку, сзади у меня еще его вещи — нет никого. Привезла на этаж, пока нашла врача — отделение большое, а персонала катастрофически не хватает — сказала, что так и так, [пациента] нужно срочно подключить на кислород. Она говорит: «У меня давления нет в системе, у меня люди задыхаются, зачем ты привезла еще одного трупа?» Она связывалась с нашим доктором из приемника, был разговор о том, что есть какой-то запас кислорода, но его не хватит. Где-то прошло минут 15–20. Пациент сидел на каталке, а потом он как-то так сэтовался и [стал] синий. Подошла к нему — он никакой. Говорю [врачам]: «Быстрее». [Отвечают]: «Вези его на пятый этаж». Баллонов переносных не было. Я ответила, что одна не повезу — боюсь, когда рядом умирают люди. [Врач] его схватила за каталку и покатила, я с вещами. Когда довезли, это был синий человек, которого пытались подключить. Врачи говорили, что в точках не хватает давления кислорода.

За этот день очень много спускали — это опять же наш «волшебный» лифт — людей в реанимацию [на втором этаже], где был кислород, но мест не хватало. И очень много людей спускали, потому что не хватало кислорода и они задыхались. Я не могу говорить за всё, я говорю о том, что видела, — вывоз трупов.

Наше приемное отделение большое, и вывозят трупов по коридору — это далеко. Но когда вывозят, это видно — тела упакованы в черные пакеты, на каталке есть специальный поддон.

Вчера следователь спросил меня, могли ли это быть тела умерших, которые умерли не в тот момент. Я ответила, что он как следователь должен знать, как поступают с трупами. Труп находится [в отделении] два часа, потом его должны запаковать и отвезти в морг. Я была в зоне шесть часов. Я не считала, потому что бегала между пациентами, но [запакованных в черные мешки тел] было не менее десяти. Всех спустили в этот день, именно за мою смену — с 16:00 до 21:00. Был массовый вывоз.

У меня нет цели отомстить кому-то. Я уважаю труд тех докторов, медсестер, которые пашут как лошади, на которых навалилось столько всего… Вчера выбежала доктор — никогда не видела, чтобы она так кричала матом, потому что четверо пациентов, к которым она не успевала подойти, кинулись драться. Людей не хватает ни в отделениях, нигде. Я [в той смене] была одна, еще и за лифтера.

<...> Я не буду говорить о том, чего не знаю. Но это я знаю: родственникам людей, которые умерли, сообщают не то чтобы не сразу, а через несколько суток. И это всё время так.

<...> Почему я обратила внимание [на случившееся 13 декабря], хотя мы всё время работаем в авральном режиме? Потому что та врач, которая должна была принять моего пациента и металась в поисках кислорода, была в шоке.

<...> Дело в том, что у нас [в приемном отделении] есть все данные: сколько принято, сколько умерло. Я видела каталки, на которых вывозили трупы, а девочка, которая сидит за компьютером [и вносит цифры], не видит, сколько трупов [на самом деле], потому что по отделению мотаюсь я. Поначалу я не обращала внимание, но потом заметила, что у нас прошло [по сводке] четыре трупа за смену, за сутки, хотя на самом деле их было много.

---

Журналисты 161.RU не смогли найти сторонних подтверждений версии Татьяны Кроленко, но считают необходимым проверить ее свидетельства. Пока женщина говорит лишь о давлении следователей.

Редакция направила в РОКБ запрос с просьбой прокомментировать свидетельства Кроленко, а также ответить, как больница считает погибших в ковидном отделении.

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК30
  • СМЕХ2
  • УДИВЛЕНИЕ5
  • ГНЕВ13
  • ПЕЧАЛЬ27

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Хочешь быть в курсе событий, которые происходят в Ростове-на-Дону? Подпишись на нашу почтовую рассылку
Загрузка...
Загрузка...