«Получился жесткач»: как хотели спасти исторический центр Ростова, но вышло только хуже

Стремление чиновников сохранить исторический центр Ростова обернулось тем, что шансов на это стало еще меньше. Действующие ограничения на реконструкцию и новое строительство жестче, чем в европейских столицах, Москве и Санкт-Петербурге. В итоге всё, что сейчас можно — это наблюдать, как объекты культурного наследия продолжают разрушаться. Так считают как эксперты и бизнес, так и сами чиновники правительства Ростовской области. Рассказываем подробнее.

Как напомнил замминистра строительства — главный архитектор региона Григорий Алексеев-Малахов на конференции «Ведомости Юг», когда-то в Ростове выбрали несколько крупных территорий под реновацию. Проект почти сразу начал буксовать по различным причинам. Но с утверждением для Ростова объединенной зоны охраны объектов культурного наследия реновация стала практически невозможной.

«Документ появлялся очень сложно, было много дискуссий. И то, что получилось, — с точки зрения архитектурного сообщества, очень неоднозначно. Отказ от круглых окон, плоской кровли и так далее. Это неправильные вещи. К архитектурным элементам должно быть более здравое отношение», — говорит Алексеев-Малахов.

Музыкальный театр и территория вокруг него — яркий пример того, что в Ростове перестарались с ограничениями, считает эксперт.

«Там нет ни одного ОКН, но квартал оказался накрыт этой объединенной зоной. И теперь если будет какая-то реконструкция, то по этому документу мы должны использовать элементы от окружающей застройки. То есть портики, колонны налепить на наш театр», — рассказал главный архитектор Ростовской области.

По словам замдиректора «Региональной корпорации развития» (РКР) Игоря Далаксакуашвили, застройщикам, конечно же, нельзя давать полную свободу действий в историческом центре Ростова. Но и того, что в итоге вышло с ограничениями, допускать нельзя.

«В связи с этими очень жесткими требованиями мы вместо того, чтобы сохранить памятники архитектуры, грустно наблюдаем, как они разрушаются. Регулирование должно быть разумным и инвестиционно-привлекательным», — считает он.

Как писал 161.RU, сейчас РКР всё же «нащупала» возможность инвестиционного проекта по реновации двух кварталов в Солдатской слободе. Но это было непросто.

«Если бы такие ограничения, как в Ростове, действовали в Лондоне, который точно немножко старше Ростова и с ОКН там тоже всё хорошо, то напротив Биг-Бена такой архитектурный шедевр, как „фостеровский огурец“ („Башня Свисс Ре“ архитектора Нормана Фостера. — Прим. ред.) не появился бы никогда. Запрещено было бы, не дали бы его возвести. Во всех европейских городах нашли разумное сочетание современной и исторической застройки», — говорит эксперт.

Есть еще ценные градоформирующие объекты (ЦГФО). Это фоновая историческая застройка, естественное окружение для ОКН. В Ростове таких зданий очень много, но статус ЦГФО они официально получили после утверждения объединенной зоны охраны. Ограничений на них тоже немало.

Наложенные властями ограничения предполагают, что новые дома в историческом центре должны быть в том же стиле, что и эта ценная фоновая застройка. Представлена она домами из кирпича, ракушечника или дерева, обложенного кирпичом. И зачем стремиться «дублировать это клише» — непонятно, говорит Далаксакуашвили.

«Все „красоты“ на этих домах — колонны, портики — это всё на рынке на Сенной (сейчас это Максима Горького) продавались. Все эти штуки из гипса и бетона просто брали и клеили. И тогда это не считалось каким-то шедевром. Эти здания сейчас, конечно, нужно сохранять, ни в коем случае нельзя сносить, но появление рядом с ними современных зданий вполне возможно, разумно и допустимо», — говорит Далаксакуашвили.

По его словам, таких ограничений, как в Ростове, нет нигде — ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге. Для отдельных небольших территорий в обеих столицах установили даже более жесткие правила, но они разумны и продуманны.

«А мы хотим быть святее Папы Римского. У нас нельзя ничего. Получился такой жесткач, который не позволяет вообще ничего строить», — говорит замдиректора РКР.

Одним из самых активных сторонников создания объединенной зоны охраны была зампредседателя Заксобрания Светлана Мананкина. Теперь же она сама не знает, что дальше делать с ценной фоновой застройкой. Все федеральные меры поддержки по восстановлению старинных домов касаются ОКН. Понятие фоновой исторической застройки принимается на уровне региона, соответственно, и меры поддержки могут быть региональными.

«Пока предложений и вариантов проработки [таких мер поддержки] не поступало. И в сегодняшнем региональном и местном бюджете это пока малореализуемо. Если с ОКН я призываю всех к оптимизму, то здесь у меня пока его нет», — говорит она.

Как вспоминает председатель правления концерна «Единство» Евгений Наумов, когда-то давно на реконструкцию ОКН обещали давать деньги из федерального бюджета. И поэтому таких объектов в Ростове появилось очень много. Денег в итоге не дали.

«Но там хотя бы была логика. Просто не подсчитали деньги до того, как делать столько памятников. Сейчас я логики не вижу в принципе. Ограничениями накрыли порядка тысячи зданий. И если посмотреть, что туда попало, то плакать хочется. Я знаю вот один домик, который никакой ценности не представлял тогда и не представляет сейчас. Он аварийный, принадлежит администрации, и его воткнули в этот документ. И всё вокруг остановилось», — говорит он.

Также эксперту непонятно, кто все эти сотни зданий и за какой счет должен содержать. Бизнесу с таким количеством ограничений это неинтересно, в бюджете города денег нет. В итоге всё разваливается.

«Мне очень любопытно узнать, зачем это было сделано. Или хотя бы понять, кому это было выгодно?» — удивляется Наумов.

Одноэтажное развалившееся здание, о котором он говорит, — это Домовладение М. И. Шалаева на Московской, 41/27. Его, как писал 161.RU, хотят выставить на торги. В качестве примера его приводит и член Общественной палаты Ростовской области и градсовета при губернаторе Сергей Гайдук.

«Здание не могут продать за 25 миллионов рублей. Это дом в 138 квадратных метров, в котором когда-то фактически были коммунальные квартиры. Город его содержать не хочет. А кто его захочет покупать? Чтобы что с ним сделать? Коммунальные квартиры? Выбросить еще 50 миллионов [на реконструкцию] и забыть про это?» — говорит Гайдук.

По его словам, охранная зона, которой накрыли центр Ростова, — это «мрак», который ничего, кроме ограничений, не дал. За последние годы примеров реконструкции исторических домов или строительства новых красивых зданий в центре — единицы.

«Не надо ограничивать бизнес и связывать ему руки. Когда мы запрещаем круглые окна, плоские крыши и тому подобное, то мы ни к чему не приходим. Людям надо давать возможность для самореализации. Можно вводить ограничения по высоте, ширине, но ни в коем случае ни в творчестве», — уверен Гайдук.

Как говорит Григорий Алексеев-Малахов, существует некий консенсус о том, что охранная зона в Ростове полна «казусов». Проблема в том, что в этот документ по закону нельзя вносить изменения. Он либо действует, либо его отменяют и делают новый.

По его словам, в правительстве «пока думают», что со всем этим делать. Но к концу года планируется выйти на какие-то решения.