«Танцевали среди макетов орудийных башен»: как в Ростове отмечали Рождество в разные времена

Зима всегда была для Ростова временем особым. Менялись эпохи, названия праздников и даже их смысл, но желание собраться за столом, зажечь огни и почувствовать завершение старого года оставалось неизменным. Когда-то центром зимнего календаря было Рождество, в советское время его место занял Новый год. В 1990-е город вновь вернулся к дореволюционным традициям. История зимних праздников Ростова — это история их постоянного переосмысления.

О том, как отмечали Рождество в Ростове в разные времена, в своей колонке для 161.RU рассказал краевед и автор телеграм-канала RostovReview Гордей Бородин.

В дореволюционную эпоху зимний цикл разворачивался неторопливо и основательно. Выходных дней формально было немного, но на деле город жил почти две недели в атмосфере праздника: от сочельника до Крещения. Утро Рождества начиналось с богослужения, а затем следовала череда визитов, обедов и балов. Ростовцы старались за один день поздравить как можно больше родственников и знакомых. В каждом доме гостей ждали накрытые столы и непременные тосты, а в богатых особняках чередой шли званые обеды и балы. При этом правила хорошего тона позволяли дарить подарки на протяжении всего января, что продлевало ощущение праздника, особенно для детей.

К встрече Нового года город готовился с купеческим размахом. Газеты, такие как «Приазовский край», еще с конца декабря пестрели объявлениями: рестораторы и владельцы магазинов вступали в настоящую битву за клиента. В торговых рядах, например в магазине купца Чертова в Николаевском переулке, царил ажиотаж: выбирали всё, от мелочей до дорогих швейных машин, которые считались весьма практичным и солидным подарком.

Когда же наступал канун праздника, перед горожанами вставал непростой выбор места для торжества. Театры и клубы наперебой приглашали столичных гастролеров, а рестораны старались удивить искушенную публику необычными зрелищами. Так, в ресторане «Марс» гостей развлекали модными в то время «живыми картинами» — сложными пантомимами по сюжетам известных художественных полотен, которые демонстрировали ровно в полночь.

Фантазия устроителей балов порой не знала границ. В историю вошел праздник в яхт-клубе, где зал стилизовали под броненосец. Пары танцевали среди макетов орудийных башен, а рядом, для контраста, шумел электрифицированный фонтан в еловой беседке. Более консервативная публика предпочитала Коммерческий клуб — территорию нынешнего Парка 1 Мая. Здесь не только устраивали фейерверки и семейные ужины, но и ввели удобную традицию для первого дня года. 1 января члены клуба собирались в зале для взаимных поздравлений, избавляя себя от утомительной необходимости объезжать весь город с официальными визитами.

После 1917 года привычный ход праздничной жизни в Ростове продолжился уже в условиях войны и смены власти, и к декабрю 1918 года город встречал Рождество и Новый год в иной, военной реальности. К концу 1918 года Ростов был ключевым центром юга России под контролем антибольшевистских сил. Здесь размещались органы донского казачества, структуры Добровольческой армии, военные штабы, офицеры, чиновники и беженцы. Массовые народные гулянья ушли в прошлое, праздничная жизнь стала замкнутой, церковной, семейной и клубной.

Особое место занимала благотворительность. В городе находилось множество раненых, инвалидов, вдов и сирот, беженцев. Рождественские и новогодние дни использовались для сбора пожертвований и организации концертов в пользу военных госпиталей и нуждающихся. Конец 1919 года был еще тревожнее. Новый год 1920 года и Рождество января 1920-го отмечались в атмосфере ожидания катастрофы. Публичная жизнь замирала, многие учреждения закрывались. Тем не менее традиция рождественских богослужений сохранялась, и праздник всё больше воспринимался как момент молитвы, надежды и внутреннего собранья.

В советские годы зимние праздники изменились радикально. Сталин, считавший елку чуждым советскому человеку элементом, в 1929 году отменил Рождество, оставив лишь два официальных праздника: 7 ноября и 1 мая. Но уже в 1935 году были введены обязательные детские елки-утренники, проводившиеся во всех районах. Газеты сообщали, как в 1943 году в Ботаническом саду дети выбирали елку и весь день готовили поделки, плакаты и инсценировки.

Во Дворце пионеров устанавливались огромные елки, над украшением которых работали десятки человек.

В первый после войны Новый год ресторан «Дон» устраивал ужины с оркестром, а Наркомторг выделял десятки тысяч подарков. В 1950–1960-е годы ростовчане могли заказать елку и праздничную еду в кафе и ресторанах, таких как «Московский», «Ростов», «Дон», а на улицах города массово появлялись елки и сосны с игрушками.

Главная городская елка собирала тысячи участников на Театральной площади. В 1966 году «Молот» писал, как ровно в 17:00 зажглись новогодние огни на большой елке, а массовики-затейники проводили игры, песни и танцы. К 1980-м массовые елки проходили во всех парках и на площадях, а главным символом праздника стала елка у входа в Парк культуры имени Горького.

В 1990-е Рождество в Ростове вернулось в публичную жизнь. Процесс был быстрым и неоднородным. Традиции восстанавливались в условиях социальных перемен и отсутствия устойчивого опыта празднования. Закрепление 7 января как нерабочего дня с 1991 года означало официальное признание Рождества, но его содержание формировалось заново.

Возрождение шло по нескольким направлениям — через церковную жизнь, культурные мероприятия, медиа и семейные практики. В итоге Рождество не вытеснило советско-новогоднюю модель, а встроилось рядом с ней. Новый год сохранил роль главного светского события, а Рождество стало либо продолжением праздничной недели, либо отдельной, более спокойной датой. Границы между этими праздниками в городской культуре Ростова до сих пор остаются подвижными.