«Отпустите всех. Уничтожайте меня»: как оглашали приговор в резонансном деле об аксайских рынках

Самое масштабное уголовное дело 2021 года дошло до приговора. Разгром бизнеса семьи Бабаевых сопровождался закрытием рынков «Атлант», «Алмаз», «Овощной». Пять лет назад тысячи силовиков оцепили связанные с семьей рынки под Ростовом. После этого часть павильонов сгинула под ковшами экскаваторов. Работавшие там предприниматели оценивали убытки в миллиарды рублей, а бывшие владельцы земли — семья Бабаевых вместе с партнерами — оказались под арестом.

После двух лет следствия и трех лет судов судья Пролетарского райсуда Ростова Александр Бондарев огласил приговор для 15 фигурантов уголовного дела.

Всех участников этого дела судили в Пролетарском районном суде Ростова, но процессы и само оглашение приговора проходили в Ростовском гарнизонном военном суде. Именно там есть залы, которые могут вместить три десятка адвокатов, родственников и близких фигурантов уголовного дела, а также представителей прессы. С фотографом Евгением Вдовиным мы приехали к зданию суда одними из первых. Процесс должен был начаться в 10:00, но, ожидаемо, его задержали.

Пустой двор перед громким процессом вызывал ощущение затишья перед бурей и выглядел сначала сиротливо. Начинающийся зной сгонял собирающихся людей под хвойные деревья — спустя время здесь уже было многолюдно. Здание суда казалось массивным и неприступным, словно замершим в ожидании финала. Казалось, что время здесь ненадолго остановилось перед тем, как двор заполнится гулом голосов и щелканьем камер.

К зданию суда потихоньку подтягивались люди. Мы поинтересовались у охраны, когда нас пустят в зал. Ответ был коротким: «Ожидайте».

Металлическая тишина двора сменилась резким лязгом открывающихся ворот — к Ростовскому гарнизонному военному суду подкатил первый автозак. В темных окнах автомобилей невозможно было разглядеть лица фигурантов. Их заводили в здание через служебный вход.

Следом за конвоем у входа начали стягиваться те, кто провел в заседаниях последние три года. Щелкали замки портфелей, мелькали строгие наряды адвокатов, которые негромко, но эмоционально обсуждали последние детали со своими коллегами. Чуть в стороне держались родственники подсудимых — на их лицах заметна усталость от многолетнего процесса. Они сторонились прессы и сбивались в небольшие группы. Разговоров о возможном оправдании никто уже не вел. В воздухе висел лишь один немой вопрос: насколько суровым будет?

Двое мужчин, подошедшие к толпе, предложили операторам и фотографам пройти в зал и установить технику до начала заседания. Журналистов же попросили остаться во дворе и ждать.

Но ожидание прервал телефонный звонок. Наш фотограф сообщил мне, что его не стали пускать в зал заседания те самые двое мужчин, узнав название издания, которое он представляет. Ему сказали, что «161.RU пишет плохие статьи». Неизвестные добавили, что «пока распоряжение — не пускать». Чье именно распоряжение, они уточнять не стали.

Такое было впервые в моей практике, когда неизвестные люди при наличии у нас аккредитации, направленного письменного заявления и дополнительных устных согласований заявляют подобное представителям прессы. Разговора с этими мужчинами у меня также не получилось. На вопрос «Кто дал распоряжение?» мне не ответили. Какое ведомство представляют, они также не сообщили, ограничившись фразой: «Государство». В диалоге они лишь повторяли: «Ждите особого распоряжения».

Что именно так зацепило неизвестных «представителей государства», которые даже не соизволили представиться, в наших материалах, нам так и не пояснили.

В итоге, несмотря на неожиданные препятствия, мы все-таки смогли попасть в здание суда, поскольку заседание было открытым и мы ничего не нарушали.

Около рамки металлоискателя мгновенно выстроилась плотная очередь. Представители СМИ готовили пресс-карты, родственники возмущались, что их не пускают первыми, и только адвокаты, казалось, не спешат на заседание, которое может перевернуть жизнь сразу 15 человек. Мирный дворик окончательно превратился в бурлящий улей, замерший на пороге резонансного вердикта.

Когда во двор суда заехал второй автозак, толпа ринулась ко входу. Там стали запускать людей и просили не толпиться.

— Первой проходит пресса! — крикнул кто-то из охраны.

— А родственники что, не люди? — парировал кто-то из толпы, плотно прижимаясь к своеобразной очереди в суд.

Родные и близкие фигурантов продолжали возмущаться, медленно продвигаясь ко входу.

— Конечно, журналистов надо раньше пустить. Они важнее, — говорила тихим голосом женщина за моей спиной.

Другая, подхватывая диалог, добавила, что «эти самые журналисты» всё время пишут неправду:

— Помнишь, как к нам телевизионщики приехали из Москвы, взяли интервью? И что? Потом всё вырезали и оставили только то, что им нужно было, чтобы показать, какие все плохие.

— Да, — поддержала ее первая.

У турникета меня снова ждал сюрприз. Получив в руки паспорт и удостоверение, охранница с изрядно уставшим взглядом словно опешила и начала кого-то искать глазами в толпе. После этого она заявила мне, что я как представитель 161.RU пройду последней, и велела ждать. На резонный вопрос: «Почему? Что-то не в порядке с документами?» — женщина не смогла сразу ответить. После этого она, держа в руках удостоверение, зачем-то спросила, являюсь ли я просто слушателем. Я ответила, что нет, так как нахожусь на рабочем задании как журналист.

После недолгой перепалки на помощь пришли сотрудники суда, и меня всё же пропустили. После пройденной обороны всех всё же пустили в зал, где позже огласили суровые приговоры 15 фигурантам дела.

— Мы держимся из последних сил, а вы слезы распускаете, — были слышны сзади диалоги родственников фигурантов.

— Мы тоже держимся, — ответила одна из женщин за моей спиной.

Близкие старались пообщаться с теми, кто был за решеткой. Держась за металлические прутья, Карим Бабаев, которого следствие обозначило как главу преступной группировки, вглядывался в лица заходящих.

Его младший сын Вадим Бабаев стоял спиной к залу, накинув на голову капюшон худи, на протяжении всего заседания. Старший сын Эдуард Бабаев общался с родными, периодически подходя то к одной стороне «аквариума», то к другой. Было видно, что все обвиняемые были очень рады встрече с близкими, но напряжение перед приговором нарастало. Взгляды мужчин за стеклом были уставшими и тяжелыми.

Экс-глава Аксайского района Виталий Борзенко не обращал внимания на количество людей в зале. Он общался то с адвокатами, то с родными, то и дело передвигаясь из стороны в сторону, чтобы найти место у решетки, где стояли его близкие.

Судья Пролетарского райсуда Ростова Александр Бондарев начал зачитывать приговор сразу, как вошел. В глазах фигурантов и самих адвокатов надежда не читалась.

Первый срок прозвучал для бизнесмена Карима Бабаева — 17 лет строгого режима и штраф в размере 4,4 миллиона рублей. Бывший глава администрации Аксайского района Виталий Борзенко был приговорен также к 17 годам строгого режима. Правда, штраф немного меньше  — 4 миллиона рублей.

Сыновья Бабаева, Вадим и Эдуард, получили по 9,5 года и по 2 миллиона рублей штрафа. По 16 лет дали Андрею Ремизову, бывшему замглавы администрации Аксайского района, и Анатолию Свириденко, начальнику отдела потребительского рынка Аксайского района. Обоим также назначили по 4-миллионному штрафу. Далее последовали приговоры остальным фигурантам, о которых мы написали подробно здесь.

Судья зачитывал приговор монотонно и очень тихо. В зале слышны были вздохи людей, которые пытались прислушаться.

После полного оглашения приговора судья объявил двухминутный технический перерыв. Карим Бабаев не выдержал и крикнул: «Кто-то надеялся на оправдание?» В зале начались гул и разговоры, но судья быстро вернулся на свое место. Он продолжил читать приговор, но стал делать это еще тише.

«Согласно приговору подсудимые признаны виновными», — четко сказал Бондарев, но дальше уже ничего разобрать было невозможно. По обрывкам фраз и слов было понятно, что речь идет о конфискации имущества и земель, которые обратили в собственность муниципального образования.

— Ваша честь, а можно чуть громче читать? Ничего же не слышно, — крикнул кто-то из зала.

Судья не обратил на него внимания, продолжая зачитывать приговор. В течение долгого времени кто-то еще несколько раз пытался призвать к более громкому чтению, но ситуация не изменилась

В беседе, состоявшейся днем ранее, адвокат Эдуарда Бабаева Николай Сухомлинов заявил 161.RU, что «юридически вынести обвинительный приговор нельзя», так как в деле слишком многое не доказано. Я узнала, что Карим Бабаев болен раком и на последнем слове эмоционально высказывался в суде.

На оглашении приговора, когда мы снова встретились с защитником, он отметил, что никто из фигурантов свою вину не признал, и вспомнил последние слова Карима Бабаева на финальном заседании. Бизнесмен тогда сказал: «Отпустите всех. Уничтожайте меня, если вы этого хотите. Они же все ни при чём». Но суд посчитал иначе.