«Лучше спросить у ФСБ»: почему суд закрыл допрос главного свидетеля по делу экс-министра Кушнарева

26 мая в Железнодорожном суде Ростова прошло очередное слушание по делу бывшего замгубернатора Ростовской области, экс-министра транспорта региона Виталия Кушнарева. Его обвиняют в получении взятки и в незаконном хранении оружия. На слушании допросили ключевого свидетеля — директора компании «Т-Транс» Николая Селезнева. Но его показаний не услышал никто кроме суда, защиты и обвинения. Рассказываем, как и почему это произошло.

Заседание должно было начаться в 10:30, но не началось. На третьем этаже у судебного зала собрались журналисты.

— До трех часов не привезут… Да, до трех-четырех часов, — раздалось из зала.

Представители прессы придвинулись к двери.

— Доставка задерживается. Сначала в окружной суд повезут, потом в областной. Всего две машины…

В коридор вышел помощник судьи.

— Мы тут подслушали. Подскажите, пожалуйста, вы случайно не о Кушнареве? — спросила у него журналистка.

— Не нужно подслушивать. Да. О нем, — строго ответил помощник и, смягчившись, продолжил. — Мы просто не можем всех вас обзвонить предупредить — я ждал, пока вы все соберетесь. Кушнарева доставят в суд не раньше трех-четырех часов. И то не факт. В общем, раньше трех его не будет. Вам, наверное, нет смысла всё это время здесь сидеть. Всего две машины на 44 подсудимых… Пока развезут. Предупредите коллег.

Но Кушнарева доставили раньше — в 14:38 его завели в зал. У дверей дожидались жена и дочь.

— Вас предупредили, что доставка задержится? — спросила супруга Кушнарева у журналистов.

— Да, а вас?

— А нас вот не предупреждали.

На слушании начала защита. Адвокаты возражали против допроса Николая Селезнева по видео-конференц-связи (ВКС):

— Почему ВКС, если он живет в Ростове? Николай Селезнев — ключевой свидетель. Его показания легли в основу. Он единственный заявил о взятке. Его допрос — центральный элемент. Есть противоречия в его показаниях. Селезнев не болен, не заявлял об угрозах, не под госзащитой.

Защита просила перенести допрос и требовала очного участия Селезнева. Обвинение предложило узнать мнение самого Селезнева.

Но с этим возникла проблема. С Таганрогским судом, где в это время находился ключевой свидетель, не смогли связаться. Пользуясь случаем, Виталий Васильевич и Оксана Кушнаревы стали ловить редкие минуты общения.

— Я два дня на свидание не могла попасть… — сказала она.

— Когда свидание уже дали, меня сразу же перевели, — ответил он.

В это время помощник судьи звонил в Таганрог, обсуждал технические неполадки. И через семь минут смог подключиться. Но Селезнев и его адвокат ушли. Куда? «Буквально на минутку за водой», — ответили на той стороне ВКС. Снова пришлось ждать.

Затем была стандартная процедура установления личности. Директор «Т-Транса» назвал дату рождения, адрес прописки и проживания. Да, живет в Ростове, не женат, не судим.

А потом судья задал Селезневу вопрос по поводу личного присутствия.

— Я сейчас по работе в Таганроге — мы выиграли ряд государственных контрактов. Это первое. Второе. Последнее время в ряде СМИ идет негативное освещение моей стороны, моих действий с осуждением. Также в мой адрес были последние полтора месяца звонки с угрозами, — ответил Селезнев, давая понять, почему не хочет приходить в ростовский суд.

— Селезнев всё равно проживает в Ростове, несмотря на командировку в Таганрог. То, что он озвучил, не может быть основанием для ограничения Виталия Кушнарева в праве на защиту. Документальных доказательств об угрозах нам не представлено.

Суд всё равно отказал в ходатайстве стороне защиты.

Селезнев попросил суд допросить его в закрытом заседании. По тем же причинам, по которым он не захотел присутствовать очно: СМИ и комментаторы в соцсетях его ругают, из-за этого «существует угроза».

А еще ФСБ прислала в суд заявление о том, что поступают угрозы и давление «со стороны Кушнарева и его окружения в адрес свидетеля Селезнева». «Просим провести закрытое судебное разбирательство с участием свидетеля Селезнева», — говорилось в документе.

— Скажите, какого рода угрозы в ваш адрес поступали? — спросил суд гендиректора «Т-Транса».

— Разного рода. Начиная от оскорблений и заканчивая угрозами жизни и здоровью, — ответил ключевой свидетель.

В диалог вступил Кушнарев:

— ФСБ пишут, что от меня поступали угрозы, но я не имею такой возможности — на звонки. Кто ему звонит?

— Звонят по мессенджерам неизвестные номера, — ответил Селезнев.

— А с заявлением об угрозах в правоохранительные органы вы обращались?

— Не обращался.

— А на стадии следствия такие угрозы в ваш адрес тоже поступали?

— Нет, на стадии следствия нет. Угрозы поступили уже после.

— Если вы не обращались с заявлением, то откуда у ФСБ данные, что вам поступают угрозы от родственников Кушнарева?

— Об этом лучше спросить у ФСБ, — ответил Селезнев и повторил, что ни в какие правоохранительные органы не обращался.

Затем сторона защиты объяснила, почему выступает против того, чтобы закрывали судебное заседание. Во-первых, стороне Кушнарева в той же самой просьбе отказывали дважды — несмотря на то, что в суде огласили сведения из личной жизни Кушнарева и его семьи.

— Это никого не останавливало. Заседания проводились открыто. Теперь господин Селезнев заявляет ходатайство, которое ничем не подтверждается. Оно не обосновано, я полагаю, — это всё домыслы и догадки Селезнева. В правоохранительные органы он не обращался. Подтверждения, что ему поступали звонки, в материалах дела не представлены. Если ходатайство Селезнева удовлетворят, то тут, получается, немного двойные стандарты, — заявил адвокат Артур Мелоян.

Гособвинители даже будто агрессивно предложили адвокатам Кушнарева обжаловать заявление ФСБ, если те считают его сфальсифицированным.

А суд постановил:

— С учетом обстоятельств и данных об угрозах и давлении на свидетеля провести допрос Селезнева в закрытом судебном заседании.

Родственников и журналистов попросили уйти.

Допрос Селезнева длился четыре часа. Из зала в коридор долетал гул голосов. Сотрудники суда переживали, что журналисты всё услышат. Сначала представителей СМИ попросили отсесть от двери. Позже — отойти еще дальше по коридору. Это было самое тихое слушание.