«Что имеется в виду? Можно уточнить?»: насколько «беден» оказался Кушнарев и как в суде его пытались защитить подчиненные

Очередное заседание суда над бывшим депутатом Госдумы, экс-замгубернатора региона и главой донского Минтранса Виталием Кушнаревым было не менее интересным, чем предыдущие. Оказалось, что во время обысков у чиновника нашли больше 100 миллионов рублей, о чём следствие не рассказывало ранее. Сотрудники донского Минтранса защищали бывшего начальника, понятой запутал защиту Кушнарева окончательно, а адвокат экс-замгубернатора поспорил с судьей.

Подробности в репортаже ведущего корреспондента 161.RU Сабины Бондарь из зала суда.

В Железнодорожном суде Ростова прошло четвертое заседание по делу о крупной взятке бывшего заместителя губернатора региона Виталия Кушнарева. Количество слушателей значительно уменьшилось. Казалось, группа поддержки бывшего чиновника поредела. Супруга Оксана Кушнарева выглядела уставшей. На этот раз внимания журналистам она не уделяла и даже сторонилась их. Дети не присутствовали. Редкие диалоги жены с адвокатом и злобные взгляды на журналистов — всё, что характеризовало атмосферу заседания. Кушнарева привезли на суд вовремя.

На этот раз в суде заслушали показания трех подчиненных Кушнарева из регионального Минтранса и одного понятого, который присутствовал при задержании.

Ростовчанин Алексей Ераксин рассказал, что решил стать понятым, потому что ему было интересно. Прокурор задавал вопросы и максимально детально пытался узнать всё, что происходило на глазах у свидетеля в день задержания Кушнарева. Ераксин рассказал, что силовики предложили ему стать понятым на улице. Он согласился из интереса, но не предполагал, что это займет так много времени. По словам ростовчанина, среди понятых была также девушка по имени Диана.

— Задержание было на третьем этаже. Нас пригласили в кабинет. Там же сидел мужчина. Я так понял, это был директор фирмы, где всё происходило. Я, честно, не помню его фамилию. Сотрудники ФСБ показали нам пакет с деньгами, который будет передаваться. Там были настоящие два миллиона рублей, остальное — муляжи. Мы сверили документы и нам сказали, что они будут передаваться в качестве взятки. После нас увели на первый этаж и там мы ожидали, — рассказал Ераксин.

Ераксин сообщил, что купюры были пятитысячные, а все номера были переписаны. Понятой сказал: кто такой Кушнарев — ему до этого было неизвестно. Он уточнил, что человек «от этого далекий», о том, кого задержали, узнал позже из сводки новостей.

На вопрос прокурора, что говорил Кушнарев во время задержания, понятой ответил: «Чиновник пытался объяснить, для чего ему эти деньги». Это ростовчанин запомнил и подчеркнул.

 — Я это почему-то запомнил. Он сказал, что это взятка для помощи, по-моему, футбольному клубу «Ростов». Не знаю, почему я это запомнил, — сказал понятой.

Он рассказал, как были упакованы купюры, в каком пакете они находились. Фамилию Селезнев и фирму ООО «Т-Транс» он также упомянул. После к вопросам перешел адвокат Кушнарева Артур Мелоян. Защитник сразу пошел в атаку, впрочем, как и на предыдущих заседаниях, ярко выражаясь на судебном заседании.

— Я совсем не понял, вы когда приехали в эту организацию, где вы эти деньги осматривали? Какие денежные средства осматривали? Вы сказали, что вам дали на ознакомление акты, где были переписаны номера купюр. Так акт уже был составлен, денежные средства, номера, серии, купюры уже были внесены в этот акт? — спросил Мелоян.

Ераксин начал с того, что он впервые принимал участие в таких мероприятиях и повторил показания.

— Акты вам предоставили? — не унимался адвокат. — Вы каждую купюру сверяли? Вы сверяли купюры с купюрами, которые в акте прописаны? Достал купюру, написал и проверял? Находили ее?

— Ну да, нам дали проверить, сверить с актом. Ну не было такого, чтобы я достал купюру и ее не нашел в списке. Такого не было, — ответил Ераксин. — Естественно, для меня такая ответственность, значит, я проверял внимательно.

— Получается или сверяли? Вы лично? — продолжала защита.

— Не только я. Там был еще понятой, — ответил свидетель.

— То есть вы еще раз утверждаете, что акт уже был составлен? Вы просто сверяли? Ну. Хорошо. Вот этот человек, которому денежные средства передали, куда он их положил, вы видели? — продолжал Мелоян. — Деньги были упакованы, вы мне сказали, в полиэтиленовый пакет?

Ераксин ответил, что пакет был подарочный с ручками, но он точно не помнит, настоящие были вместе с муляжом или были завернуты отдельно в бумагу.

— Скажите, пожалуйста, а не было такого, ну, знаете, как в кино показывают: деньги разложили, сфотографировали? Фотографии вы какие-нибудь видели вообще? — продолжал задавать вопросы Артур Мелоян. — Кабинет вообще осматривался при вас? Сейф был в кабинете? Там ящики, столы были? Вам показывали какие-нибудь видеокамеры? Вам кто-то говорил, что там установлены видеокамеры? Вам показывали диктофон, например?

— Изначально не было. Фотографии чего? Нет, — ответил понятой, снова подчеркнув, что прошло уже полгода и он не помнит деталей. — В обычный кабинет мы зашли. Там был большой стол, стулья, офисные бумаги лежали. Ну камеры, говорили, что есть. Кто говорил, я не помню точно. Вы так спрашиваете, как будто я человек, который… — начал Алексей Ераксин, заметно нервничая.

— Подождите, я спрашиваю вас, потому что вы там были, я там не был, — парировал адвокат с улыбкой на лице.

В это время прокурор с хладнокровным видом сверлил адвоката глазами, то ли выжидая своего часа, то ли намекая, что попытки защитника неубедительны.

— Ну, я понимаю, но вы так задаете вопрос, как будто я зашел и сразу знаю, куда смотреть, где там камеры висят, где диктофон лежит. Я, честно, человек, который волновался на этих мероприятиях, потому что никогда в таких не участвовал. Я мог что-то упустить или что-то забыть, — парировал Алексей Ераксин.

Судья вмешался, отметив, что адвокат Артур Мелоян довольно настойчиво ведет допрос и пояснил: понятой неоднократно говорил, что не помнит всех обстоятельств дела. Защита Кушнарева, слегка сбавив пыл, продолжила задавать вопросы. В зале стояла тишина, а супруга Кушнарева с уставшими глазами наблюдала за происходящим, периодически отвернувшись к супругу.

— К вам нет никаких претензий. Деньги давали после того, как там был уже представитель Следственного комитета? Вы деньги рассматривали? — спросил адвокат. — Вы сверяли купюры с протоколом?

— Да, они переписывали каждую купюру в протокол, ну да, получается, — ответил Ераксин.

— Я другой вопрос задал, вы сверяли купюры с протоколом? — продолжал наседать Мелоян со свойственной ему эмоциональностью.

— Нет, просто Следственный комитет доставал купюры настоящие, давали каждую купюру, и мы переписывали в протокол. Вслух зачитывали и всё записывали, — объяснил понятой.

После жарких баталий прокурор заявил ходатайство, чтобы зачитать показания Ераксина, которые он давал после задержания, мотивировав тем, что в нынешних показаниях есть действительно существенные противоречия. Мелоян на удивление поддержал ходатайство, иронизируя, что делает это впервые «между прочим».

— Сомневаюсь вообще, что этот человек давал эти показания. Это, наверное, тот редкий случай, когда я полностью поддерживаю ходатайство обвинителя, — сказал адвокат. — Прошу зачитать эти показания, огласить их и предъявить подпись. Я не просто так задавал вопросы. Поскольку здесь в показаниях не то что противоречия, они полностью не соответствуют тому, что указано в материалах уголовного дела.

Обвинитель зачитал показания Ераксина. В них свидетель говорил, что сотрудник сфотографировал деньги и муляжи, составил акт, где указал серию и номер каждой купюры подлинных средств. Понятые потом сверяли данные из этого акта с цифрами на купюрах.

В диалог снова ворвался Мелоян.

— Там проводилось какое-либо фотографирование, вам предъявлялись всё-таки какие-то фотографии? — не унимался адвокат и продолжал допрос, словно на понятого направлена лампа следователя.

— Я же вам объяснил, — вспылил Ераксин.

— Нет, подождите, я еще вопрос не задал. Мне не надо что-то объяснять. С чем связаны ваши противоречия в показаниях, которые вы давали здесь, с теми, которые вы давали следствию? Вы просто не запоминали всё то, что там происходило?

— С тем, что я просто не запоминал досконально каждое действие, которое там происходило. Я пришел, поучаствовал, потому что мне было интересно. Я шел понятым, но не знал, что буду стоять на трибуне и выступать. Этого я не предполагал вообще. Я просто не знал, что эти мелочи мне пригодятся. Я же не мог так выйти и сразу всё забыть? Я забываю постепенно. Прошло полгода. Следователь вызвал, задавал вопросы. Это было сразу, а не через полгода, когда я всё забыл. Как происходило фотографирование, я не помню, — заявил Ераксин.

Судья решил снова влезть в жаркую дискуссию, а понятой, видимо, уже жалел, что согласился на эти мероприятия. Накал в зале заседания нарастал. Судья холодным тоном, но довольно громко, не так как они обычно зачитывают приговоры, что не слышно ни одного слова, продолжил.

— Пожалуйста, не заключайте выводы вместо свидетеля, а задавайте вопросы, — вставил реплику судья, прервав сторону защиты.

Адвокат Кушнарева отреагировал эмоционально и заявил, что «пытается выяснить у свидетеля противоречия».

— Я пытаюсь выяснить. Мне не дают это сделать. Ответ свидетеля о том, что «сейчас не помню, там я помню, а здесь я не помню»… (Замолчал.) На секундочку, у нас проходит уголовный процесс по обвинению человека в особо тяжком преступлении. Вот такие обстоятельства — «Здесь я запомнил, там я не запомнил, тут я чуть-чуть запомнил» — сторону защиты не устраивают, — сказал Мелоян, переходя с обвинениями на судью. — Когда председательствующий не дает стороне защиты путем задачи вопросов установить истину, я полагаю, это нарушение права на защиту. Я прошу позволить мне допрашивать. Я не нарушаю ничего, я давления на свидетеля не оказываю.

Судья тоже не стал молчать и осадил адвоката. Держался он, к слову, довольно спокойно.

— Защитник, я еще раз обращаю ваше внимание, что распоряжения председательствующего являются обязательными. В данном случае ваш вопрос был снят судом и мотивы этого были приведены, поэтому, пожалуйста, соблюдайте регламент судебного заседания и не оспаривайте распоряжения председательствующего, — сказал судья. — Если вы с ними не согласны, вы можете их потом оспорить в готовом судебном решении, поэтому, пожалуйста, по существу. Если вопрос снят, то он снят.

Мелоян, вздохнув, снова обратился к свидетелю, не сдавая свои позиции. Только допрос первого свидетеля длился около двух часов. Гособвинитель не прерывал защиту, но, казалось, готовил более пристрастный допрос для следующих свидетелей.

— В каком здании вам предъявлялось это фото с денежными следствиями, где вы поставили свою подпись?

— Я предполагаю…

— Вы предполагаете. Мне это неинтересно. Я конкретный вопрос вам задаю. Помните, не помните? Это ваши показания, которые вы сейчас подтвердили. Здесь вы мне уже битый час рассказываете, что акт уже был составлен, — резко подчеркнул Мелоян. — Я хочу понять, акт был составлен или его составлял сотрудник ФСБ там на месте?

— Получается, составлял там, на месте. Потому что, я говорю, я этого не запомнил. Я пришел просто поучаствовать в процессе, в котором меня попросил поучаствовать сотрудник. В чём проблема? — снова вспылил Ераксин. — Я не запоминал вот эти действия какие-то там мелкие, кто там составил или не составил. Ну, я считал, это для меня неважно.

Судья снова прервал допрос и пояснил свидетелю, что «оправдываться не нужно».

— Если вы что-то не помните, говорите, что не помните, — заявил судья.

После этого свидетель сказал, что не помнит точных моментов и защитник наконец оставил в покое Алексея Ераксина. Судья предложил ему выбор: остаться в зале суда или покинуть его. Понятой быстро промямлил, что «ему на работу» и спешно покинул здание Железнодорожного суда.

Тремя другими свидетелями в заседании оказались действующие сотрудники Минтранса региона и бывший заместитель Кушнарева. В суд вызвали в качестве свидетелей: начальника управления строительства и реконструкции автомобильных дорог Петра Позднякова, начальника отдела контроля качества и координации строительных работ Максима Дьяченко и экс-замминистра транспорта Дмитрия Евтеева. Все трое во время дачи показаний говорили, что Кушнарев не давал им никогда прямых указаний по затягиванию либо ускорению процесса приема работы подрядчиков. На вопросы прокурора они старались отвечать уклончиво, ссылаясь на перечень только своих полномочий.

Все трое сообщили суду, что знакомы с компанией «Т-Транс». Фирма — один из постоянных подрядчиков. Прокурор пытался выяснить у Петра Позднякова, контролировал ли лично Кушнарев контракты с «Т-Транс», курировал ли ее деятельность, но начальник управления строительства мягко отошел от вопроса. Поздняков заявил, что он выполнял конкретные задачи, закрепленные за ним, и знать об этом не может.

— Реализовывал ли Кушнарев свои полномочия в части непосредственно приемки госконтрактов? Может быть, он давал какие-либо указания делать это быстрее, медленнее? — спросил гособвинитель. — Какие-либо указания от Кушнарева вам поступали, допустим, об искусственном удлинении срока проверки документа по приемке работы?

Поздняков ответил, что нет. По его словам, приемка работ закреплена положениями об отделах, об управлении, приказами о закреплении кураторов и какой-либо дополнительной команды или каких-то советов не требуется. Он также сказал, что не знает, мог ли Кушнарев повлиять на процедуру принятия выполненных работ «Т-Транса» в рамках госконтрактов.

— Кем выполнялись вот эти госконтракты 2022–2024 годах? Акты выполненных работ кто подписывал? — продолжал прокурор.

— КС-2, КС-3 я подписывал, начальник управления строительства и реконструкции автомобильных дорог, начальник отдела контрольного качества и куратор, — ответил Поздняков.

— Они находились в подчинении у Кушнарева? Кушнарев имел распорядительные полномочия в Министерстве транспорта, а также административно-хозяйственные полномочия в Минтрансе? Он имел возможность давать указания своим подчиненным?

— Да. Указания имел, но то, о чём вы говорите, я думаю, нет, — заметно взволнованно отвечал Поздняков.

— А о чём я говорю? — спросил прокурор, сделав люфт-паузу. — Я сейчас не говорю о подписании КС-2, КС-3, я сейчас говорю о даче указаний Кушнаревым своим подчиненным.

Поздняков замялся, аккуратно бросил взгляд на сидящего в «аквариуме» Кушнарева и ответил: «Я понял». Прокурор спросил, кому конкретно из начальства он докладывал о результатах работы по госконтрактам с «Т-Транс», тот ответил, что Дмитрию Евтееву. Именно он курировал вопросы автомобильных дорог на тот период. По словам свидетеля, это всё обсуждалось на еженедельных планерках вместе с Кушнаревым. Но о действиях Кушнарева касательно работы он не уточнил.

— Минтранс рассматривает и принимает решения об оплате или отказе. Со стороны Министерства транспорта подписывает начальник управления строительства и реконструкции, начальник отдела контроля качества и закрепленный куратор из отдела контроля качества, а также представители организации стройконтроля. Кушнарев не имел полномочий подписывать акт о выполнении работ, — сказал Петр Поздняков.

Он также отметил, что до момента подписания акта проводится проверка в течение 20 дней. Адвокат Кушнарева заявил, что ему не совсем понятно, куда после этого направляли документы.

— Прямой вопрос задам, который прокурор пытался задать, — снова иронизировал Мелоян, сделав попытку, видимо, задеть обвинение. — Если подрядная организация, конкретно «Т-Транс», объем работы постепенно закрывали, то как? Блоками? Если они выполнили объем работы, направили документы в Минтранс и они соответствовали требованиям качества, мог ли кто-либо препятствовать выплате денежных средств по контракту этой организации, в том числе и Кушнарев?

Поздняков не смог ответить на вопрос четко.

— Моя работа заканчивается на том, что я подписал акты выполненных работ и передал их в бухгалтерию, — заключил свидетель.

Второй подчиненный Кушнарева — начальник отдела контроля качества и координации строительных работ Максим Дьяченко с ухмылкой сообщил суду, что вовсе не знает о должностных полномочиях Кушнарева и какую роль он занимал в части госконтрактов как министр транспорта.

— Я не понимаю вопросов. Ну он мог принимать какие-либо решения или не принимать? Он мой руководитель, — сказал Дьяченко с улыбкой на лице.

Прокурор не отступал, а Дьяченко далее в опросе неоднократно заявлял, что не понимает вопросы.

— Давал ли он какие-либо вам указания по каким-то конкретным объектам, о том, что принимать или не принимать? Каким образом осуществляется контроль по исполнению госконтракта? — снова перефразировал свой вопрос гособвинитель.

— Нет, не давал, — коротко отчеканил свидетель.

Дьяченко отметил, что лично он Кушнареву ничего не докладывал о ходе работы и ее завершении. При этом отметил, что, если Кушнарев дает какие-то указания, то они не обязательны для исполнения, «если они противоречат чему-то». Чему именно — Дьяченко не уточнил. Он заявил, что в таких случаях он излагал свои возражения в письменном виде.

Прокурор спросил, помогало ли Министерство транспорта финансово каким-нибудь образом организациям, к примеру ФК «Ростов», и было ли это как-то зафиксировано в регламенте? Но Дьяченко сказал, что ему об этом неизвестно.

После него приступили к допросу последнего свидетеля — экс-замминистра транспорта Дмитрия Евтеева. Его на суде представили как уже безработного. Евтеев тоже периодически заявлял суду, что не понимает сути вопросов обвинения. Говорил довольно витиевато, как присуще чиновнику. Прокурор спросил, давал ли Кушнарев какие-то конкретные указания по госконтрактам. Евтеев расплывчато ответил.

— Что имеется в виду? Можно уточнить? Это всё просто в ходе обсуждения обсуждалось всеми участниками планерных совещаний, — переспросил бывший заместитель Кушнарева.

— Скажите, пожалуйста, давал ли он какие-либо указания об искусственном удлинении срока проверки по госконтрактам, по которым выступал «Т-Транс»? — спокойно продолжал прокурор.

— Нет, у нас установлены сроки по контрактам и законам. И все знают, что за просрочку этих обязательств у нас и штраф будет — до дисквалификации, — ответил свидетель.

— 24 ноября 2024 года вы можете сказать по вертикали с самого нижнего звена по самое верхнее, кто осуществлял контроль по выполнению указанных контрактов с «Т-Транс»? — снова спросил прокурор.

— Куратор объекта, начальник отдела, начальник управления, курирующий заместитель, — ответил Евтеев.

— То есть на вас всё замыкалось?

— Ну я не совсем понимаю, что значит замыкалось, — резюмировал свой ответ подчиненный Кушнарева.

Представители защиты поинтересовались, если до 31 декабря не произведены оплаты по контракту, что происходит с этими деньгами, которые выделены на оплату этих работ? Евтеев ответил, что в таком случае контракт считается незавершенным и деньги остаются до завершения всех работ у министерства или у подрядчика. Он также отметил, что «Т-Транс» в качестве подрядчика за период с 2020 года по 2024-й имел довольно большой объем.

В какой-то момент Кушнарев сам начал задавать вопросы и устроил допрос бывшему заму. Экс-чиновник спросил, принимал ли он лично какие-то решения или давал указания «искусственно сдерживать» оплату компании «Т-Транс» за выполненные ею по госконтрактам работы. Евтеев ответил, что такого не было и это в принципе «технически невозможно». Судья попросил не задавать наводящих вопросов, но Кушнарев попытался объяснить — он всего лишь говорит о том, что уже есть в материалах дела.

— Работы подписаны комиссионно, не может быть отказа по плате. И второе, у нас есть установленный законом срок на проведение проверки качества выполненных работ. Но не бывает так, что, условно, одним днем или за два дня некоторые виды работ могут быть проверены, в том числе физический объем работ, бумажный объем работ. Но наверняка, если вы ознакомились с объемами, материалами, как дороги строятся или ремонтируются… — сказал Евтеев.

Кушнарев прокомментировал ответ бывшего подчиненного, заявив, что люди в зале заседания не совсем понимают «как дороги строятся, как акты формируются и подписываются».

— Всё, у меня нет вопросов, спасибо, — успокоился бывший чиновник.

В зале заседания становилось душно — шел четвертый час, но, казалось, прокурор готов продолжить его до конца дня. Супруга Кушнарева выглядела уставшей, а адвокаты в перерыве сетовали, что судья отклоняет их ходатайства слишком часто. После допросов четырех свидетелей обвинение приступило к письменным доказательствам.

Гособвинитель рассказал, что нашли силовики при обысках сразу по нескольким адресам семьи Кушнаревых. В протоколах обследований квартир и загородного дома семьи и рабочего кабинета экс-министра было найдено много интересного. В зале заседания повисла тишина и только четкий голос прокурора эхом бил по стенам.

В квартире, где жил Кушнарев, сотрудники ФСБ нашли деньги практически в каждой комнате.

— В спальне слева от входных дверей в комоде обнаружены денежные средства номиналом 5 тысяч рублей в количестве 100 штук. Там же, в коридоре, в выдвижном ящике — коричневый пакет, в котором обнаружены деньги номиналом 5 тысяч рублей в количестве 8 штук. Слева от входной двери обнаружено, что она дверью соединена с другой комнатой, гардеробной. Там обнаружен конверт с деньгами номиналом 5 тысяч рублей в количестве 40 штук. В прихожей слева от входной двери обнаружены черная сумка и черная визитница. В ней обнаружены деньги номиналом 5 тысяч рублей в количестве 7 штук, — зачитал прокурор.

В сумме — 775 тысяч рублей. В квартире в высотке на улице Суворова, где жила семья Кушнаревых, силовики нашли итальянские гладкоствольные ружья для охоты и спорта Beretta 686, Benelli Raffaello Crio, советское охотничье ружье ИЖ-43, травматический пистолет МР-353. Стоимость ружья Beretta оказалась самой высокой. Цена варьируется от 300 до 800 тысяч рублей.

Кроме того, в гардеробной силовики нашли ноутбук и пакеты черного цвета. В каждом пакете были зарядные устройства. Копировать информацию, содержащую в ноутбуке, супруга Кушнарева отказалась, после чего его изъяли.

В рабочем кабинете Кушнарев деньги не хранил. Судя по протоколу, деньги нашли у помощника замгубернатора, чей кабинет был расположен рядом с кабинетом Кушнарева. В сейфе аккуратно сложенные бумажные конверты хранили 100 купюр номиналом по 5 тысяч рублей. В другом конверте с надписями «Спонсорские» и «Кушнарев Госдума ФС РФ» были две купюры номиналом по 1 тысяче рублей и 34 купюры номиналом по 5 тысяч рублей. В еще одном конверте были 11 купюр по 5 тысяч рублей. В общей сложности силовики вынесли оттуда 727 тысяч рублей.

Но и это оказалось не последней «находкой». Самое интересное сотрудников ФСБ ждало дальше — в загородном доме Кушнаревых в поселке Рыбацкий Аксайского района. Большой куш был упакован герметично в полимерные пакеты.

— В каждом пакете было зафиксировано по 5 миллионов рублей. Всего таких пакетов… Двадцать. Двадцать таких пакетов, да… — подчеркнул прокурор. — Всего 100 миллионов рублей.

Словно выдохнув после зачитывания всех протоколов, прокурор заявил ходатайство. Гособвинитель попросил на следующем заседании заслушать показания главного свидетеля — директора «Т-Транса» Николая Селезнева по видеосвязи из Таганрогского суда. Именно у него, по версии следствия, бывший глава донского Минтранса Кушнарев требовал многомиллионную взятку и ежемесячную мзду в размере 2 миллионов рублей.

Адвокаты сразу отреагировали эмоционально и выступили против дачи показаний по видеосвязи. Не сдержался и сам Кушнарев. Экс-министр также озвучил свою позицию.

— Уважаемый суд, Селезнев живет и прописан в Ростове. Работает он также в Ростове. Он может спокойно сюда явиться, — сказал Кушнарев, когда судья поинтересовался, нет ли у него возражений по ходатайству гособвинителя. — Он просто желает уйти от неудобных вопросов, пытается таким образом построить свою позицию.

Но прокурор настаивал, что предприниматель опасается приходить в суд, так как «остерегается за свою жизнь» после дачи показаний против бывшего заместителя губернатора. Защита попыталась также настоять, что допрос Селезнева должен проходить «с глазу на глаз» в Железнодорожном суде, мол, бояться-то ему теперь уже чего. Мелоян с улыбкой комментировал ходатайство гособвинителя, но суд всё же удовлетворил его.

Судья отметил, что о причинах допроса по видеосвязи как раз можно будет подробнее спросить у самого Селезнева и выяснить всё. Еще немного после окончания заседания сторона защиты, уже на улице, иронизировала по поводу того, что к Селезневу можно и в Таганрог поехать, чтобы задать вопросы. Кушнарева же сразу покинула зал суда.

Следующее заседание назначено на 26 мая в 10:30. Оно планируется масштабное и может продлиться целый день. Во всяком случае, у прокурора и защиты на него большие планы.