Дневник кругосветки. Как путешественница из Ростова встретила во Вьетнаме поставщика «Глории Джинс»

Ростовчанка Гала отправилась автостопом в кругосветное путешествие: она хочет объездить Азию и добраться до Африки. Гала уже побывала в Армении, Иране и Эмиратах, осмотрела Оман, пожила в Пакистане. Мы уже публиковали 31 главу о ее путешествии.

Сейчас ростовчанка во Вьетнаме, но уже не одна — к ней приехала подруга.

Прилетает Берегиня, и я проложила маршрут на общественном транспорте до аэропорта. Ехать чуть меньше двух часов на двух автобусах, на первом бесплатно (да, в Ханое есть бесплатный маршрут), за второй 135 рублей с человека.

В аэропорту я написала ей место, где стою. До этого сказала, чтобы она попросила у кого-нибудь интернет, когда высадится, чтобы прочитать мое сообщение.

Вот так мы и встретились — я издали увидела яркую счастливую девушку в зеленой куртке. С Берегиней мы планируем провести следующие месяц-три, путешествуя по Азии. Ее главная цель — это храм Ангкор-Ват в Камбодже, который она видела в своих снах.

В обычной жизни она мама пятерых детей, я гостила у нее в начале своего путешествия. Но из-за отсутствия у меня опыта в автостопе муж не отпустил ее со мной тогда по Грузии и Армении. Все эти месяцы она зачитывала ему мои посты, а так как он сам в свое время повидал весь мир, то без страха за нее отпустил во Вьетнам — самую гостеприимную и доброжелательную для русских страну Юго-Восточной Азии.

Работает Берегиня фотографом. Я бы даже сказала, что она не просто фотограф, а фото-терапевт, которая, работая с женщинами через объектив, пробуждает в них любовь к себе, принятие естественности и проявление своей женской натуры.

Конечно, после дорогих отелей и вилл ей было не очень комфортно принять такое огромное количество смешанных людей в одной комнате хостела, но человек — удивительное существо, ко всему может адаптироваться. Мы просто старались фокусироваться на плюсах — есть горячая вода, мы находимся в центре города, да и наличие Ричарда и Васи очень скрасило нашу жизнь тут.

Берегиня привезла мне витаминки, прописанные врачом, и от себя перемолотую полынь для поднятия мне гемоглобина. Мы тут же заварили на всех четверых льняную кашу с кусочками манго. Увидев, что Ричард подкашливает, все сразу были напоены чаем с имбирем, лаймом и куркумой. Ну и каждый получил под язык по высушенному бутону гвоздики для иммунитета.

Ну а я просто счастлива, что теперь снова у меня есть человек, с которым я могу разделить все счастливые моменты этого путешествия.

***

Теперь нас трое — я, Берегиня и Вася из Воронежа. Мы продлили хостел еще на одну ночь, чтобы проводить нашего нового воронежского друга на самолет. Но до него еще несколько дней, поэтому просто гуляем по городу, рассматривая каждый дом и каждую улочку.

Во Вьетнаме чувствуется везде пропаганда коммунизма, но она настолько гармонично вписалась в жизни людей, что перестаешь ее замечать. Это страна, наверное, с самым большим количеством флагов и флажков на моем пути. Но так быстро привыкаешь к ним, что красный становится, скорее, частью экстерьера. Обязательные и неизменные фонарики создают ту волшебную атмосферу, которая ощущается только в этой стране.

Не остаются без внимания и плоские дома в несколько этажей, стоящие плотненько друг к другу. Где на первых этажах — входная зона за стеклом, никто не скрывается и по вечерам можно наблюдать семьи, сидящие у телевизора.

Мы смогли найти здесь ту самую узкую улицу с поездом, проносящимся близко-близко к столикам. Но в реальности она не так интересна, как на видео у блогеров. Поезд мы не застали, он ходит всего дважды в день, а в обычное время это просто яркие кафешки с кучей зазывал и не меньшей толпой туристов. Галочку поставила о том, что была, и двинулась дальше.

В мавзолей Хо Ши Мина не пошли. «Мне и нашего достаточно, что я, мумий не видела», ответила я сама себе с нотками опытного путешественника в голосе. Зато вокруг мавзолея раскинут парк, где мы нашли деревья с огромными плодами помело.

Обязательно стоит посетить в Ханое храм Литературы, хотя не понятно, из чего складывается название. Туристов много, но место и правда стоящее (210 рублей за вход).

Но больше всего мне запомнился наш поход в кафе, куда нас привел Вася. Мы выбрали в меню вегетарианское блюдо, а на деле туда просто ничего не положили, ну а что, мяса же нет, значит, вегетарианское. Да там, собственно, вообще ничего нет, а только что-то напоминающее клёцки. Делаются они из тонко раскатанного рисового теста, после оно присобирается на палочку и ею же режется на кусочки. С соевым соусом ничего так, но голый рис есть было как-то пресновато, поэтому мы еще добрались в другом месте до блинчиков с начинкой.

Как-то в Ханое остановились около входа в очередной храм. Проход стоит 30 рублей, но мы так пресытились уже ими, что издали глянули и собирались уже было уходить, как нас окрикнул охранник.

— Эй, привет, вы русские?

— Привет, да.

— Я жил когда-то в Москве, что стоите, заходите.

И охранник опустил перед нами турникет. Мы зашли, походили средь аллеек, на заднем дворе храма стояла большая каменная печь, где горел огонь. Это немного завораживающе, мы остановились, и тут неожиданно прямо в костер прилетают три пачки долларов.

— Вы зачем деньги сжигаете? — заинтересовалась Берегиня.

— Это для наших предков на том свете.

Уже после я начала искать информацию на этот счет. Оказалось, что деньги не настоящие, эти пачки банкнот продаются вместе с остальной загробной атрибутикой.

Эта связь живых и умерших поразительна. Могут таким образом передать сигареты для деда, сжечь бумажный мотоцикл той марки, на котором любил гонять отец, бумажный Айфон 17, чтобы предки не отставали от жизни, передать костюм для важной встречи с духами. Ну вы поняли, для них такое общение настолько же естественно, как и для нас посидеть на выходных с друзьями.

Недалеко от нашего хостела заглянули на рынок, где продается всё для празднования вьетнамского Нового года Тет.

В этом году отмечают 17 февраля, но подготовка начинается уже за неделю и примерно столько же отмечают его после. Мелкие магазинчики позакрываются на этот срок, а крупные супермаркеты — примерно на три дня самого активного празднования. Поэтому нужно будет закупиться продуктами, чтобы не пришлось голодать и стучаться по домам.

На севере основной цвет праздника — красный, на юге — желтый. Вместо елки у вьетнамцев персиковые и мандариновые деревья, на которые вешают красные ленточки и таблички с пожеланиями. Примечательно, что бутоны на персике должны быть плотно закрыты, чтобы распустились именно в новогоднюю ночь, это считается у вьетнамцев к удаче.

На рынке продавалось множество красных конвертов, в них будут потом дарить денежные «пожелания» детям и старикам. Красные фонарики, ритуальные принадлежности для алтаря, наклейки на окна с пожеланиями, упаковка, символы года (сейчас это дракон).

На соседних рядах лежали цукаты, семечки, фрукты, зеленые гроздья бананов и обязательный атрибут — квадратные пироги: клейкий рис, бобы маш, мясо, завернутые в лист донг и вареные всю ночь.

Нашли в Ханое и локальный продуктовый рыночек, где закупились с Берегиней овощами, фруктами, зеленью и яйцами. Кстати, яйца везде по 120–150 рублей за десяток, только после, в одной только деревне, нам встречались за 105 рублей, не ожидала я таких цен от местности, где за каждым забором кудахчут куры.

***

Строю маршрут в одну локацию, едем на автобусе около часа на самую окраину Ханоя.

Нас высаживают прямо на трассе, никаких тебе зебр, остановок и дорожек для пешеходов — реальная трасса с отбойником посередине.

Пошли мы бочком-бочком друг за дружкой, вывернули с нее, а тут прямо дорого-богато. Район с огромными домами, ландшафтными придомовыми участками, асфальт блестит от идеальности покрытия, чистенько и газончик везде. Ходили мы, ходили, свернули в направлении точки и… Оказались посреди поля для гольфа.

Нет, не подумайте, я не жалуюсь, мне всегда был важен сам путь, а не конечная точка, но поле повеселило, скорее, вырвался нервный смешок. Мы переглянулись с Берегиней, пожали плечами и потопали дальше.

Я обычно, когда ищу кафе, ориентируюсь на местных: если их там много сидит, значит, всё свежее и есть можно. Ну это для тех, кто ищет локальную кухню и подешевле. Для других можно ориентироваться на туристов в заведении, но мне такое не интересно.

Так и тут нашли мы место, где ты сам выбираешь, что положить тебе в тарелку из предложенного. А после озвучивают цену. В моем случае на 75 рублей вышла целая порция риса с яйцом, тофу, зеленью и посыпанная жареным арахисом. Вася сегодня нас угощает, за троих отдал 210 рублей. Да-а-а, с такими ценами не сложно оставаться джентльменом.

Пришли в номер и заварили чай с имбирем и медом. Наша комната потихоньку превращается в больничную палату, отовсюду слышны покашливания. Чувствую, и меня это коснулось. Я очень утомилась, горло саднит. Еще и «давление» со стороны Ричарда. Он целыми днями работает за компьютером и как-то отошел от нашей тусовки, но постоянно строчит мне сообщения в мессенджере, где поднимает вопросы о мужской ревности. Сложно мне даются сегодня такие темы, я подумаю об этом завтра…

Вася улетает в Россию, мы тоже решили больше не задерживаться в этом городе. Ричард так больше с нами и не заговорил и даже, прощаясь, не поднял головы. Я не стала уже копаться в чужих чувствах и просто оставила его с этим. Мы сами выбираем, в каких настроениях проживать эту жизнь.

Вася нас посадил на автобус, и мы поехали в направлении трассы, но по пути решили посетить деревню гончаров. Звучит это очень заманчиво, а на деле просто район, где в каждом доме продают глиняную посуду и статуэтки. Так еще и в месте, где я договорилась с мужиками бросить наши рюкзаки. Ушлые женщины хотели взять с нас после за это плату.

В общем, еще два часа трястись на автобусе, чтобы добраться до дороги, откуда мы начнем наш стоп. Выбрала точку на карте, максимально приближенную к трассе и с зеленой зоной. Хорошо, дорогу нам скрасил русский парень, который переехал в Ханой, чтобы преподавать тут английский. Он возвращался домой, так мы и познакомились.

А когда вышли из автобуса, по ощущениям показалось, что мы еще в городе — никакой тебе зеленой зоны, а то, что было на карте, оказалось очень густым палисадником. На улице уже темно, вот трасса проходит по верху, ступеньки ведут к ней, но в такое время находиться там небезопасно. Поэтому мы решили поставить лагерь тут, чтобы утром сразу начать стоп. А направляемся мы в национальный парк Бабе.

Под мостом стояли памятники для могилок, кучи мусора. Берегиня даже заметила крысу, но слава Богу, я этого не видела. Мы расчистили вокруг себя место: в темноте не всё так выглядело ужасно, а наличие рядом города давало какое-то ощущение безопасности.

Ночь под мостом прошла успешно, может, от того, что накануне мы подходили к рабочим, чтобы узнать, где палатку поставить. Таким образом, они были предупреждены о нашем присутствии.

Но когда мы проснулись, вокруг уже кипела жизнь. На поле рядом вовсю трудились работницы, под мостом у дороги сидели продавцы. Мы были у всех как на ладони, даже в туалет не отойти. Нужно отсюда двигать, поэтому не стали дольше задерживаться, поели и вышли на трассу.

Недолго мы простояли: к нам тут же подъехал дорожный рабочий, указавший, чтобы мы зашли за отбойник. Хорошо, в этот момент тормозит машина, как чувствовал, что нам нужна помощь. Мы тут же кидаем рюкзаки и уезжаем. Парень нас провез всего километров десять, потом еще помог табличку написать для водителей на вьетнамском и только после этого уехал.

Мое состояние всё ухудшается: горло болит, стоять сил нет, ноги, как ватные. Благо, нас буквально сразу подбирают два мужчины — один был местным, а второй китаец. Хотите знать, где он работает? Он поставщик «Глории Джинс». Вот такие неожиданные знакомства происходят в пути. Мы обменялись телефонами и снова вышли на стоп.

Третий водитель очень хорошо отзывался о нашем президенте, и все как один неустанно повторяют, что благодарны России за помощь в войне после Второй мировой, когда север противостоял югу.

А пока нас довезли до небольшого селения. Стопить тут сложно, много мотобайков, которые не дают возможности притормозить машине. Около нас остановился один водитель, но разговор не клеится: он не понимает, что нам нужно, до Бабе еще 120 километров. Говорит, что далеко, это мы и сами знаем, но не уезжает, продолжает общение, а я из-за воспитания не могу его прервать. Но внутри нарастает напряжение, потому что часто бывает, что останавливаются просто поболтать с иностранцами, тратя драгоценное время, а у нас остался максимум час до темноты, нам хотя бы выбраться из этого селения, чтобы кинуть палатку.

— Пойдем уже, видно же, что он не собирается нас везти, — нервничает Берегиня. Для нее сегодня первый день автостопа, опыт новый, рюкзак тяжелый, а дальнейшие перспективы на ночевку совсем не радуют.

— Не могу я так, — и продолжаю общаться из вежливости.

Но не поверите, мы смогли с водителем понять друг друга, и он нас провез километров десять, хороший мужик оказался, впрочем, как и все, кто до этого встречался нам на пути.

И вот тут наше движение застопорилось, автостоп вышел из чата. Мы в частном секторе, редкие машины проносятся мимо. От усталости покидали рюкзаки, сели на них, изредка поднимая руку. Сил больше нет, закатное солнце машет нам рукой, перспектива в ночь остаться на дороге всё более реальна.

Тормозит женщина на байке, узнаёт, нужна ли нам помощь. Снова повторяет, что Бабе далеко, такси туда не поедут. Да нам-то и не нужно такси. Говорит, автобус только, но мы сообщаем, что денег на автобусы у нас нет. По сути ждем, когда она уедет, чтобы пробовать снова поднимать руку, а то она своим байком нас загородила. Теперь уже мое терпение не выдерживает, Берегиня продолжает переписываться с ней, а я просто сижу на рюкзаке и безучастно смотрю вдаль. Болезнь окончательно забрала все мои силы, нет желания шевелиться и поддерживать общение, нет желания совсем ни на что…

И тут меня хлопают по плечу, давая знак подняться с рюкзака, я машинально следую жесту, моего «монстра» хватают и грузят в автобус. Что? Какой такой еще автобус? Оказалось, что пока я сидела, байкерша успела затормозить проезжавший мимо бас, оплатила проезд и водитель уже грузил наши вещи. Всё произошло настолько быстро, что я только и успела сложить руки в благодарном жесте, прежде чем двери закрылись и мы тронулись.

Тут мне в руки передают 600 рублей. Зачем? От кого? А это водитель решил нам помочь, не знаю уж, что там ему шепнула женщина-байкер, но он не задал больше ни одного вопроса. Автобус затормозил где-то посреди неосвещенной пустоши. Мы вышли вместе со всеми, а нам уже машут рукой пересаживаться на следующий. Так, общими силами, мы добрались до национального парка Бабе.

Включили фонарик и идем по темной заасфальтированной дороге: Гугл показывает, что до озера в парке еще два километра. Мимо изредка проносятся байки. Всё остальное время идем в полнейшей тишине, сопровождаемые только редкими звуками цикад и каких-то таинственных животных, которых при свете мы потом так и не увидели. Свет фонаря падает то на огромный лист папоротника, то подсвечивает пальму в зарослях каких-то кустарников.

Вдали слышен очередной рев от байка. Мы поднимаем руку, ни на что особо не надеясь, и он тормозит. Неожиданно. Мы объясняем, что ищем место под палатку. И нас по одному, с рюкзаками, он спускает вниз по дороге, где высаживает на пустой лодочной станции, разворачивается и уезжает.

На том берегу озера видны огни отелей, голоса, музыка, а у нас тишина, как будто время остановилось. Тут ни души, горит одинокий фонарь, есть туалет с умывальниками, столик с розетками, чайник, питьевая вода.

После столь долгого дня мы так вымотались. Приготовили себе льняной каши, накрошили туда манго, заварили чай — это была прямо отдушина, награда за преодоленный путь. Вдоль берега нашли место под палатку, вот здесь будем жечь костер, а вот тут завтракать с видом на горы. Ну что, мы довольны, можно бы отходить и ко сну.