«Встаем не рано — в пять утра»: как донские колхозники кормят всю страну

В Ростовской области находится самое крупное в стране хозяйство по выращиванию картофеля. Оттуда она отправляется почти по всей стране. Корреспондент Наталья Костюк и фотограф Евгений Вдовин приехали в Семикаракорск, чтобы узнать, как выращивают картошку на Дону и куда она уезжает потом.

До хозяйства мы добирались на машине почти два часа. На въезде нас встретил добрый пес, похожий на волка. А потом за нами приехал главный агроном колхозного фермерского хозяйства «Юзефов Н.Н.» Сергей Воронов.

— По дороге до вас встретил иностранца, он бежал по нашим полям, искал посольство. Я ему говорю: «Ты что тут забыл?» А он до Ростова бежит. Без денег, без еды. Я отвез его в город, дал денег. Бедолага, — рассказал нам о своих приключениях Воронов.

Хозяйство огромное, поэтому передвигаться по нему можно только на автомобиле. На красном джипе мы помчали на посев. По дороге успели насладиться зелеными полями, солнцем и свежим чистым воздухом.

— Какая у вас здесь красота! Не то что в городе.

— Да, у нас такая. А в городе другая красота: рестораны, бары, театры. А мы, колхозники, живем здесь. Надо людям показывать, как огородники живут.

Мы приехали на посев: сейчас тут засаживают картошку. Сначала с осени делают борозды, вносят удобрения, убирают озимую. А потом заходят в поле и начинают сажать. Посадочный материал привезли еще в феврале и положили в камеру хранения.

На поле мы увидели три машины, в каждой по два человека.

— Очень интересное это приспособление, вот этот стул. Какое-то ноу-хау! — указываю на технику со стулом наверху.

— Оно, знаете, если бы всё было по фэншуй, как мы говорим, было бы неинтересно.

Девушка-смотрящая (это, как нам пояснили, должность) наблюдает за процессом. Картошка не должна забиваться в лопасти бака. Если что-то пойдет не так, процесс останавливается: нужно всё почистить, иначе «будет беда». В бак загружают картошку, с ней машина выезжает на линию и прокатывает одну полосу.

— А много людей у вас работает?

— Механизатор и женщина-смотрящая, как говорится. Вообще-то на посадке у нас семь таких машин. Одна сажает где-то пять-шесть гектаров за день. А за сутки сажаем около 80. Тут, например, короткое расстояние. А когда расстояние до километра, там производительность большая. Там выгружают с двух сторон. Да, картошка не в «Пятёрочке», оказывается, растет.

— А я заметила, что смотрящие — женщины. Это всегда так?

— Да нет, просто так выходит. У нас их сколько? 60 человек примерно. А всего у нас работает 200 человек. В воскресенье выходной, смена по 12 часов, мы здесь круглые сутки. Одни уезжают, другие приезжают.

— Сколько людей заменяет одна машина?

— Смотрите, лопатой мы никогда не сажали. Без механизации это невозможно. Сегодня же оборотные плуги, навигация. Вот вы понимаете, что такое навигация? Это ровно проехать. А от этого зависит, какое расстояние будет между семенами, будет ли перерасход, набежит ли солярка. Без хорошей машины все пойдет не так. У нас один комбайн делает 200 тонн. Чтобы руками собрать 200 тонн, это надо привезти как минимум 180 человек.

— А база семеноводческая наша, отечественная?

— База-то наша, мы берем у наших семеноводов: в Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Вологодской области — по всей стране. А вот уже земельные хозяйства, которые занимаются воспроизводством семян, закупают всё за границей, потом культивируют все у нас и отправляют в агрорегионы. У нас очень мало своих сортов. Один «Фламинго» у нас из Домодедовского района. Да, пожалуй, и все. А вот пятнадцать сортов мы выращиваем, они импортные.

— Под что обычно у вас покупают картофель?

— У нас же картофель есть продовольственный и технический, то есть тот, который идет на переработку. Чипсовый, например, в торговлю не берут. Сам по себе он некрасивый: шелушится и выглядит непрезентабельно. А продовольственная картошка — она как рука, гладкая и блестит. Я же говорю, у нас 15–16 сортов. И каждый для определенных нужд. Вот чипсовый очень хорошо идет в пюре и жарку, а в борще невкусный. Вот вы в магазин пошли и взяли один сорт на все случаи жизни. А мы уже разбираемся и под каждый запрос берем определенную картошку.

Сейчас картошку высадили примерно на 50%. Аграрии засеют тысячу гектаров и приостановят процесс до лета. Летняя посадка лучше лежит зимой и устойчивее к хранению.

Дальше мы сели в машину и отправились на поля, где проводят «испытания» новых видов картошки. По дороге нам встретились оросители. В реальной жизни они огромные.

— У нас вода идет с Цимлянского водохранилища. Поэтому мы живем, не мешая местным озерам, — поделился Сергей Воронов.

Мы приехали на экспериментальные поля. Каждый новый сорт высаживают в два рядочка.

— Мы несколько лет подряд собираем разные семена, закладываем, сажаем, наблюдаем, даем оценку — можно ли их высаживать у нас в регионе или нет. Надо, чтобы каждый год что-то обновлялось. Картофель обязательно должен быть высокого качества, — рассказал нам Сергей Воронов.

— Интересно, что почти все названия сортов — женские имена. Вы сами их даете? — спросила я, заметив, что картошка называется «Тайра», «Лисана», «Джулия».

— Да нет, своего ничего не даем. Такие уже приезжают.

На поле мы встретили работников: мужчину и женщину. Они наблюдали за процессом посадки.

— А вы давно работаете здесь?

— Двадцать лет. И сажаю, и копаю: картошку, лук. В данную секунду ждем, когда комбайн высадится. И за ним поедем, проверять, чтобы не было огрехов.

— А вы не устаете от картошки? Часто дома ее едите?

— О! Только так! Можно от гречки устать, от макарон, а от картошки нет. Даже мясо надоедает. Мы вот как любим: огурчики, помидорчики, сальце, вареные яички, картошечка в мундире. Красота! Как от этого можно устать?

Дальше мы отправились на засаженные поля, чтобы посмотреть, как картошку прикапывают. Уже в машине у нас возник вопрос.

— Во сколько вы встаете? Рано, наверное?

— Нет, встаем мы нормально, не рано — полшестого, в пять, — делится Сергей Воронов. — На работу к семи утра приезжаем и до шести вечера работаем. Посменная работа чем хороша — не надо задерживаться. Одна смена приехала, другая уехала. Всё. А вот когда уборка начинается, там уже работа круглосуточная и в выходные.

По дороге на поле мы заехали на картофельные склады: тут лежит прошлогодняя картошка, которую используют для выращивания новой. Здесь находится восемь камер хранения по 1800 тонн.

— С одной такой картошки сколько выходит?

— Ну, обычно идет где-то 1 к 12–14 килограммам.

Тут ее прогоняют на конвейере, сортируют. Для пищи она уже непригодна, поэтому идет на крахмал или в поле.

Затем мы доехали до другого производства. Тут картофель уже посадили, теперь формируют грядки — делают горки больше. Так картофелю комфортнее.

— Сейчас, может, и к Николаю Николаевичу зайдете, познакомитесь.

Мы распрощались с главным агрономом Сергеем Вороновым и зашли в офис к владельцу КФХ Николаю Юзефову. В кабинете у него мы заметили розовый велосипед.

— Это вот со СМИ приезжают, мы даем велосипед, они ездят по полям, — пошутил Юзефов.

На территории есть отдельная база отдыха, несколько кафе и ресторан.

На входе мы встретили парня, он пришел устраиваться на работу.

— А вот мальчик к вам приходил. Вам нужны люди?

— Нам кадры не нужны. Текучки нет. Чтобы взять на работу кого-то нового — нужно кого-то старого выгнать. Обычно три сотрудника в год меняются. А так многие к нам хотят устроиться. У нас круглогодично одинаковая зарплата — 110 тысяч рублей. И неважно, сезон или нет. Потому что человек зимой тоже должен платить кредиты и есть.

Мы погуляли по территории, попрощались с фермерами и отправились домой, в Ростов. По дороге обратно нам встретились искусственные бассейны, где разводят аквакультуру, и бабушка-рыбачка. На этом наше приключение подошло к концу.

Как оказалось, семикаракорская картошка не добирается до Ростова, а отправляется прямиком в столицу. По словам фермеров, «работать с москвичами проще и выгоднее». Производители донского картофеля отмечают, что жителям Ростовской области продают картошку из Центральной России либо импортную. Ситуация так складывается по ряду причин, одна из них — невыгодные для сельхозпроизводителей условия крупных торговых сетей.

— Я поднимал вопросы при всех, что Ростов как раз кушает «дерьмо». А почему? А потому что везде коррупция. Пусть народ это знает. Но сейчас нашим вопросом занялся президент. Надеюсь, наведут порядок хотя бы в Ростове нашем родном. А так бардак полный, — резюмировал Николай Юзефов.