«Тупое обиралово». Как глава Российского зернового союза спорил с совладельцем «Ростсельмаша» о росте утильсбора на 400%

Президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский в интервью 161.RU обвинил отечественные заводы в росте утильсбора. По его словам, российские заводы рассчитывали, что рост утильсборов коснется только импортной техники, — но в итоге цены выросли на все и спрос рухнул. Совладелец «Ростсельмаша» Константин Бабкин признает: на складах стоят 2700 нераспроданных комбайнов. Но он рад повышению утильсбора и уверен, что в Россию не нужно завозить ни одного зарубежного комбайна, а рост ставки утилизационного сбора защитит отечественное машиностроение. В студии «Сельского часа» Злочевский и Бабкин встретились — чтобы выяснить, что ждет российское машиностроение и сельское хозяйство. 161.RU публикует выдержки из их дискуссии.

Константин Бабкин: Я считаю, что Россия потенциально по всем объективным условиям — природным, демографическим, климатическим, географическим — это лучшее место в мире для производства сельхозпродукции, продовольствия, сельхозтехники, практически всего. Но сегодня мы видим, что отстаем в темпах развития от других стран. И сельское хозяйство у нас в тяжелом положении находится, как и сельхозмашиностроение. У нас упали сильно объемы продаж. Причину этой ненормальной ситуации я вижу в том, что у нас экономическая политика не соответствует вызовам современности.

Основы современной экономической политики были заложены в 90-е годы. Когда-то мы стремились влиться в мировые производственные цепочки, стать частью мировой экономики. <…> Как нам выйти из этой ситуации? Надо все менять: политику Центробанка, налоговую политику и т. д. А это невозможно, будет инфляция. Но при этом согласились поднять утильсбор. Говорят: «Ну хорошо, вам не выгодно производить, действительно китайские комбайны, тракторы, дешевле на 30% чем ваша себестоимость».

Ведущий «Сельского часа» Игорь Абакумов: Кто говорит?

Бабкин: Ну, правительство. Решения по утильсбору проходит согласование по десяти, наверное, министерствам, ФАС, Минфин.

Ведущий: Значит, ввели утильсбор на импортную технику? Это была защита внутреннего рынка, верно?

Бабкин: Да. От несправедливой конкуренции.

Ведущий: Но вместе с тем цены на отечественную технику продолжают расти.

Бабкин: Продолжают расти.

Аркадий Злочевский: Квинтэссенция прозвучала: очень высокие налоги, поэтому надо повысить налоги еще.

Злочевский: Придуман утильсбор был для того, чтобы получить источник, чтобы государство могло заниматься утилизацией, не вешая это жестко на самих крестьян, которые технику бросали. А потом это превратилось в просто тупое обиралово под красивым предлогом, дополнительный налог.

Вводили у нас утильсбор в 2016 году. Я тогда говорил: а зачем этот кривой механизм, почему надо обходить, манёвры какие-то совершать? Давайте впрямую просто обложим импортную технику налогами. Нормальными ставками налогообложения. Выровняем условия конкуренции. Нам сказали: нет, этого мы не можем, потому что [Россия в] ВТО. <…> Я настаивал: давайте тарифные квоты введём, определим объём техники, сколько мы можем ввозить. На неё не будем никаких ставок вводить, а вот всё, что за пределами этого ввоза — обложим драконовскими ставками. И отсечём тем самым, то есть сохраним конкурентноспособную среду, но не положим эту нагрузку на карман сельхозпроизводителя. Понимаете логику? Так мы сбережем наши крестьянские карманы.

Нет, нам сказали, нельзя ни в коем случае: мы не записали, когда вступали в ВТО, право на введение тарифного квотирования сельскохозяйственной техники. Ну хорошо, в конце концов, введите аналогичный механизм по утильсбору, мы тогда же сказали. На какой-то объем рассчитайте квоты, где нулевая ставка утильсбора, а на все остальное — пожалуйста, драконовские и так далее. Нет, это тоже отсекли. Ввели сначала некритичную дополнительную налоговую нагрузку в 2016 году. [А теперь] в пять раз повысили утилизационный сбор.

Ведущий: Кто-то может назвать сумму этого утильсбора?

Злочевский: Технику по-разному рассчитывают, к прежнему утильсбору это 400%. На трактор от 340 лошадиных сил до 380-ти — близко к 5 миллионам [рублей]. А на трактор больше 380 сил — уже семь с лишним.

Ведущий: А куда эти деньги идут?

Злочевский: В том-то и дело, что никуда. Они просто поглощаются бюджетом и никуда, никакой утилизации не происходит.

Ведущий: Константин Анатольевич, есть какой-то карман, куда поступает утильсбор?

Бабкин: Ввели в 2016 году утильсбор, он составлял 2-3% от стоимости техники. Сейчас подняли в пять раз, это 18−19% от стоимости западной машины. Это даже не компенсация неравных условий конкуренции. На Западе только металл стоит на 30% дешевле, чем у нас. Вот из-за этой экономической политики. То есть он вроде в 5 раз поднят, но он как бы не запретительный.

Во-вторых, вы говорите, это налог на крестьян. Ну как налог? Налог на импортеров техники. Крестьяне могут прекрасно покупать российские комбайны, белорусские комбайны. Есть вполне живая конкуренция. Мы бьемся с белорусами за каждую сделку по зерновому комбайну. Конкуренция между «Ростсельмашем» и «Гомсельмашем» вполне бодрая.

Если трактор хотите купить, выбирайте между Петербургским тракторным заводом и «Ростсельмашем» тоже. Вполне бодрая конкуренция, бескомпромиссная, пыль-пух летят. Продаем часто ниже себестоимости тракторы. Конкуренция есть. Вы думаете, что миллиарды-миллиарды собрали этого утильсбора. Нет! Ну, несколько миллиардов собрали с любителей… Есть такие любители и барыги иностранной техники, они в три раза дороже немецкий комбайн купят, чем российский, но нравится им. Ну, они заплатят 20% с его стоимости. Но это не так много денег, и эти деньги тратятся на поддержку, на субсидирование производства сельхозтехники, на предоставление скидок.

Ведущий: Все-таки они тратятся на дело, не просто уходят в бюджет, я правильно понимаю?

Злочевский: Прямого перетока нет, утилизационный сбор просто поглощается бюджетом. А деньги, которые выделяются, ну, там они смотрят по источнику — на что хватает. Выделяют на поддержку отечественной сельхозтехники. Как у нас по пшенице с пошлиной.

Бабкин: Утильсбор введен на технику, аналоги которой производятся в России. Тракторы мощные, комбайны зерноуборочные, любые кормоуборочные. Допустим, в России не производятся самоходные свеклоуборочные, картофелеуборочные комбайны, виноградоуборочные — на них нет утильсбора. Поэтому, еще раз, утильсбор платят те люди, которые импортируют технику, аналоги которой есть в России. Он может выбрать российскую, но он ее не берет, покупает иностранную. Пожалуйста, пусть заплатит 14−18%.

Ведущий: Да, но что касается комбайнов, там утильсбор четкий, да?

Бабкин: Да, на зерноуборочные — да.

Ведущий: И на энергонасыщенные тракторы?

Бабкин: Да. Но там есть конкуренция. Вот есть белорусы, есть ПТЗ, есть «Ростсельмаш».

Злочевский: Когда эта история в 2024-м году возникла о повышении в 5 раз и в дальнейшем повышении ежегодно по 15% — до 2030-го года, нам же еще повышение предстоит со следующего года и дальше. Мы говорили о том, что это приведет к нагрузке на карман сельхозпроизводителя и снизит возможности сельхозпроизводителя по покупке этой техники. Сельхозмашиностроители все наши в один голос говорили: а мы не будем повышать цены на нашу технику, так что покупайте отечественную, и всё будет в порядке, и никакого повышения нагрузки не будет.

Мы сказали: что-то мы слабо верим в то, что нам никто ничего не повысит. Ну и в результате чем закончилось? Всё повысили. И такое ощущение, что и ввели эту планочку — вы, собственно говоря, добивались того, чтобы утильсбор повысить, чтобы иметь возможность поднять цену на отечественную технику. Вы её получили, повысили, и теперь, соответственно, и спрос упал.

Ведущий: Это очень серьезный вопрос. Как вы парируете?

Бабкин: Ну цены поднялись и они будут расти при этой политике. А что подешевело-то? Металл подорожал, электричество подорожало. Электричество на 92% подорожало за 4 года. Металл — на 60%. Кредиты подорожали на бесконечное количество процентов. Техника не может дешеветь. И мы не говорили, что мы не будем повышать цены. У нас будет расти себестоимость.

Злочевский: Минпромторг открыто говорил, что не будет повышения цен. Можно посмотреть во всех каналах, они в СМИ это объявляли.

Бабкин: Ну, слушайте, мы строим что: социализм или капитализм? Если мы капитализм строим, то цены должна определять конкуренция. Вот я вас уверяю, что конкуренция на рынке зерноуборочных комбайнов очень жёсткая. Вот не может Бабкин поднять цену, мы тут же проиграем сделку, тут же в любой регион зайдут белорусские комбайны.

Ведущий: Константин Анатольевич, сколько у вас стоит на площадке Ростсельмаша нераспроданных комбайнов?

Бабкин: 2700. Огромное количество, да.

Злочевский: И цены не падают.

Бабкин: А как они должны упасть? Что, ниже себестоимости?

Злочевский: Вы сами себе противоречите.

Бабкин: В смысле?

Злочевский: Вы же говорите, что цены должны определяться конкуренцией. Говорите, что у вас бешеная конкуренция с другими производителями, при этом затоварка на складах, а цены не снижаются.

Бабкин: А в чем противоречие-то? В убыток мы не будем торговать. Не хотим. Пусть белорусы продают в убыток, если они захотят.

Злочевский: А зерно, пожалуйста — продавай в убыток, все нормально.

Бабкин: Вы говорите, что плохо зерновикам, а пусть будет плохо и вам — продавайте в убыток. Это путь в никуда.

Злочевский: Мы говорим, что тот метод, который вы выбрали, он неправильный.

Бабкин: Во-первых, это не я выбрал. Я с этого и начал.

Злочевский: Вы же «топили», в основном, за повышение утильсбора.

Бабкин: Я вам говорил, я «топлю» за много что. За снижение ключевой ставки, за отмену экспортных пошлин на зерно, за снижение налогов. Вот из этих многих точек, которые может правительство решить, [сказали]: вот. только утильсбор вам позволяем. Окей, я рад этому повышению утильсбора, он чисто компенсирует неравенство конкуренции между нашими условиями производства и зарубежными, китайскими. Вы говорите: не вводите. Это значит, что вся страна подсядет на бывшую в употреблении западную технику и на китайскую. И не будет у нас сельхозмашиностроения.

Злочевский: Я вам говорил — ввести гораздо тоньше механизм. Тарифное квотирование ввоза сельскохозяйственной техники. Вот пожалуйста, дайте возможность какую-нибудь часть техники купить, в том числе и импортную.

Бабкин: А что вы называете частью техники? Сколько вам надо ввозить зерноуборочных комбайнов в Россию?

Злочевский: Вы лучше знаете.

Бабкин: Ноль. Ноль надо ввозить из-за рубежа.

Злочевский: Мы считаем, что надо выравнивать уровень конкуренции, а не убивать конкуренцию с импортной техникой. А вы ее убиваете. Я за то, чтобы вы защищали отечественное производство. Я за это. Но выровняйте условия конкуренции, а не убивайте ее вообще. Вот и все.

Константин Бабкин давал подробное интервью о кризисе российского машиностроения корреспонденту 161.RU, прочесть его можно по этой ссылке. А тут можно прочитать беседу с президентом Российского зернового союза.