«Спрос на технику ниже плинтуса». Президент Российского зернового союза — о кризисе у донских фермеров, которого могло бы не быть

За четыре года рентабельность донских фермеров упала в десять раз, это признали в донском министерстве сельского хозяйства и продовольствия. Из-за падения рентабельности фермерских хозяйств и роста себестоимости производства рухнул спрос на сельхозтехнику. «Ростсельмаш» сообщил, что закупки зерноуборочных комбайнов упали на 74%.

Фермеры рады бы обновлять технику, но денег нет, говорит президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский. Экспортные пошлины съедают до трети выручки, а федеральный Минсельхоз не собирается их отменять. По кошельку донского фермера ударил и неурожай: тотальная засуха привела к тому, что аграрии собрали чуть больше 8 миллионов тонн зерна — в два раза меньше, чем два года назад. Этого можно было бы избежать, сообщил Злочевский в интервью специальному корреспонденту 161.RU Ирине Бабичевой.

— Аркадий Леонидович, мы с вами весной разговаривали о том, что из-за кризиса в сельском хозяйстве и подорожания удобрений наши аграрии стали на них экономить и вносить меньше, не вписываться в погодные окна. В этом году Ростовская область получила худший урожай за последние пять лет — наши фермеры собрали чуть больше 8 миллионов тонн зерновых. Насколько, как вы думаете, это связано с тем, что подорожали удобрения? Могли ли мы вообще в этом сезоне получить урожай больше? При каких условиях?

— Ну, конечно, могли. Технологичные посевы позволяют защититься от погодных рисков. А в силу не технологичности погодные риски, сработавшие в этом сезоне, привели к нарастанию ущерба в геометрической прогрессии. Вот и всё. Мы проходили эту историю в 2010 году. Помните, была засуха глобальная по всей стране? Тогда план [по сбору] стоял 96 миллионов тонн, собрали 60,9 миллиона тонн. То есть 30% урожая засуха уничтожила. В 2013 году в США была засуха в полтора раза жёстче в пшеничном поясе, чем у нас в 2010-м, можете себе представить? Американские фермеры потеряли только 10% урожая. Вот цена технологичности. А наши не технологичные посевы — минус 30%. Что, собственно, и произошло в Ростове: в этом году — 30% уничтожено погодными рисками. Конечно, потери были бы [в любом случае], но они были бы существенно меньше, если бы посевы были технологичными.

— Правильно ли я понимаю: Ставрополю в этом сезоне очень повезло, поскольку проблемы с логистикой, удобрениями и техникой там те же?

— Да, погодные условия сложились крайне благоприятные для Ставрополя, вот и всё.

— Минсельхоз РФ не рассматривает вопрос об отмене пошлин на экспорт зерна. Фермеры Ростовской области делились со мной надеждами, что пошлину отменят — особенно после того, как она неделями была нулевой. Как вы относитесь к решению Минсельхоза?

— Как к очередной отписке. Там нет ни обоснования, ничего в отношении сохранения [пошлин]. Мы-то аргументируем, настаиваем на отмене, потому что это формирует новые риски, и эти риски ложатся на карманы сельхозпроизводителей. Но никаких ответов на наши аргументы мы не получили, поэтому считаем это формальной отпиской.

— Я правильно понимаю, позиция Российского зернового союза такая: отмена пошлин необходима для того, чтобы аграрии смогли работать дальше рентабельно и перестали уходить из сельского хозяйства?

— Безусловно. [Пошлины] — это очень вредный механизм, разрушающий экономику сельхозпроизводителя.

— Какие у российского сельского хозяйства тенденции в наступившем сезоне?

— Не вижу никаких позитивных изменений. Они же завязаны, в первую очередь, на регуляторных [мерах], которые действуют сейчас. Именно они разрушает свою экономику. Поэтому позитивных тенденций не наблюдается из-за того, что нет и изменений в этой регуляторике. Мы настаиваем на том, что надо отменить пошлины и квоты [на экспорт зерна], в первую очередь, для того, чтобы изменить фундамент под экономикой сельхозпроизводителя. Пока их не отменят, [кризис тоже] не пройдет.

— То есть наступающий сезон с посевной будет довольно рискованным, с теми же проблемами — с удобрением, с семенами, с логистикой. Всё это только усугубляется?

— Конечно.

— А есть ли какие-то меры, которые всё-таки могут спасти отрасль из кризиса? Помимо отмены пошлин.

— Есть, но пока о них в публичной сфере разговор не идет. Надо правительству вообще перестать заниматься подавлением ценообразования. Но это даже не рассматривается, скажем так. Всё время в повестке дня стоит вопрос, что у нас что-то дорожает из продуктов, и надо с этим как-то разобраться. Но мы забываем, что лучшее лекарство от высоких цен — это высокие цены, которые приводят к кризису перепроизводства. Единственный способ бороться с ценами в нормальной экономической ситуации и в рыночной экономике — это наращивать производство того продукта, на который растут цены. А мы же делаем всё для того, чтобы, наоборот, сужать производственную базу по растущим ценам. Мы включаем какой-то импортный льготный режим на этот продукт для того, чтобы подавить ценообразование. Либо начинаем регулировать эти цены с какими-нибудь пошлинами. Это приводит к плачевным последствиям, потому что происходит демотивация производства данного продукта. Его производство сокращается, и это только работает на конкурентов.

— А что касается машиностроения? Я брала интервью у Константина Бабкина, совладельца «Ростсельмаша». Он сказал, что 2024 год — это худший год за 10 лет. Гендиректор «Бизон Юг» Сергей Суховенко согласился с этим — отметил, что у дилерской компании тоже худшие продажи за последнее десятилетие, и аграриям теперь нужно вырастить в три раза больше зерна, чтобы купить ту же единицу трактора, что и в 2021 году. Потому что с тем годом сравнительно низкая стоимость зерна, да и экспортные пошлины съедают до трети выручки. Вы согласны с такой оценкой?

— Абсолютно согласен, конечно. Так и есть.

— Но ведь это бьет и по отрасли сельскохозяйственного машиностроения в нашей стране.

— Безусловно, но в этом во многом виноваты сами машиностроители, которые и добивались повышения утилизационных сборов, а это привело к сильному удорожанию и отечественной техники [тоже]. Хотя обещалось, что ничего отечественного не подорожает. А как не подорожает? Цены в два раза выше, чем три года назад. Скажем так, не очень адекватные меры лоббировали сами производители сельхозмашин. В результате это привело к тому, что спрос на их технику теперь просто ниже плинтуса. А те [аграрии], кто может еще хоть что-то покупать, обновлять технический парк, предпочитают всё-таки пользоваться импортной техникой, в том числе китайской или белорусской. Потому что она, получается, по соотношению цена-качество выгоднее.

— А как вы думаете, когда прекратится тенденция по изыманию денег из кармана аграриев? Ведь, как мы помним, экспортерами зерна мы были не всегда — до 1994 года Россия длительное время импортировала зерно, и в десятку мировых экспортеров пшеницы вошла только к 2002 году. Пошлины отменят, когда мы будем близки к риску снова импортировать зерно?

— Ну, я так понимаю, логика у чиновников на самом деле [такая]: пока есть, что выкачивать, будем выкачивать [деньги]. Когда нечего будет выкачивать, тогда и перестанут автоматом. Ну, к сожалению, это так. Просто нет понимания у чиновников того, что развернуть потом [ситуацию вспять] просто будет чрезвычайно трудно. Это гораздо сложнее, чем просто всё разрушить и заново построить, понимаете?

— А как же аграрное машиностроение? Ведь смежные отрасли напрямую зависят от платежеспособности аграриев. Мы смотрим за тем, как убивают целую отрасль и созависимые от нее отрасли?

— К сожалению, это так и есть, да и многие смежники сами к этому подвели [ситуацию]. Они просто не просчитывают стратегические последствия, пытаясь получить тактические выигрыши, а стратегические проигрыши гораздо болезненней потом скажутся. Те же животноводы, которые лоббировали в свое время введение экспортных пошлин, переработчики потом сами будут страдать от этого.