«Жили за счет набегов и грабежей». Какими были донские казаки и почему их считают жестокими воинами

Каким вы представляете донского казака? Бравым воином, преданным императору, или, может, алчным разбойником? Если упрощать, можно согласиться и с тем, и с другим — но все не так однозначно. В этом материале кандидат исторических наук Артем Перетятько рассказывает, какими были донские казаки, почему они не любили пахать землю и как ослабла их преданность монархии.

Как мы узнаём, кем себя считают люди? Обычно ученые определяют этничность либо по языку — то есть на каком языке человек говорит, такой он и национальности (это традиционный подход для XIX века), либо по самоидентификации — сейчас в мировой науке доминирует этот подход.

Проблема в том, что от ранних казаков (до XVII века) осталось очень мало источников. А это создает ситуацию, когда исследователь, в зависимости от того, что хочет доказать, может опираться только на удобные ему тексты, документы, сюжеты. Их невозможно опровергнуть, но они раскрывают только часть общей картины.

Что нам известно точно? Когда источников о жизни донских казаков стало больше, появилась информация, что казаки говорят на восточно-славянских языках. Из этого часть исследователей делает вывод, что казаки — восточные славяне, которые пришли на Дон откуда-то из России и Речи Посполитой. А другие исследователи обращают внимание на то, что первый известный атаман донских казаков — Сары-Азман. Среди донских казаков на раннем этапе было много людей с татарскими именами, фамилиями.

Затем эти исследователи задаются вопросом: а как могли вообще прийти русские крестьяне на абсолютно не приспособленную для их традиционного образа жизни территорию и там закрепиться? И из этого они делают вывод, что, наверное, на Дону уже жила какая-то этническая группа, которая послужила ядром для будущего казачества.

Есть две теории происхождения казачества. Один концепт предполагает, что донские казаки — это потомки какого-то местного населения: либо славянского, либо татарского. Согласно второму концепту, на пустые земли бежали люди из России. И снова тут нет единства среди ученых. Одни считают, что это были беглые крестьяне. Другие говорят, что это были воины, которые хотели защищать границу от врагов.

Прямых доказательств той или другой версии происхождения казачества у нас нет, есть только косвенные. В научном сообществе большей поддержкой пользуется теория о том, что казаки пришли из России, но и вторая теория не маргинальна.

Донские авторы XIX века не использовали для обозначения себя слово «народ», но при этом четко отделяли себя от других русских. Пришелец из центральных российских губерний обычно был для них чужим.

Первым донским автором, от которого до нас дошло много личных, не служебных текстов, был генерал Иван Ульянов (1803-1874) — простой казак, самоучка, дослужившийся до должности председателя войскового гражданского суда.

Для Ульянова слово «Россия» однозначно было очень важно и позитивно окрашено — он считал себя слугой России. Но он использовал и слово «Русь», которое часто имело негативный смысл. Под Россией он подразумевал всю Российскую Империю, а Русью для него была территория центральных российских губерний. И он считал, что казаки более русские, чем жители этих губерний, они — наследники старинных русских богатырей.

Идея о том, что донские казаки — отдельная национальность, в акцентированном виде впервые была высказана только в 1912 году в газете «Голос казачества», которая издавалась в Новочеркасске. Это сразу была политическая идея, ее озвучила «группа Холмского» — группа казачьих общественных деятелей — в преддверии выборов в Четвертую Государственную Думу Российской Империи.

Сергей Холмский (1883-1921) доказывал, что казакам нужно голосовать не за либеральных или консервативных депутатов, а за людей, которые будут осознанно отстаивать интересы казачества. Но «группе Холмского» не удалось заручиться достаточной поддержкой, чтобы пойти на выборы.

Эта идея получила распространение только в эмиграции. В Гражданскую войну на Дону было создано независимое или квазинезависимое (реально оно находилось под сильнейшим влиянием Германской империи) государство — Всевеликое Войско Донское. А еще, получив травматический опыт во время Гражданской войны, часть эмигрировавших казаков решила, что главные проблемы в истории казачества создавались в России. И эти люди считали, что впредь казакам нужно бороться не за интересы России, а за свои собственные.

Но реальных ресурсов для реализации таких идей у их сторонников не было, за исключением периода Великой Отечественной войны, когда часть казаков-эмигрантов, включая лидера Всевеликого Войска Донского в Гражданскую войну Петра Краснова, поддержала Гитлера. Они надеялись с его помощью реализовать свои идеи.

У казаков была отличная от привычной нам трактовка свободы. Нам привычнее восходящий к Великой Французской революции концепт, согласно которому свобода — неотъемлемое право каждого человека. А у донских казаков концепция свободы была связана с заслугами — свободу нужно было заслужить.

Донские казаки очень гордились тем, что они в Российской Империи были одним из немногих свободных сословий наряду, например, с дворянами. У них долго сохранялись самоуправление и выборность. Войскового атамана на Дон стали назначать с начала XVIII века, но до середины XIX века большая часть чиновников на Дону выбиралась самими казаками.

Поэтому до середины XIX века для казаков императорская власть была гарантом их прав. Да, они были очень преданы императорской власти, но это была прагматичная преданность. Казаки готовы были служить императору, но при этом ждали, что император будет и впредь гарантировать все права и привилегии Войска Донского, заслуженные кровью предков казаков.

Приведу один пример. После отмены крепостного права на Дону ходили слухи о том, что устройство Войска Донского могут унифицировать с российскими губерниями, а казаков обратят в крестьян. Это вызвало на Дону недовольство. Даже флигель-адъютант императора Николай Мезенцев (1827-1878) ездил по станицам, чтобы оценить серьезность ситуации. Военный министр Дмитрий Милютин (1816-1912) опасался, что может начаться восстание казаков.

Сейчас историки считают, что полноценное восстание было маловероятно, но Александр II не стал рисковать и срочно даровал казакам высочайшую грамоту — один из высших источников права в Российской империи. В ней он подчеркивал, что все права донских казаков неотъемлемы.

Во второй половине XIX века, когда чиновников начали назначать и ограничили выборность станичных атаманов, имперская власть фактически этот договор с казаками нарушила. Поэтому в начале XX века преданность казаков престолу ослабеет. Если мы посмотрим на результаты выборов в Четвёртую Государственную Думу, последнюю в Российской Империи, наибольшую поддержку на Дону имели не правые, не монархисты, а кадеты — крупнейшая либеральная партия. Потому что либералы обещали казакам самоуправление и облегчение их повинностей.

Поэтому, когда в 1917 году начнётся Февральская революция, казаки в защиту монархии не выступят. Хотя и Николай Второй, и его жена Александра Федоровна были уверены, что казаки им абсолютно преданны. Вскоре после начала революции донские казаки арестовали последнего назначенного им атамана Михаила Граббе (1868-1942) и выбрали своего атамана, генерала российской армии, но казака по происхождению, Алексея Каледина (1861-1918).

Когда донские казаки формировались как общество, на Дону было очень опасно, это была территория постоянных взаимных набегов различных групп татар и ногайцев. Первых священников из Московского патриархата, например, сюда стали присылать в середине XVII века.

Понятно, что в таких условиях заниматься земледелием, мягко говоря, было проблематично. А еще у человека, который занимается тяжелым земледельческим трудом, меньше времени на тренировку, на подготовку к войне и поэтому он будет худшим воином.

Ранние казаки жили за счёт набегов и грабежей. Они занимались работорговлей: славянских и православных пленников из турецкого плена они освобождали, но турок и других мусульман сами захватывали и продавали (могли продать в Россию, а могли вернуть родственникам за выкуп).

Приучать казаков к сельскому хозяйству начал только Пётр Первый. Постепенно казаки полюбили скотоводство, виноградарство, бахчеводство, но самого тяжёлого крестьянского труда, хлебопашества, они старались избегать. Если была возможность, они выращивали столько хлеба, сколько было нужно, чтобы самим прокормиться, но не больше. Товарным производством зерна, как русские крестьяне, они занимались только во второй половине XIX века и вынужденно. Тогда росла стоимость службы, нужно было покупать оружие и форму, и казакам приходилось тяжелее работать, чтобы делать это. Кстати, это было еще одной причиной, по которой преданность казаков монархии слабела.

На Дону до середины XIX века почти не было торговли. Поэтому казачки выполняли огромный объем работы, особенно когда их мужья были на службе. Я процитирую Ивана Ульянова, он очень ярко описал положение казачки в начале XIX века.

Но при этом казаки уже к началу XIX века будут очень дифференцированы. Они сами четко разделяли себя на верховых и низовых казаков — живших в верховьях и низовьях Дона. То, что обычно говорят про казачьи патриархальные традиции, про подчинение жены мужу — это правда, но это характерно только для верховых казаков.

У верховых казаков был очень выраженный патриархат — но не только по отношению к женщинам, но по отношению ко всем младшим членам семьи. В некоторых верховых станицах сыну допускалось говорить с отцом только стоя. Верховые казаки женились, как правило, рано. Девушек выдавали замуж до наступления современного совершеннолетия, и затем жена всю жизнь проводила в тяжелой работе.

У низовых казаков все было наоборот — у них, особенно в богатых семьях, были поздние браки. Девушки могли не выходить замуж до тридцати лет именно потому, что жизнь замужней женщины считалась тяжелой, и родители жалели дочку. Донской общественный деятель Семён Номикосов (1837-1900) писал, что низовые казачки считали себя барышнями и даже пытались одеваться на европейский манер. А Николай Краснов (1833-1900) отмечал, что у низовых казаков дома может не быть хлеба, ужин может быть не сварен, но дочки и жена низового казака должны щеголять в красивых платьях.

Верховые и низовые казаки в принципе очень сильно друг от друга отличались. Николай Краснов даже сравнивал низовых казаков с французами — они очень любили красиво пожить, похвастаться храбростью или богатством.

А еще на низовых казаков намного сильнее повлияла европейская культура. Их станицы находились рядом с Ростовом, Таганрогом, Азовом. Если верховые казаки часто просто выживали, то низовые казаки жили в богатых станицах, где исторически была столица войска, тут продавалась большая часть трофеев казаков.

После Тридцатилетней войны, когда из-за грабежей и разбоев наемников население Чехии уменьшилось в три раза, европейские армии в конце XVII века и большую часть XVIII века воевали, стараясь, чтобы население не страдало. Была очень жесткая дисциплина, как говорил Фридрих Великий, «солдат должен бояться палки своего капрала больше, чем вражеской пули».

А донские казаки существовали в совершенно другой системе войны. Для них война была способом заработка, война должна была себя кормить. Я снова процитирую Ивана Ульянова.

Поэтому в XVIII веке, когда казаки в Семилетнюю войну пришли в Европу, впервые за 100 лет европейцы столкнулись с такими людьми, которые воюют ради заработка, и у которых офицеры не препятствуют грабежам. Естественно, это произвело на европейцев огромное впечатление, и далеко не позитивное.

В Гражданскую войну, в 1919 году был знаменитый рейд Константина Мамонтова (1869-1920), во время которого казаки были заняты не столько борьбой с большевиками, сколько получением добычи.

Но именно это было одной из причин, по которой казаки хорошо воевали. Для них война была способом заработка и профессией. Конечно, офицеры Российской империи, воспитанные в европейской военной традиции, нередко пытались остановить казачьи грабежи. В итоге в российском законодательстве даже были зафиксированы правила своеобразного дозволенного разбоя. В «Положении об управлении Донского Войска» была такая статья: «Военной добычей разумеется всякая собственность вооруженного неприятеля, отнятая с боя. Имущество безоружных жителей, даже в земле неприятельской, должно оставаться совершенно неприкосновенным. Малейшее же присвоение оного, а паче насильственное отнятие или грабительство, подвергает виновных в том строжайшему взысканию по законам».

Изначально донские казаки формально не были частью Российского государства. Первая их присяга России произошла только после подавления восстания Степана Разина. Поэтому они не могли в это время организационно быть частью российской армии. Им присылали из Москвы порох, деньги, но в целом каждый казак воевал тем, что у него есть.

И затем казаки продолжали снаряжаться и вооружаться полностью за свой счёт, кроме гвардейских полков, до второй половины XIX века, когда им начали централизованно закупать нарезные винтовки новых типов.

До середины XIX века казаки могли выходить с оружием деда или прадеда, потому что оружие эволюционировало очень медленно. А во второй половине XIX века начинается уже очень быстрый прогресс техники. Появляются нарезные винтовки, начинает часто меняться форма. И поэтому выход на службу стал требовать от казака одновременной покупки всего набора снаряжения, что стоило очень дорого.

В начале XX века, чтобы снарядиться на службу, казаку было нужно, по разным оценкам, от двухсот до трехсот рублей. Это было сравнимо с годовым доходом казачьей семьи, причем обычно почти весь этот доход тратился на еду, одежду и другие необходимые статьи расходов. И снаряжение на службы стало разорять казаков — семьи тогда часто были большие, и последовательный выход на службу нескольких сыновей мог разорить даже богатую семью.