Мятеж Пригожина: вспоминаем ту самую ночь 24 июня 2023 года

Этот материал редакция 161.RU опубликовала утром 24 июня 2023 года, когда вагнеровцы вошли в Ростов и заняли участок на Буденновском проспекте. В те часы специальный корреспондент Григорий Ермаков находился в центре Ростова и наблюдал, как туда заехали вагнеровцы.

Питерский предприниматель и руководитель частной военной компании — ныне погибший — Евгений Пригожин перешел от споров с Министерством обороны к действиям, которые Генпрокуратура охарактеризовала как вооруженный мятеж, а президент Владимир Путин назвал предательством. Всего несколько часов прошло между заявлением Пригожина о выступлении вагнеровцев на Ростов, подъема донской полиции по тревоге и записи «победного» видео из штаба Южного военного округа.

Рассказали, как веселая ростовская пятница обернулась полным неопределенности субботним утром.

Вечер пятницы в Ростове, и на центральных улицах города-кабака, как всегда, многолюдно. Компании парней и девчонок — молодых и не очень — рвутся гулять.

Тихо и мирно на Пушкинской. Свет фонарей пробивается через кроны деревьев у Халтуринского переулка — в тенях, на лавках жмутся друг к другу молодые тела. Дальше — помпезный «Гаврош», летняя веранда которого забита народом. Разливается смех, бокалы гостей полны вина.

На перекрестке улиц Пушкинской и Островского стоит «Тигр» — отечественный аналог американского броневика Humvee. Машина пехоты высокой проходимости, снабженная крупнокалиберным пулеметом.

Дальше по Пушкинской пути нет — не пускает боец в форме военной полиции и при Калашникове. Обхожу блокпост по улице Горького.

Ростовчанин может сколько угодно заезжать на квартиру в центре, но пока не будет знать, где на районе купить алкоголь в неурочное время, «центровым» его не назвать. У одного такого магазинчика натыкаюсь на очередь: через распахнутую форточку передают черные пакеты с баллонами пенного. Праздный люд покорно толпится у магазина: выпускные выпускными, а гулять-то надо. Для точек-нелегалов не существуют формальных ограничений.

А вот и те, кого оберегали запретом на продажу спиртного, тащатся по улице, придерживая своего особо пьяного товарища. Выпускник рвется из объятий, девчонки смеются, держащие его парни рычат.

На улице Максима Горького встречаю второго «Тигра». У турели на крыше стоит боец. Когда слышу звук передергивающегося затвора пулемета, решаю обойти перекресток по дальней дуге.

Бреду до «Астора». Привычная для Буденновского проспекта картина: идут мужчины в военной форме с большими пакетами «Перекрестка», усталые мужички с пивом отстраненно глядят на дорогу, шумная компания ждет такси.

А что за углом? Там стоит бронетранспортер. Тут калибр побольше, чем у «Тигра». Оно и понятно: БТР сторожит не узенькую улицу Островского, а целый проспект.

На углу Пушкинской и Соборного компания в парадных платьях и рубашках возвращается с летнего корпоратива: только и разговоров о зарплате, руководстве, детях, карьере. У памятника Буденному — на стыке Пушкинской и проспекта — вижу три тени. Первые двое — мужчина и дама в голубом, которую тот нежно обнимает. Чуть поодаль скучает караульный в бронежилете и каске, автомат покоится на коленях.

В пивной напротив штаба ЮВО столпотворение: мужики гудят, спорят и хрустят фисташками, гремят бокалами. Мимо заведения то и дело катаются полицейские, проходят усиленные патрули. Внимания на них почти не обращают. В Ростове пятница: и в баре то в унисон с мигалками заиграет Blinding Lights, то будто с намеком — Staying Alive.

— [Мужеложцы] вы все! Ни дня на фронте не были, идиоты! Пока наши парни там! — слышно с улицы. Компания из бара высыпает посмотреть.

На улице растатуированный дочерна мужичок, спотыкаясь, переходит дорогу и орет на караульных у штаба.

— ЧВК! ЧВК! Справедливый поход, мать вашу! — кричит он напоследок и растворяется в ночи. Посетители возвращаются к своим спорам, бокалам и фисташкам.

Бар пустеет к двум часам. На улицах тихо и немноголюдно. Город ждет чего-то. Но точно получит лишь похмелье.

К трем часам бары и шумные гуляки растворяются в тенях наступающего утра. Кажется, что напряжение спало и никаких ночных концертов в городе не будет.

Отнюдь.

Около четырех часов утра распространяются видео с летящими по трассе М-4 грузовиками и боевыми машинами: колонна идет на Ростов. Где-то на заправке под Аксаем росгвардейцы, вооруженные только автоматическим оружием, провожают взглядом въезжающую в город тяжелую технику, чью — пока неизвестно. Позже машины увидят на Большой Садовой, а затем — у штаба Южного военного округа.

Я выезжаю к штабу, но дороги перекрыты военными с белыми повязками на плечах. Кроме автоматов, они вооружены противотанковыми орудиями. Такого не было у тех бойцов, что контролировали улицы города ночью. Вместо уже знакомых «Тигров» их сопровождают пикапы со станковыми пулеметами в кузовах. Кажется, в Сирии такие машины называют «шахид-мобилями».

Над затянутым облаками городом занимается белый рассвет — чистый, но безрадостный. На похмельный город выливают ушат ледяной воды.

Из такси приходится соскочить где-то на пересечении Красноармейской и Буденновского. Пытаюсь продвинуться в сторону штаба вопреки страху, и бояться здесь есть чего. Военные со скрытыми лицами и белыми повязками занимают обе стороны Буденновского, дорогу они переходят только быстрыми перебежками, под прикрытием товарищей. Треск раций разносится над еще недавно праздной улицей. Прежде чем военные требуют от меня убраться, слышу короткую команду: «Следить за крышами».

Они ожидают сопротивления.

Скрываюсь в каком-то кафе с шаурмой на Буденновском. Повара негодуют и недоумевают: «Что происходит? Это наши? Или не очень?» Я не нахожу ответа на этот вопрос. Пытаюсь снимать, но меня вновь осаживают военные.

— Дружище, прекращай. Я тебя вежливо ведь прошу, и уже не раз. Могу ведь и грубо с тобой поступить, понимаешь? Отойди вглубь, — командует парень в камуфляже.

Вид боевой техники на улицах мирного города шокирует. Впечатление усиливает толпа, скопившаяся на остановке в ожидании своего раннего автобуса. Нормальность сопротивляется внезапной перемене, но в итоге трещит по швам.

Когда добираюсь до штаба, напротив здания уже стоят два танка. Пушки наведены на штабные окна. На крайнем балконе штаба изредка появляются седые или лысые головы военных, они смотрят на кольцо вроде как своих братьев по оружию. Смотрят и ничего не могут поделать. Музыку заказывают не они.

Пулеметчики занимают позиции: ложатся на тротуарах, раскидывают сошки и берут перекресток на прицел. Автоматчики жмутся к стенам, ждут команды. Напряжение висит в воздухе, но бойцы во внешнем кольце оцепления расслаблены: заглядывают в табачку на углу, затариваются сразу несколькими пачками, курят и переговариваются. Бычки бросают в урны. Собравшуюся вокруг перекрестка ораву запоздавших гуляк если не игнорируют, то пытаются вести себя с ними вежливо. Хотя горожане и не встречают их цветами.

Пока шатался по переулкам и дворам, посадил телефон. Влетаю в компьютерный клуб с говорящим именем «Бункер», по иронии судьбы расположенный строго напротив штаба.

В подвал компьютерного клуба спускаются люди с автоматами. Они становятся у стойки администратора, заказывают с десяток энергетиков, пяток чашек кофе и «Твикс». Мужчины в масках и при стволах спокойно ждут своего заказа. Скучая, смотрят на экран за стойкой. На нем спецназовцы лупят террористов в Counter-Strike. Знакомлюсь с военными, представляюсь. Они называют свои позывные, не привожу их из соображения безопасности. Говорят, двое из них — участники чеченских кампаний.

Игрок на мониторе стреляет точно в голову оппоненту, тот валится наземь мешком. Я и мужчина в камуфляже следим за виртуальным боем. В руках игрока на экране и в руках бойца в «Бункере» — Калашниковы. Сюрреализм, соглашаются со мной автоматчики.

К тому моменту, когда выбираюсь из компьютерного клуба, танки отходят, а орудия больше не метят в здание. Военных вокруг становится меньше, но нравы резко переменились: требуют не снимать, не приближаться, не пересекать перекресток. Зевак оттеснили к Парку Горького. Постовые с белыми повязками осматривают всех, особенно военных, идущих в штаб. Камуфляж на военных куда зеленее, чем у вагнеровцев. Последние интересуются у идущих в штаб: есть ли с собой стволы, есть ли ножи? Проверяют документы и пропускают.

Город просыпается, еще не зная, что ключевые транспортные артерии местами перерезаны кордонами, а машины на въездах в город то и дело разворачивают.

Немая толпа утренник гуляк наблюдает странное зрелище: одни военные шмонают других военных. И все вроде бы наши: уж точно россияне, если не русские, и на «нацистов» никто не похож.

Так что же это такое? Что происходит? Неужели в пятницу Ростов догулялся до «зеленых человечков»?

Утро не приносит ясности. Утро приносит только тяжесть. И эта тяжесть — тяжелее похмелья.