Дневник кругосветки. Ростовская путешественница доехала автостопом до Омана, где не требуют хиджаб

Путешественница из Ростова Гала решила объехать часть земного шара автостопом. О событиях в Армении, Иране и Эмиратах мы уже публиковали 12 глав. А сейчас ростовчанка уже в Омане — это юго-восток Аравийского полуострова.

До трех дня я провела в гостинице, под кондиционером, с Wi-Fi, пережидая, когда хоть немного спадет жара.

По навигатору мне предстояло проехать через весь Дубай, прежде чем я смогу выбраться на трассу. Дойдя до значительного расширения, хоть там и тормозят автобусы, я решила стопить машины здесь. Во-первых, другого места в поле моей видимости не было, во-вторых, рядом была закрытая остановка под кондеем, где возможно было отдыхать от жары. В-третьих, дальше шла автомагистраль, которую, кроме как на транспорте, не пересечь. Ну и напоследок — у меня не было транспортной карты, купить ее я даже не представляла где, поэтому единственной возможностью выбраться из города в любом случае оставался автостоп.

В общем, я провела там более двух часов, за это время прожила все стадии — от гнева до принятия. Тормозили одни таксисты, ну это и понятно, но всё ж один согласился меня вывезти на дорогу, ведущую в Оман. К слову, от Дубая до столицы Омана Маскат всего четыре часа пути.

— Хэндс офф, — говорю я, когда этот полуараб касается моего подбородка. (Убери руки)

— Вай? (Почему?)

— Бекоуз ай нот ё вайф. (Потому что я не твоя жена)

Ответ, по-видимому, его позабавил, но тем не менее больше он не предпринимал попыток до меня дотронуться.

Выбравшись по пробкам на трассу, я с горечью поняла, что темнеет. Прошло уже более четырех часов, как я вышла из гостиницы, и максимум до чего я смогу добраться — это зеленая зона на карте, где была малая надежда, что я там раскину свою палатку.

Пройдя метров 200, не найдя расширения, пришлось встать на выезде от супермаркета.

— Тут никто не остановится, — произнес индус, высунувшись из окна большого джипа.

— Да я понимаю, но другого места я не нашла..

Слово за слово, и он решает отвезти меня до той самой «зеленой зоны». По дороге по громкой связи звонит жене, и я только и слышу «рашн», «туарист». Я поняла, что разговор обо мне, а когда мы остановились около забора, а не около моей точки на карте, я поняла и смысл этого разговора.

— Переночуешь в моем доме, а завтра поедешь дальше.

Предложение было настолько соблазнительным, что спорить я не стала.

Нас встретили жена моего водителя и их африканская домработница. Позже и дети подтянулись — сын с дочерью.

— Ты говорила за Пакистан, там в малых селениях абсолютно безопасно. Вот, смотри, на Ютубе канал девушки, она сама там находится, ездит по деревням на своем мотоцикле. Ладно, завтра ты во сколько поднимаешься? Мой сын тебя отвезет до границы, а пока сходи прими душ и ложись вон там отдыхать.

Утром приятная темная девушка в тюрбане на голове принесла на подносе завтрак, а после зашла хозяйка дома, с которой мы накануне немного разоткровенничались на всякие девчачьи темы.

— Я уже ухожу, сын сейчас соберется и позовет тебя, а это тебе на дорогу.

И протягивает конверт.

Я попыталась было поотказываться, но это было бесполезно, и я, поблагодарив, закинула конверт в рюкзак.

Около 11 утра я стояла уже на границе. Ну почти. До нее оставалось еще два километра. Застопила машину, за рулем девушка, зовут Нора, направляется в Оман к отцу на ферму. Между этими двумя странами граница для граждан номинальная, поэтому они постоянно мотаются друг к другу. Нора была одета в абайю (арабское традиционное длинное платье. — Прим. ред.) и черный платок, нос в пластырях, говорящих о недавней операции. Родители у нее оба арабы из ОАЭ, поэтому я сразу начала разузнавать про зарплаты. Она смогла ответить только за себя и за брата. Она получает 20 000 дирхам, а брат 23 000, это 450 и 520 тысяч рублей соответственно.

Граница… Проверили паспорт и попросили почти 36 дирхам. Вроде как россиянам безвиз и информации об оплатах я не встречала, но спорить не стала, при том, что мне сразу выбили и чек на эту сумму. Это потом еще один драйвер подтвердил, что со всех берут одну и ту же плату. Предупредили, что я могу находиться в стране две недели. Опять-таки, уже после я стала изучать, что да как: оказывается. летом этого года безвиз продлили до 30 дней, ну да ладно, значит, буду укладываться в 14 дней.

— Заедем к моему папе на ферму, а после я тебя довезу до нужной трассы.

Ферма предстала передо мной огороженной территорией посреди пустынной местности, окруженной невысокими горами. Там обитали овцы, коровы, лошади, куры и, на удивление, голуби в клетках. На орошаемой территории (воду брали из скважины и наполняли ею каменные бассейны) выращивали лук и чеснок. Также я впервые увидела финиковые пальмы и как сушится лайм. По территории ходил работник, который тут же недалеко имел небольшой флигель. А сам папа отдыхал в маленьком домике под кондиционером у телевизора.

Мы с Норой выпили кофе, закусывая финиками, обзавелись бутылочками ледяной воды из холодильника, распрощались и поехали дальше.

Если в Армении горы были зелеными, в Иране желтыми, то здесь, в Омане, они были цвета земли, но такими величественными, с высохшими руслами рек и высокими каньонами.

— Я тебя здесь высажу, — послышался голос Норы, когда мы подъезжали к автозаправке.

Только она отъехала, как на ее место припарковалась другая машина, откуда водитель сразу же начал интересоваться у меня, откуда я и куда.

Султан возвращался с отцом домой, который находился около города Сухар. К сожалению, фото сделать не получилось, так как он военный.

— Оман уже давно ни с кем не конфликтует.

— Ну тогда у тебя работа — мечта.

— Я знаю (смеется).

— А есть какие-нибудь законы, о которых мне надо знать?

— Оман самая толерантная страна из всех мусульманских стран, хиджаб тебе не обязателен, да и в купальнике ты можешь спокойно ходить по пляжу.

— А палатки разрешено у вас ставить?

— Без проблем, только не прям рядом с дорогой, а так — где угодно.

С этими словами Султан довез меня до побережья, где раскинулся красивый парк с идеально выстриженным газоном.

Гуляя по улочкам, я тщетно пыталась поймать Wi-Fi, пока рядом не затормозила огромная машина, из окон которой высунулись четыре парня в белых рубахах в пол.

— Привет, ты первый день в Омане? Я та самая машина, что стояла перед вами на границе. Куда ты, говоришь, направляешься? Пешком? Садись, за чашечкой кофе обо всём не спеша расскажешь.

Ребята эти приехали из Дубая, где работают в правительстве, жены остались там, пока они в свой выходной выехали в Оман, чтобы покататься по горам и искупаться в заливе. Больше я не смогла узнать, потому что вопросы сыпались от них один за другим.

После мы доехали до базара, который как раз в пять вечера и открывался. Абдула подарил мне ладан, его, оказывается, можно не только жечь, но и жевать, как жвачку, для пищеварения. А Ахмед предложил, раз я и так верующая, обратить свое внимание на ислам. На этой благой ноте мы и распрощались.

А я вернулась на базар, разузнала, где могу купить сим-карту, сохранила точку на карте и выдвинулась в том направлении.

Но в этот раз идти было тяжелее. Как будто защемило нерв на левой ноге, и когда я наступала на подошву, боль пробивала в указательный палец. В общем, так, прихрамывая, я и шла, пока рядом не затормозила черная машина.

Я объяснила, что иду до ОманТелл (первая телекоммуникационная компания и главный поставщик интернет-услуг в Омане. — Прим. ред.), на что водитель предложил меня подвезти. Ахмад был то ли из Индии, то ли из Бангладеш. Он дождался меня у салона связи, потом купил воды и индийской еды на вынос и довез до того места, куда я указала.

Я попросила меня подкинуть до форта, где ранее заметила гигантское дерево, под кроной которого можно затаиться от посторонних глаз.

Что по сотовой связи. Я купила сим в ОманТелл. Там были такие варианты:

7 Гб — 7 оманских риалов (1500 рублей), 12 Гб — 10 оманских риалов (2160 рублей), 100 Гб — 25 оманских риалов (5400 рублей).

***

Эту ночь и последующую я провела под тем раскидистым деревом, примыкающим к стенам форта. Вдалеке виднелись воды залива, но я так и не дошла до пляжа.

Пыталась понять, что же делать дальше и куда ехать. До Омана-то я добралась, но дальше этого планов больше не было. Смотрела маршруты, читала анкеты на визы, в общем, прокрастинировала, откладывая совершение решительных действий на потом.

За весь день, только под вечер, увидела единственного человека. Он подошел, спросил разрешения присесть на лавочку рядом. После моего согласия я встала и ушла в палатку. Прошло наверное всего полчаса, как я услышала шорохи и шаги.

— Леди… итинг… дринг. (Леди, есть, пить)

— Ай нот вонт итинг энд дринг. (Я не хочу есть и пить)

— Леди… леди… итинг (Леди, леди, есть)

Я нехотя приоткрыла палатку и сразу же перед своим лицом увидела пакеты с готовой индийской едой и воду. Поблагодарила, и он удалился. Оман продолжает меня удивлять…

***

Еще накануне сделала рассылку по хостам, несколько согласились меня принять. Ответила первому, кто написал, договорились, что я приеду к нему в Маскат после его работы в 21:30. Как раз будет время осмотреться и поснимать город.

Но как всегда предстоит самое сложное — выехать из города Сухар. На мое удивление, я провела на дороге не больше 10 минут, как меня подобрали и вывезли на трассу.

После тормознул таксист.

— Ай нот нид ин тэкси. Ай нот хэв мани. (Я не нуждаюсь в такси. У меня нет денег)

— Нот мани, окей. (Нет денег, хорошо)

Я сажусь. и он продолжает.

— Тэкси, мани, мани, мани, нот мани, ай вонт хелп ю. (Такси, деньги, деньги, деньги, нет денег, я хочу помочь тебе)

Это была классная поездка. Рашид оказался веселым парнем моего возраста, который подрабатывает иногда в Маскате массажистом.

— Ты и женщинам делаешь массаж? Но как так-то? Ведь ислам запрещает такое.

— Сатана искушает нас…

По дороге он показывал мне финиковые плантации, мы ездили по верблюжьим фермам в поисках свежего молока, пили кофе с хрустящими финиками и заедали это папайей.

С ним я впервые столкнулась с суевериями среди оманцев.

— Люди моей страны верят, что ночь для джинов и призраков, а день для людей. Джины могут являться нам в любом виде и в любой форме. Как-то раз я видел такого. Голова животного, а тело человека, но худое и дряхлое.

С Рашидом я впервые ела традиционные оманские сладости, которые продаются прям в тарелках. Делают их из крахмала, сахара, молока, меда, шафрана и орехов.

В каждом магазине, мечети и в гостях — всегда предлагают кофе. На мой вопрос, почему так, Рашид ответил, что оманский кофе у них — это предмет чествования гостя.

Я впервые увидела традиционные оманские рестораны, состоящие из длинного коридора, по обоим сторонам которого кабинки с дверцами, рядом стоит обувь гостей.

В Маскате он провез меня по смотровым площадкам, мимо Главной мечети, Оперы и пляжа Шатти.

В это же время пишет мой хост, что задерживается на работе и лучше мне поискать кого-то другого. Уже вечер, мало шансов, что меня кто-нибудь из тех, кто ответил, еще примет. Но Рашиду я об этом не сказала, он был уверен, что после Матрах-базара у меня будет крыша над головой. Мы распрощались, и он уехал.

Договорившись с одним из торговцев о том, чтобы сбросить у него монстра, я пошла гулять по улочкам арабского рынка. Восторг меня захлестывал, тут было всё — серебряные украшения, традиционная одежда, глиняные курительницы, благовония, духи, специи, статуэтки — и всё это приправилось местным колоритом неспешно прогуливающихся арабов.

Зашла в одну такую лавочку, вышла уже с пакетом, как так получилось? Всё как в тумане. Ну ладно, не совсем так, мне понравилась абайя с вышивкой и бисером, с 15 риал сторговалась до 8 (1600 рублей), не смогла себе отказать.

В девять вечера рынок закрылся, вариантов по жилью не появилось, да еще и телефон сел, поэтому пришлось идти по набережной, пока не нашла укромное место — с одной стороны гора, с другой 1 пара огромных деревьев, там и встала с палаткой.

***

Наутро собралась и только через достаточно продолжительное время удалось затормозить первую машину. Девушка меня провезла пару километров, если учесть, что мне Маскат нужно весь пересечь поперек, чтобы выбраться на нужную дорогу, то это было прям спасением.

Вторым остановился Амир. Он оказался капитаном корабля, через три часа у него начиналась работа, поэтому всё свое свободное время он посвятил мне.

В Омане распространены индийские забегаловки с едой, как накануне мне приносили в ночи, которая выдается в пакетах и без приборов, так и другие забегаловки под названием Coffee Shop. Мы выпили там по традиционному чаю с молоком и разделили лепешку, которая делается из яиц с мягким сыром и оманскими чипсами.

Я в своем рюкзаке недосчиталась адаптера, а он оказался прям необходим там, где розетка с тремя отверстиями. Мы зарядили меня в «Икее», я прям понастольгировала, а после купили адаптер за 1,5 риала в точке у друга Амира. Карты не принимали, наличка в машине. За меня заплатили, а после, когда я добралась до денег и отсчитывала, чтобы рассчитаться…

— Ноу, зис фо ю фри. Велкам. (Нет, для тебя бесплатно, не за что. — Прим. ред.)

На этом мы и распрощались. Такой классный мужик был. Вот знаете, хватает пяти минут общения, чтобы понять, в каком русле продолжать разговор. С кем-то легко и не паришься от вопросов о наличии мужа, а у других наблюдаешь какой-то странный блеск в глазах, ну а дальше вопросы подтверждают направление их мыслей. Приходится всё время контролировать всё подряд — следишь за движением машины на карте, ответы свои, его движения, в общем, стрессово немного. Так вот, с Амиром было легко, мы обменялись инстой*, пожали друг другу руки и распрощались.

Следующим меня подвез таксист до выезда на трассу, по пробкам дорога заняла не меньше часа. На прощанье он только тронул меня за подбородок и распрощался, не знаю, что это у них, может, всё же какой-то вежливый знак. Хотя не-е, чего это я, вряд ли бы они так трепали своих женщин. Но тут уже смысла не было вставать в позу — я на трассе, ведущей в Низва.

Пять минут — и тормозит черная «Тойота». Водитель живет рядом с Низва, поэтому следующие два часа мы провели вместе.

— Я тут бизнесом занимаюсь, на десять минут заедем в кафе, кофе попьем и дальше… Кстати, это мое кафе. А чего ты золота не носишь? Где ночевать будешь? Я могу гостиницу снять. Какое у тебя лицо красивое.

И берет меня за подбородок.

Тут уже и взгляд читается, и желание до меня коснуться. Приходится всё время быть начеку и объяснять, что трогать не нужно, давать уклончивые ответы и подглядывать на карту в надежде скорее уже доехать.

Итак, Низва, вбила в поисковик — тут стоит глянуть форт и базар. Ну а дальше снова буду выискивать укромное место для палатки, так как хосты остались глухи. Завтра хочется совершить небольшой трекинг в сторону горы Эш-Шем, ну а там утро покажет.

***

Шесть утра. Просыпаюсь от того, что чувствую на себе чей-то взгляд. Прошлую ночь я провела на частной территории. Не найдя никакой бесхозной посадки, я добрела до пустующей территории, огороженной забором, где не было даже ворот, а только пальмы в глубине участка. Решила палатку не раскладывать на случай, если придется быстро делать ноги, я ж не знаю, а вдруг соседи решат полицию вызвать. Поэтому старалась не произносить ни звука и телефоном не светить.

А тут смотрю — стоит, смотрит, потом, видно, пришел в себя и показывает жестами, что всё в порядке и я могу продолжить спать. А сам пошел к пальме, снарядился и забрался на нее по веревке, потом подтянул корзину и принялся собирать финики. Скорее всего, это был нанятый работник.

Но сон уже как рукой сняло. Я засобиралась, чтобы выдвинуться в сторону Бахлы.

Помните, я под вечер писала в Маскате хостам, после того, как мой внезапно слетел? Тогда сел телефон, и я не знала, что двое ответили и всё это время были на связи. Узнав, что мне пришлось спать на набережной в палатке, а сейчас я в Низве, один из них созвонился со своим другом, и вот меня уже ждали в Бахле, городе в получасе езды от того места, где я сейчас.

«Я инвалид, ножка болит, сделайте одолжение, войдите в положение» — помните такие слова из детской книжки про муравьишку? Вот примерно так я себя ощущаю, и всю дорогу они у меня крутятся на языке. Мои передвижения из-за этого стали предельно медленными, и каждый шаг отдается болью всё в той же стопе.

Но идти мне пришлось недолго, совсем рядом удалось затормозить машину, которая ехала в Бахла. Водителем оказался индус, который тоже зареган на Кауче (на Каучсерфинге, это онлайн-сервис гостеприимства, соцсеть для путешественников. — Прим. ред.). Тут же мне, показав свою страницу, оставил номер на случай, если я еще буду искать жилье.

Интересненько, то никого, то в один день четверо ждут меня по разным городам.

На месте меня встретил Амар, молодой парень 20 лет, но с непохожими на молодых манерами воспитания. Первым делом я побежала в душ, а когда вышла, меня уже ждали на полу, на подносе, фрукты и кофе.

— Не стесняйся, проси, что захочешь, я здесь, чтобы сделать всё, чтобы ты была довольна.

Пообщавшись подольше, я поняла, что снова встретила человека с масштабом личности, обожаю таких людей. В 7 лет он потерял отца, и дядя Абдула заменил его. На фотографиях в его доме я вижу мужчину и мальчика, мчащихся на красивых белых лошадях, в традиционных оманских одеждах, стоя на седле. В этот спорт Амара привел дядя, он же отправил его когда-то на Филиппины, чтобы тот изучал английский. Парень к своим годам побывал уже в разных странах, и его взгляды на традиционный устой Омана были чуть расширены.

— Ты в Таиланде был? Встречал там ледибоев?

— Я в клубе, ко мне подсаживается мужик, с бородой, одет соответствующе, подмигивает и женским голосом произносит: «Давай я сделаю тебе массаж с окончанием?»

Всё это Амар сопровождает жестами и активной мимикой, он мне не оставил ни единого шанса, чтобы не засмеяться до слёз.

Сейчас он доучивается на гида, чтобы водить в трекинги туристов, как раз сейчас начинается сезон. Живет он в доме со своим старшим братом, а напротив забор — это его грендма и грендфа (бабушка и дедушка). Мама живет в 20 минутах езды, куда мы и направились на обед. Она работает в больнице, и после работы Амар всегда к ней заезжает.

— Ты не сказал, что твой друг — это девушка.

Такие слова своей ма мне передал Амар, после того, как мы распрощались с ней. Оказывается, он просто сказал, что заедет с другом. Но неловкости не было, просто забавный момент, от которого мы снова посмеялись.

По пути мне показали старинную стену, которой обнесен весь город и она уже под защитой ЮНЕСКО.

А после мы направились в форт Джабрин. Это собственность его дяди, он там является главным инвестором, и всё, кроме стен форта, принадлежит ему. Помимо этого, и мечеть султана Кабуса в Маскате — это тоже его. А это, на минуточку, главная достопримечательность столицы, и отличается своим размахом и красотой.

Так вот, в Джабрин Амар когда-то работал гидом и наше передвижение по форту сопровождалось интереснейшими комментариями о жизни султана и его семьи.

Отличают это место расписные потолки с лепниной, где нанесены слова из священных писаний и стихи, славящие пророка. Две комнаты султана для отдыха, где окна смотрят друг на друга, а наверху его личные покои. Когда он поднимается, то с одной стороны стен читает слова из Корана, а спускаясь — с другой (на стенах виднеются высеченные буквы). На лестнице, ведущей в покои, есть одна ступень с решеткой, которая на ночь убирается, чтобы в темноте недруг провалился в неё.

Везде длинные колодцы, по одним поднималась еда с нижних этажей кухни, по другим подавалась вода, заливался резервуар, и если повернуть краник, то была возможность принять душ. Если под ним развести пламя, то даже горячий душ. Вдоль стен узкие полоски решеток — тут солдаты лили горячее финиковое масло, если прорывался враг через ворота, или воду, если их пытались поджечь.

Много можно рассказывать об этом месте, чего я не узнала бы, не будь рядом Амара. С которым мы после направились на конюшню — ему нужно было найти человека, который должен был переподковать его лошадь. Точнее, одну из его лошадей.

А после, на Спайдере, так Амар называл свою машину, мы поехали на окраину города, поднялись на гору, оттуда открывался красивый вид на огни вечерней Бахлы.

— В любой день, в это время, тут собираются мои друзья для вечерней молитвы, я отойду ненадолго, а ты пока понаслаждайся видом.

Такое интересное сочетание юношеской непосредственности, шутливого общения и глубокой веры. Не было ощущения, что передо мной совсем юный молодой человек. Благодаря его заботе, казалось, что он уже достаточно зрел, но этот огонь в глазах, который зажигал всех вокруг, выдавал в нем неутомимую жажду жизни, и в этот момент я не ощущала разницы в возрасте и так же заразительно смеялась от его шуток.

*Instagram — экстремистская организация, деятельность запрещена на территории РФ.