Дневник кругосветки. Как ростовчанка автостопом добиралась до Грузии, а оказалась в Чечне

Ростовская путешественница Гала отправилась в кругосветку. Она планирует объездить Азию и добраться до Африки. Раз в неделю Гала будет рассказывать на 161.RU о своих приключениях в дороге. Публикуем второй выпуск «Дневника кругосветки». Первую и вторую главу этой истории мы публиковали ранее. Выехали с подругой на трассу, вроде не в первый раз, но все равно немного сердце начинает стучать сильнее, она просит запомнить меня молитву, я произношу «с Богом» и удаляюсь, чтобы выбрать удачное место для стопа. За сегодня мне нужно проехать более 500 км до Ессентуков, где меня уже ждет другая подруга и тоже с именем Наташа. Не проходит и 5 минут, как тормозит белое арендованное авто, за рулем которого сидит молодой парень в очках со светлыми кучерявыми волосами. — Ты, наверное, долго стояла? Смотрю, по такой жаре, с тяжелым рюкзаком, жалко стало, решил забрать. Я Илья. — Гала. А ты откуда едешь или куда? — Возвращаюсь с моря домой в Краснодар, ездил на денек покупаться. — А сам родом оттуда? — Нет, с Хабаровска, родители переехали, когда мне было лет 15, это уже 11 лет я здесь живу. — И как? Нравится на юге? У вас же, наверное, совсем холодно. — Нет, лет 10 назад так вообще ощущалась разница, люди злые, неприветливые, мало кто улыбается, сейчас уже в городе много приезжих, перемешались все, поэтому так не чувствуется, но все же я свой город больше люблю. Да и море там лучше, вот в августе собираюсь на наше Японское, Черное оно ж совсем никакое, жизни в нем мало, в отличие от нашего. Там мы с друзьями выбираемся на дикие пляжи, отходим подальше от лежащих на солнце нерп и плаваем, правда, надо следить, чтоб акулы не подплывали. — Подожди, акулы? Ты серьезно? — Да, на оборудованных пляжах натягивают сети от них, а мы ж на диких, постоянно нападают, пишут. Так это что, на меня когда-то нерпа чуть не напала. Ловил я мидий, может, заплыл на ее территорию, да кто ее знает, что в голову ударило, вроде и прикормленные там, но все же слышу под водой, как плывет на меня с жутким криком, так я с такой скоростью в лодку запрыгнул, что сам удивился, у них хвосты, как лезвие, острые, они ими бьют и рассекают добычу. Повезло мне тогда. Вот кстати, раз уж о мидиях заговорили, ваши вообще ничто по сравнению с нашими, которые с ладошку, а каких ежей морских ловим, ум-м-м-м. Ты знала, что у них бывают свои какие-то войны — у мидий и ежей, они друг друга постоянно поедают. — Вот эти вот милые ракушечки могут кого-то поедать? Да что у вас за местность такая? Кровожадные мидии, ежи, акулы, нерпы-убийцы, кого еще упустил? — Медведей. Так-то мы часто их встречаем, когда по рекам сплавляемся, но запомнился один случай, выехали мы группой на природу, наловили рыбы, прикопали ее метрах в 10 от лагеря и легли спать. Ночью проснулись от каких-то звуков, видим, мишка нашу рыбу подкапывает и ест. Ну так наш главный, недолго думая, схватил палку и на него побежал. — Чего? С палкой на медведя? — Ну а что он наш улов поедал, решил защитить, так-то мишки обычно пугаются такого, а этот остался на месте и, когда одной лапой хорошего леща отвесил главному, только после этого ушел. Пол-лица тогда ему снес, так и остался обезображен. Но эта ситуация его не отвадила, до сих пор так выезжает на природу, только за это время получил разрешение на оружие и всегда с собой ружье берет. Добравшись до развилки на объездную Краснодара, мы прощаемся с Ильей, и я снова поднимаю руку. Тормозит российский автопром с настежь открытыми окнами, откуда выглядывают два мужчины неславянской внешности с оголенным торсом, в такую жару удивляться этому не приходится, но что-то в их взгляде мне не понравилось. Сказав, что мне не в ту сторону, куда и им, я продолжила стопить дальше… На самом деле были мысли не описывать свои подозрения, мне кажется естественным, что я выбираю, с кем ехать, но друг мне сказал, что это не так, по моему описанию, кажется, что по дорогам ездят одни «розовые пони», важно показывать людям, что в каждую машину прыгать не стоит, всегда должна быть включена чуйка, в общем, стараюсь полагаться на интуицию. Стою на трассе, вытянув руку. Тормозит газель, за рулем молодой парень Акбар, который перевозит строительный товар. Направляется в сторону Ростова, но километров 20 меня получается ему провезти. На заправке приносит мне ледяную закрытую бутылку воды, которую я с благодарностью принимаю и сразу же прижимаю к себе, чтобы хоть немного охладиться в такое пекло. Обмениваемся контактами, и я снова выхожу на дорогу. Интересное наблюдение, что мне много встречается водителей, которые потом еще в течении дня беспокоятся, доехала ли я, села ли, все ли хорошо, нормальный ли другой водитель, так и Акбар писал в чате, пока я не добралась до точки назначения. Моя благодарность таким людям просто безмерна, какой же нужно быть широты души, чтобы беспокоиться о совершенно не знакомом тебе человеке. Потом я проехала с Анатолием до хутора Ленина, это был приятный мужчина в возрасте, который выезжал «в город» (в данном случае в Краснодар) по делам и теперь возвращался домой. — Я Ваня, садись, может еще и этого стопщика подберем? А нет, он какой-то грязный, тогда поедем дальше. Я могу тебя до Кропоткина подвезти. На меня смотрит водитель приятной внешности с искрящимися глазами и подкупающей улыбкой. — А сам куда направляешься? — Еду с сестрой обменяться машинами, на той у меня велосипед сверху крепится, чтобы дальше на фестиваль. — Как интересно, что за фест? — Я ж айтишник, дома постоянно, а это в прошлом году еще наткнулся на рекламу, съездил, понравилось, вот и снова туда. «Бессонница», фестиваль авторской анимации в Калужской области, говорят даже, что это наш российский аналог «Бёрнинг Мэна». Огромная территория в лесу, куча инсталляций, я ж когда ехал только, думал, что там те, кто прется по Рику и Морти, но в действительности это оказалось настолько круто. Днем, как и везде, — практики, йога, мастер-классы, а ночью, до 4 утра, там начинается совсем другая жизнь, от того и название такое. Помимо того, что они в конце, как на «Бёрнинге», сжигают огромного слона из соломы, так у них и других куча традиций, например, там проходит карнавал, а еще в 3:56 обряд Клещения. — 3:56? — Ага, не спрашивай, сам этого не понимаю… — Клещения? Как Крещения? — Именно, в земле выкопан огромный клещ, от него нужно голыми переплыть на другой берег реки, чтобы на острове найти другую фигуру клеща и получить там ответы на вопросы, с которыми ты заходишь в этот обряд. Каждое утро человек 30–40 его проходят, жаль, в прошлом году я только в последний день о нем узнал. — Мне сейчас уже в Ессентуки надо, но по возвращении я бы съездила на этот фест. — Кстати, слышала песню про грезы Кисловодска? Думаю, сейчас прям в тему тебе придется. И под Ванины напевы мы доезжаем до развилки на Армавир. Чуть отхожу от заправки и начинаю стопить снова. Останавливается машина, заглядываю, там сидит тучный мужчина лет 40 с небрежной всклокоченной шевелюрой и, достаточно сильно заикаясь и шепелявя, мне говорит: — Подвезу, если найдем с тобой общий язык. — В смысле общий язык? — Ну если мы с тобой подружимся. — Так-то я достаточно дружелюбная, но, наверное, дождусь другую машину, всего доброго. И удаляюсь, давая понять, что нам не по пути. Тормозит фура, за рулем совсем молодой парень, который помогает мне закинуть в салон моего «монстра» и подняться самой. — Называй меня просто Жорик. Тебе повезло, я еду прямо в КМВ. Моим новым водителем оказался казах из Астрахани. Из разговоров я поняла, что его очень задевает отношение других русских, которые, слыша его астраханский акцент и видя слегка раскосые казахские глаза, принимают его за жителя Средней Азии и ведут себя достаточно высокомерно с ним. Каждый раз ему приходится доказывать, что он русский и родился тут. От него же я впервые узнала про езидов, на одного из них он когда-то работал, и я сразу полезла гуглить. Оказывается, это достаточно закрытый народ, который вобрал в себя понемногу из разных верований, включая солнцепоклонничество. Они чаще встречались в Сирии, Ираке, Турции, но из-за военных перемещений сейчас встречаются также в России, Грузии и Армении. До КМВ мы так и не доехали, Жорик нашел отстойник, где мы и встали на ночь. — Завтра тебя до Лермонтово довезу, а пока ложись на мою кровать, а я тут на сиденье расположусь. Не бойся, я к тебе не полезу, я не такой. Голодная? Может, пирожок или хотя бы сок будешь? Я отказываюсь, ссылаясь на поздний час, и погружаюсь в сон. Проснувшись, мы выдвинулись снова в нужном мне направлении, отмечая изменившийся пейзаж и наслаждаясь видами первых гор. На часах только 9, а асфальт уже успел раскалиться так, что при удалении от машины она стала походить на мираж, слегка покачивающийся в потоках горячего воздуха. Я оставила своего водителя, он встал вдоль трассы досыпать, а я пошла дальше. Остается всего 20 километров, торможу машину. Мне повезло, водитель оказался из Ессентуков и, узнав о моем путешествии, решил довезти меня прямо до подъезда подруги. А по пути он вспоминал свою учебу в Ростове и жару, когда сандалии к асфальту липли. А ничего-то и не изменилось. Я снова сюда вернулась, в Ессентуки, не была тут два года, решила позволить отдохнуть себе и после выезжать в сторону границы… И вот, с наступлением дня Х, мне снова предстоит дорога. Никак не могу привыкнуть к стопу, каждый раз предательски стучит сердце, иду вдоль дороги, а сама молитвы про себя читаю. Вот и на этот раз подруга со всем своим семейством меня вывезли за пределы Пятигорска, мы обнялись, а я чувствую, что не хочу отпускать, еще чуть-чуть и расплачусь от трогательности момента, все ж отпускаю и удаляюсь, главное — не обернуться, потому что тогда все, чувства нахлынут. Иду, оставляя за спиной своих близких, тех, кого люблю, кто любит меня, глядя только вперед, не оглядываясь. Первым тормозит приятный парень, оказывается ему всего 22, он едет к родителям. Аврам занимается обклейкой машин, такой молодой, но уже знающий, чего хочет. Потом проехала треть пути до границы с Анзором. Он работает техником в саду, точнее, он занимается установкой техники в яблочных садах, и, пока он рассказывает мне о том, как они защищают деревья от града, я думаю: вот сидела бы я в своей каменной коробке и не было бы у меня такой возможности узнавать, как живут люди, чем они дышат, открывать для себя новые профессии. Не устаю повторять, что каждый просто с невообразимым космосом внутри, и, если убрать наносное, то открываются любящие, открытые, самоотверженные люди. Человек дороги — он ведь как священник, ему доверяют, только он поймет устремления, не осудит, так еще и приободрит. Анзор свернул на Назрань, а я пошла вдоль трассы на Владикавказ. Ощущение, что где-то рядом скотобойня, стоит невыносимая вонь, так еще и ветер поднялся, закручивая тучи пыли, а заодно и мои волосы, как на кулак. Останавливаю что-то похожее на шестерку, впереди двое, вроде пару километров смогут довезти, протиснулась сзади между какими-то пакетами, молчим, старик сосредоточен на дороге, а второй, тот что помладше, слушает в наушниках музыку. Фух, есть время отдохнуть. И только я начинаю немного кунять, как мне говорят, что уже доехали. Остановились на повороте в какую-то деревню, о цивилизации говорят одиночно стоящий магазин и пара уличных псов. Снова поднимаю руку, и сразу же тормозит большой черный джип. — Смогу вас практически до Владикавказа подвезти. Меня зовут Джабраил. Сажусь в машину и первым делом замечаю на экране компьютера остановленную аудиокнигу «Идиот» Достоевского. Выбор оценила. На приборной панели стоит фигурка Бэтмена, а на меня смотрит мужчина с большой черной бородой и в черных одеждах. — А куда ты сам направляешься? — В Чечню, домой возвращаюсь. — Я рассматривала возможность побывать у вас, но если бы я была с мужчиной, а так одной, думаю, небезопасно будет. А ты кем работаешь? — По призванию я гид по Кавказу и Чечне, показываю, что у нас абсолютно безопасно. Никто там вас и пальцем не тронет, так еще и приютят и накормят, у нас очень радушные люди при кажущейся суровости. Я только лет в 20 начал интересоваться нашими обычаями и бытом, а до этого, с началом войны, моя семья переехала в Ярославскую область. Где я и проучился с 3 по 11 класс. Родители занимались нашим выживанием, а я и не знал о себе особо ничего до тех лет и не мог понять, какими такими действиями заслужил предвзятое к себе отношение. А оно было. Работала у нас в школе тогда учительница русского и литературы, так она с самого начала меня невзлюбила, хотя повода ей не давал. Я привык, что на меня тогда смотрели не как на человека, как на ребенка, беженца, а как на того, кто совершил что-то плохое, но мой детский мозг не мог понять, чем именно я успел провиниться. Меня судили не за мои поступки. Эти издевки со стороны учителя продолжались, пока у нас в школе не появился психолог, ставший нашим классным руководителем. Она изменила отношение к чеченцам сначала у нас в классе, а после, не знаю уж о чем они общались в учительской, но и отношение ко мне учителя по русскому развернулось на 180 градусов. Когда я вернулся в Чечню, то рьяно начал изучать нашу историю, вы знали, что такой суровый характер был нами приобретен за те сотни лет, когда велась война за территорию. От Черного до Каспийского морей пролегает горный хребет, который разделяет эту часть суши и был естественной защитой, один только маленький перешеек позволял пройти их там, где Дербент. Идеальное место, на которое покушались многие и в завоевании которого мешали только чеченцы, жившие на тех территориях. Нам постоянно приходилось защищаться, защищать свой дом. Мы являемся автохтонным народом, как и грузины, черкесы и другие, которые исторически всегда проживали тут. А недавно генетиками было выявлено, что наш народ существовал здесь и 7 тыс. лет назад, даже сохранились сведения о протоязыке. — Я знакома с женщиной, которая в узелковой письменности раскопала информацию о протоязыке Хоэры, при изучении которого в Институте Мозга, совместно с Черниговской, выявили, при его протяжном произношении, влияние на организм и включение механизмов на самоисцеление. — Знаю о таком, что-то подобное выявлено и при чтении Корана, именно поэтому муллы его поют при намазе. — Как же интересно вот так ехать и узнавать в дороге от разных людей что-то новое. Сидя в квартире, я бы никогда не узнала ничего подобного. Вот совсем недавно, например, я впервые услышала о езидах, оказывается есть такая закрытая народность. — Да, я знаю. Ко мне вот на экскурсию как-то, не так давно, приезжал парень, похожий на древнего грека с фресок с кучерявыми волосами и кучерявой бородой, который сказал, что он ассириец, и поведал, что когда-то они были захвачены государством Урарту и с тех пор являются кочевым народом. Знаешь, чеченцы — это вечно гонимый, но свободолюбивый народ, который просто не хотел ни перед кем прогибаться, воспитавшие в себе суровый дух и жесткий характер. У нас не принято проявлять публично чувства, отец никогда не обнимет своего ребенка, мужчина не возьмет девушку за руку на людях, у нас патриархат, но с уважением к женщинам. Об этом я и рассказываю в своем блоге, о безопасности, о щедрости нашего народа, об уважении и тактичности. — А могу я поехать с тобой? — Конечно. Мы въехали в город, и мне сразу бросились в глаза разнообразные здания с яркой вечерней иллюминацией. Женщины в красивых разноцветных платьях в пол, с покрытой платками головой, это было так гармонично, что я не удержалась, чтобы произнести: «Какие же они красивые». Джабраил провез меня по центру, показывая и рассказывая о каждом здании, о каждой мечети. К слову об этом, он поведал, что у них есть негласный закон, когда путник обращается в мечеть с просьбой переночевать — ему не могут отказать. Был случай, когда два блогера-туриста, снимая все на камеру, попросились, их разместили, чему они были очень удивлены. Я знала об этом, что в любые монастыри и храмы можно проситься, чаще всего не откажут, но, так как опыта подобного рода не было, у меня загорелись глаза попробовать. Джабраил довез меня до главной мечети города, достаточно туристическое место, где есть отдельный вход для женщин, с возможностью переодеться. Пожелал удачи, оставил свои контакты, чтобы обратиться по любому поводу, еще раз попросил прощения, что его условия, к сожалению, не позволяют меня принять у себя, и уехал. Я подошла к женщинам на входе, аккуратно переступая через полчища саранчи, которая, как воробьи на жердочках, сидела вдоль всего здания, и обратилась к той, кто, на мой взгляд, была похожа на служительницу этой мечети. — Нет, вам нельзя, такого прецедента еще не было, это невозможно. Спорить не стала, возможно, для женщин таких правил еще нет, подумала я, но, раз уж пришла, то надо посмотреть, что внутри. На входе бабулечка с грустным лицом выдала мне изумрудного цвета халат, серую косынку, указав на то, что волосы все должны быть спрятаны. — Все вещи, рюкзаки, поясную сумку оставляй здесь, у входа. Я оглянулась в недоверии, заметив толпы туристок, которых местные гиды все подводили и подводили. — Не переживай, никто тут ничего не возьмет, ладно, если уж так настаиваешь — поясную сумку оставь, только дай, я ее проверю. Заходи. Я вошла вовнутрь и сразу очутилась на лестнице, ведущей на второй этаж, там, отдельно от основного зала, мужского, но с видом на него, располагались женщины. Кто-то лежа на полу молился, другие стояли на коленях, были те, кто просто сидел на мягком ворсе и общался с подругой, некоторые снимали на телефон. Основной зал представлял собой большое купольное помещение, с расписными потолками, и арками, и гигантской люстрой, свисавшей прямо до самого низа. Я посидела там на полу в приятной прохладе и после уже вышла из здания. Взяла свои вещи, все так же стоящие на том же месте, и побрела через площадь в сторону пешеходного бульвара. Связи нет, когда я еще планировала ехать в Грузию, я позвонила своему оператору, объяснила ситуацию и спросила совета, какой поставить тариф, чтобы у меня не появилось задолженностей и я не потеряла сим. Мы выбрали нулевой тариф и защиту от потери номера. Но кто ж знал, что этот тариф заработает сразу, а не после прекращения действия моего, уже оплаченного до конца месяца. Таким образом, я очутилась в Чечне без возможности осуществлять исходящие вызовы и с отключенным интернетом. Добрела до лавочки, стоящей далеко от чужих глаз и повернутой спиной к прохожим. Устала от дороги, и сил думать над тем, как поступить дальше, не было. Я просто села, поставила рядом своего «монстра» и начала листать фотографии на телефоне, наивно отодвигая мысли о предстоящем ночлеге на потом. 22:00, время есть, что-нибудь еще придумаю, но подумаю об этом немного позже. — Это твой рюкзак? Ты путешествуешь? Выдернул меня из моих размышлений чей-то голос. Я подняла глаза и увидела молодого парня с маленькой рыжей бородкой и пронзительными карими глазами, придерживающего свой велосипед. Мы разговорились, я рассказала, как сюда попала, куда следую, и на вопрос, есть ли мне где заночевать, честно ответила, что пока не придумала. — Я отведу тебя к себе, не бойся, сам не останусь, живу на соседней улице, а этот дом пустует. У меня в голове все еще слышались слова Джабраила: «Люди у нас добрые, отзывчивые, если предложат ночлег — соглашайся, ни голодным, ни без крова тебя в любом случае не оставят. И ко всему, и пальцем никто не тронет». Это так непривычно, читается в моих глазах недоверие, а есть ли у меня выбор? Ну наверное, можно взять у кого-то вайфай, найти еще другие мечети, попроситься туда, что еще? Можно, на крайний случай, внаглую, разложить палатку в парке. Но ведь Джабраил говорил… да и тут вроде глаза добрые… — Хорошо, я с радостью приму твое предложение. — Пойдем пока погуляем, я покажу тебе наш бульвар. — Но у меня рюкзак тяжелый, он не способствует появлению желания погулять. — Оставляй тут, на лавке, я припаркую свой велик рядом, чтобы ты не переживала, не бойся, у нас никто не возьмет, ты хоть машину открытой оставишь — у нас абсолютно безопасно. Я снова недоверчиво посмотрела на своего нового спутника и решила поступить, как он сказал, но рука все равно потянулась за тем, чтобы это сфоткать, вдруг потом придется показывать в полиции, как выглядел мой рюкзак перед кражей. — Я Вадуд. Так началось мое знакомство с чеченским гостеприимством.