«Тут жизнь пахнет ржавчиной и пылью»: репортаж с барахолки в парке Горького, где деды спорят о Риме под Леди Гагу

Воскресное утро в Ростове начинается не с кофе, а с лязга железных тележек в парке Горького. Здесь, под сенью старых деревьев, раскинулось то, что официально называют «ярмаркой выходного дня», а в народе — просто барахолкой. Корреспондент 161.RU провел здесь несколько часов, чтобы понять, как устроена эта «машина времени» и почему в обед карета превращается в тыкву.

Запах парка Горького в эти часы специфический. Это не аромат сладкой ваты или попкорна. Это плотный, почти осязаемый запах ржавого железа, пыльных книг и чего-то очень старого.

— Не сдавайтесь, не тушуйтесь, здесь люди разные, всяких увидите, — напутствует меня мужчина, раскладывающий на газетке старые значки.

И он прав. Контрасты здесь на каждом шагу. На одном краю аллеи почтенные дедушки в кепках, сощурившись под южным солнцем, сосредоточенно решают судоку. На другом — из хрипящей колонки несется Bad Romance Леди Гаги. Продавцы включают попсу погромче, «чтобы не было скучно», и под этот абсурдный ритм ведут торговлю артефактами из другой эпохи.

Здесь не просто жарко — солнце буквально вгрызается в плечи. В парке Горького марево дрожит над аллеями, но торговлю это не останавливает.

Барахолка здесь — это хаотичный, но живой организм. Здесь нет строгих витрин: товары разложены на шатких складных столиках, на старых советских газетах, а то и вовсе прямо на пыльной плитке, на расстеленных платках и одеялах. Чтобы рассмотреть «ассортимент», приходится кланяться каждому прилавку.

Под ногами — настоящая «всякая всячина»: ржавые пассатижи соседствуют с изящными фарфоровыми балеринами, окаменелые ракушки, вросшие в камень тысячи лет назад, лежат рядом с выцветшими открытками из ГДР и предметами из Монголии.

Общение с местными «бизнесменами» — это отдельный вид аттракциона. Ощущения как в той самой сцене из «Американского психопата», где эмоции меняются за доли секунды. Вот продавец мягко, почти любя, говорит: «Девушка, можете взять посмотреть, не стесняйтесь». Но стоит нашему фотографу подойти чуть ближе, как тот же человек внезапно взрывается градом ругани и буквально орет, прогоняя «папарацци».

А через пять минут этот же мужчина, остыв, уже философствует, смеется с нами и пытается быть довольно милым. Рядом сидят дедушки и беседуют о женщинах, любви, переводя тему на… Древний Рим.

— Любой рынок — это прежде всего общение, это познание мира, — говорит другой продавец. — Я на пенсии уже 40 лет, прихожу сюда за свежим воздухом и разговорами.

На вопрос «почему вы здесь?» один из продавцов, которого мы уже встречали на аналогичной точке на Станиславского, отвечает коротко:

— Здесь больше нравится, чем в магазине. Здесь жизнь.

Здесь не просто продают — здесь живут. У рядов с ручной работой, где выставлены резные нарды и кожаные ремни, стоит густой гул. Продавцы — люди многозадачные: они одновременно умудряются торговаться, дымить сигаретой, спорить о политике и уплетать обед.

Запах жареного теста смешивается с ароматом старой бумаги. Люди едят прямо за прилавками, не отходя от товара. Между рядами — деды, оккупировавшие скамейки: у одних в руках газеты с судоку, у других — костяшки нард. Жара их не берет, у них своя важная миссия — «пересидеть» зной и дождаться своего покупателя.

Рынок живет воспоминаниями. На прилавках много алкоголя — самого разного, от коллекционных бутылок до того, что «для внутреннего употребления», и целая россыпь сигарет. Здесь и советские пачки, и те самые «визуальные коды» 90-х.

— Люди курят и детство вспоминают, — объясняет продавец.

Цены кусаются. «Дорого для рынка», — шепчутся прохожие, глядя на ценник в 2500 рублей за украшения ростовского завода.

— Завод делает дорого, потому что качественно! — парирует хозяйка прилавка.

У «янтарного» прилавка своя личная драма. Продавец рассказывает, что его основные клиенты — китайцы.

— Я их язык уже почти понимаю, — хвастается он. — Но вот с английским беда. Как-то по незнанию обратился к афроамериканцам на «запрещенное слово». Ох и конфликт был! Еле разрулили, но теперь я осторожнее.

Персонажей на рынке — на несколько романов хватит. Вот женщина, чья коллекция кружек и чашек занимает три огромных стола.

— Восемь лет назад купила одну чайную пару, и всё, понеслось, — смеется она. — Сейчас у меня антиквариата столько, что дома места нет. Приходят в основном те, кто постарше — тянет их повспоминать быт.

Но не только старики ищут здесь сокровища. Встречаем 22-летнего парня. Он учится на железнодорожника, а по выходным стоит за прилавком: брат подтянул, сам уже два года в деле.

— Молодежь сейчас покупает больше, чем старики, — утверждает он. — Им это интересно, это стиль.

У ростовской барахолки богатая география. За 30 лет она кочевала с Шахматной площадки на Ипподром, а теперь обосновалась в парке. Раньше торговали только по воскресеньям, но продавцы «выбили» себе и субботу.

— Нужно держать марку, — говорят в рядах. — Чтобы люди из Ростова в Краснодар не ездили.

Здесь кипит жизнь, здесь выгодно, но к 12 часам дня сказка заканчивается. Продавцы начинают сворачиваться.

— Сегодня густо, завтра пусто, — философски замечает женщина.

К двум часам дня аллеи пустеют. Исчезает янтарь, прячутся в сумки монгольские статуэтки, смолкает Леди Гага. Остается только едва уловимый запах ржавчины и осознание того, что на следующей неделе они вернутся. Потому что, как сказал один из покупателей, которого мы уже видели в репортаже со Станиславского: «Тут просто лучше, чем в любом магазине». Пожалуй, это и есть главная тайна этого места.

161.RU продолжает следить за жизнью ростовских улиц. Ранее мы прогуливались по Станиславского и Московской. Там нам встретились удивительные «экспонаты», порой дикие разговоры и легенды местных продавцов, в которые с трудом верится.