«Представляют какого-то мясника с топором». Бывшая санитарка морга рассказала, как делает макияж мертвым

Когда Ольге Островской было пять лет, она впервые столкнулась со смертью. Умерла ее прабабушка. В семь лет скончался прадедушка. Процесс похорон от маленькой Оли не скрывали. Гробы с телами родственников стояли дома для прощания. Смерть с детства воспринималась ею иначе. В подростковом возрасте она захотела стать патологоанатомом. Но к работе с мертвыми она пришла только в возрасте 30 лет. Последний год она оказывает услуги танатопрактика.

Корреспондент 161.RU Алина Заярная пообщалась с Ольгой Островской, чтобы узнать, как устроена работа танатопрактика, с какими предубеждениями сталкиваются специалисты и почему эту профессию чаще выбирают женщины.

Ольга Островская работает танатопрактиком уже год. Она готовит тела умерших к прощанию: делает посмертный макияж, скрывает повреждения или следы болезни на теле. Островская отмечает, что профессия танатопрактика находится в тени, поэтому многие удивляются, когда узнают о ее занятии.

— Мнения разделяются. Кто-то говорит: «Ого, здорово!» А некоторые говорят: «Какой кошмар, как так можно?» — рассказывает ростовчанка.

Впервые со смертью других людей Ольга столкнулась в раннем возрасте. По ее воспоминаниям, в детские годы похороны ее не пугали.

— Когда мне было лет пять-шесть, прабабушка умерла, а когда было семь лет, умер прадедушка. Я помню, что прабабушка и прадедушка лежали дома до того, как их увезли на кладбище. Мы спокойно ходили там, как будто ничего и не произошло. Так было принято, — делится ростовчанка.

В подростковом возрасте Островская задумалась получить образование патологоанатома.

— Я не знаю почему. Просто было какое-то желание. Хочу, и всё, — вспоминает Ольга.

Родители оказались против учебы в медицинском. Поэтому Ольга получила техническое образование. Но по нему не проработала ни дня.

— Много лет я жалела, потому что упущено время. Учеба в медицинском университете — это длительный и затратный процесс. Я долго обижалась, винила родителей. У меня образование «Управление качеством на производстве». Грубо говоря, отдел технического контроля. Учиться мне было не очень интересно. Уже позже я узнала, что существует танатопрактика. И решила, что хочу попробовать, — вспоминает Ольга.

Путь в профессию она начала в 30 лет с работы санитаром в морге. Ольга прошла специальные курсы, обучилась вскрытию тел, бальзамированию.

— Работала в секционном зале, следила за чистотой там. Тела нужно было вскрыть, достать все органы, подготовить всё для патологоанатома. Потом убирала органы обратно, зашивала. После этого тело готовили к выдаче родственникам. Физически в некоторых моментах это тяжелая работа, — делится Островская.

После работы в морге она прошла курсы танатопрактика. За очным обучением пришлось ехать в Самару к известному танатопрактику Екатерине Костылевой.

— Поработав в морге санитаром, я поняла, что труд патологоанатома — не то, чем я бы хотела заниматься. У них больше исследовательской работы. Это не совсем мое, — говорит Ольга Островская.

Чаще всего танатопрактика просят сделать посмертный макияж. Специалисту нужно скрыть следы долгой болезни или увечий. Ольга показывает свой рабочий чемодан. В нем есть два фена для волос, расческа, антисептик и много декоративной косметики, в том числе накладные ресницы.

К танатопрактику умерший попадает на разных стадиях разложения. От состояния тела зависит и его подготовка к погребению. Иногда танатопрактику приходится бальзамировать тело, чтобы замедлить процесс разложения.

— Для этого используют разные составы. В основном на основе формалина. Грубо говоря, мы замещаем кровь в организме на формалин, чтобы приостановить процессы разложения. Бальзамировать можно как вскрытое тело, так и невскрытое. Через надрез на артерии вводится раствор, — объясняет Ольга.

Бальзамируют тело только в условиях морга. Процедура, по словам специалиста, «достаточно грязная».

— Это крайне некрасивая процедура для родственников, для близких. Не думаю, что кто-то хотел бы это видеть, — говорит специалист.

В посмертном макияже танатопрактик использует как обычную декоративную косметику, так и специальные средства. Ольга показывает небольшую баночку, в ней хранится танатогрунт.

— Танатогрунт — очень плотное средство. Его используют, если уже пошли изменения на коже. Он выравнивает цвет кожи. Поверх него наносится обычный тональный крем или более плотный театральный тональный крем. Использую обычные румяна, помады, тени. Иногда родственники просят нанести определенный оттенок. Говорят, например: «Она любила синие и зеленые тени». Или даже дают косметику или духи, которыми пользовалась умершая, — рассказывает Ольга Островская.

Кроме того, в работе танатопрактик использует разные масла. Их наносят на подушку, где лежит умерший, и на зону шеи.

— Часто люди подходят на прощании поцеловать человека. Масла нужны, чтобы убрать неприятные запахи. Всё-таки это смерть, изменения идут и выражаются в том числе и запахом, — говорит Ольга Островская.

Танатопрактик готовит и волосы умершего. В чемоданчике у Ольги есть спрей, чтобы скрыть седину, сухой шампунь, фены и расчески. Еще она использует танатогель. По свойствам он напоминает ботокс или филлеры. Но этот гель сделан на основе формалина и для живого человека опасен.

— Бывает, что у умершего впадают скулы или глазные яблоки. Этот гель заполняет впадины. Он достаточно густой, через шприц вводится в кожу, — рассказывает Ольга.

Повреждения на теле умерших Островская перекрывает мастихином и специальным воском. Последний перед использованием разогревают феном.

— Это нужно, чтобы скрыть, к примеру, ссадину глубокую. Такой прием сделает поверхность кожи ровной, — поясняет танатопрактик.

По ее словам, некоторые специалисты, чтобы скрыть повреждения или «собрать» оторванные конечности, используют 3D-принтер. На нем печатают недостающую часть тела. Но и эту «деталь» покрывают воском, а затем тональным кремом.

— Внешне это выглядит как кожа без повреждений. Хотя полностью повторить текстуру кожи не получится, — рассказывает Ольга Островская.

Танатопрактик делится, что иногда приходится по фото «собирать лицо по частям», если человек, к примеру, погиб в аварии. Она объясняет, что в гробу руки, туловище и ноги могут прикрыть. Но на лицо умершего будут смотреть прощающиеся.

Подготовка тела к погребению занимает разное время. Несколько часов может длиться бальзамирование, а на посмертный макияж уходит полчаса или час.

Трупного яда Островская не боится. Она отмечает, что не так близко и не так долго взаимодействует с телом, чтобы это несло опасность ее здоровью.

— Всегда использую перчатки, чтобы не было прямого контакта с телом, кровью. Надеваю маску, — делится специалист.

Близкие умерших могут присутствовать во время подготовки тела к погребению. Ольга Островская говорит, что общение с горюющими — самая сложная часть ее работы.

— В общении с близкими умерших нужно быть вежливым, понимающим и сочувствующим их потере. Для меня самым сложным еще во время работы в морге было общение с родственниками. В морге ты сталкиваешься с их болью, слезами. Мне сложно смотреть на то, как люди переживают это всё. С моральной точки зрения работать с мертвыми спокойно, а вот с их родственниками — тяжело, — признаётся танатопрактик.

Ольга отмечает, что работа танатопрактиком не для впечатлительных людей. По ее наблюдениям, чаще всего такую профессию выбирают женщины.

— Возможно, они более устойчивы. Женщинам легче справиться со скорбью, с работой с мертвыми, — рассуждает Островская.

Сама она во время работы не дает эмоциям взять верх. Но бывают исключения.

— Была одна женщина, она долго болела. В морг приехали ее дочь и внучка. Они так плакали и всё благодарили нас. Мы обнялись с ними, и я вместе с ним расплакалась, — говорит Ольга.

Непросто работать и с телами мертвых детей.

— В морге мы делали вскрытия детям, выдавали тела в маленьких гробиках. Нелегкий процесс. Как говорится, самый тяжелый гроб — это детский. Так и есть. Это сложно в эмоциональном плане, — признаётся танатопрактик.

По словам Ольги, танатопрактиков становится всё больше. Но найти работу и клиентов в этой сфере сложно. Во-первых, монополию на рынке таких услуг занимают ритуальные агентства. Во-вторых, подготовить тело к погребению могут и работники моргов.

— Нужны либо знакомые, связанные с ритуальной сферой, либо время. Не бывает такого, что ты отучился на танатопрактика и сразу посыпались заказы, — объясняет Ольга.

Некоторые танатопрактики ведут блоги в соцсетях. Но это скорее редкость. Островская в соцсетях себя не продвигает.

— Я не могу подойти к людям и попросить сфотографировать покойника до и после макияжа. Близкие всегда в шоковом состоянии, в скорби. Некорректно об этом просить и выкладывать такие работы, — говорит Островская.

Она работает сама на себя. Танатопрактик говорит, что услуга посмертного макияжа стоит в пределах 2,5–3 тысяч рублей. Стоимость может вырасти, если нужны дополнительные услуги. От 15 тысяч рублей стоит бальзамирование.

Ольга говорит, что практические курсы танатопрактики в Ростове пройти негде. Профессии обучают в Самаре, Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске. В будущем Островская планирует пройти дополнительное обучение.

— Хочется больше знаний по реставрации, по восстановлению облика умершего, чтобы браться за сложные случаи спокойно, — признаётся ростовчанка.

Сама она брать учеников пока тоже не хочет.

— Если у меня будет большой поток работы и я не буду справляться, то возьму ученика или помощника. Но пока нет, — говорит Ольга.

Поскольку ежедневных заказов, а значит, и постоянного заработка от танатопрактики у Ольги нет, она параллельно работает администратором. На второй работе занятиям коллеги удивляются.

— Говорят: «А тебе не страшно? Как ты вообще можешь это делать?» Людям непривычно. Может быть, они сами не смогли бы в морге работать. Эмоционально бы не выдержали. Для них это что-то из ряда вон. Но есть люди, которые говорят: «Ну кто-то же должен этим заниматься. Хотя ты не похожа на того, кто этим занимается». А как должен выглядеть человек, который работает в морге, посмертный макияж делает? Наверное, представляют какого-то мясника с топором и в фартуке, — шутит Ольга.

Долгое время не понимали решение Островской стать танатопрактиком и ее близкие.

— Они говорили: «Что ты такое придумала? Как ты будешь это делать? Как же ты дошла-то до такого?» Ну потом привыкли и уже спрашивали сами, как дела на работе, — рассказывает Ольга.

По ее словам, родители хоть и поддерживают ее, но со знакомыми и соседями не делятся, где работает дочь.

— Вряд ли это их повод для гордости, чтобы ходить всем рассказывать. Ну и в разговорах со мной эта тема тоже не поднимается, — говорит Островская.

Она предполагает, что полностью изжить предубеждения о работе танатопрактика не получится.

— Мне иногда говорят: «Зачем это нужно? Вот какой человек есть, таким он и должен уйти от нас». Люди не понимают, как можно вскрыть человека, достать его органы. Для них это ужасно. Но это нужно делать. Кто-то этим занимается, значит, это нужно, — заключает Ольга.