«Мы еще походим, посмотрим». Колонка о ростовском «Темернике» в 1990-е

28 января приставы временно закрыли «Темерник» — два из пяти вещевых рынков на окраине Ростова. Не работают «Первый Темер» и «Белый Темер». Замредактора Марина Рыбалкина побывала на рынке в день закрытия и вспомнила, как в 1990-е сюда приезжало за обновками по меньшей мере полгорода. Ниже — ее несерьезная колонка-зарисовка с рынка ельцинских времен.

Мне 8–10 лет, и поход на «Темерник» каждый раз похож на азартное приключение — найти цены по минимуму и выторговать по максимуму. Потому что за четырьмястами рублями вполне может стоять и 350, и 300. Как договоришься. Но мама умеет, а тебе почему-то чуток неловко при сцене торга.

Рынок встречает трусами, свадебными платьями, пирожками, какими-то мелкими цацками (спустя 25 лет ничего не изменилось). Идем вглубь, вдоль забитых одеждой рядов, сливаемся с толпой, двигаемся в ее темпе. Крепко сжимаем сумки-кошельки — подрезать могут только так, если начнешь ворон считать.

— На девочку смотрите?

Меня надо одеть к новому учебному году, а это, сами понимаете, родительская головная боль. Потому что у девочки выросла то нога, то рука, то вся девочка сразу.

Пахнет, выражусь не литературно, новьем. Это, по-моему, результат обработки ткани, благодаря которой такой запах у меня навсегда связан с «Темерником».

Ищем джинсы, футболки, блузки, обувь (и на сменку, конечно). Формы в моей школе не было, носи что хочешь, только прикрой живот и всякие непубличные места. На вырост не берем — деньги есть только на здесь и сейчас.

Находим, допустим, джинсы, меряем на той самой картонке 20х40. Символы 90-х — тамагочи, Леня Голубков и картонка на рынке.

— Как на тебя шили, а главное — немаркие, у меня в таких джинсах дети, мама, бабушка, кошка и соседи! Берите, еще спасибо скажете. Это сейчас последний писк моды!

— Ну, мы еще походим, посмотрим, — выдает мама сакраментальное.

Продавец громко молчит, убирает джинсы, чтобы через полчаса продать их нам же, потому что по классике мы возвращаемся туда, откуда ушли «походить, посмотреть».

Из соседнего павильона доносится: «Ну, жених!». Тоже кого-то в школу собирают.

Уезжаешь на большом автобусе, в котором на проветривание можно открыть разве что рот (ладно, утрирую, были и с форточками). Пока влезешь, мест уже нет, многие с баулами, все вымотаны августовской жарой. Уезжаешь отсюда примерно до мая, когда надо будет по мелочи обновиться к детскому лагерю.

***

Найти на рынке можно было все, а чего нет на этом лотке, так продавец сбегает на другую точку, там точно есть. Качество было разное — что-то рассыпалось на атомы после первой примерки, что-то носилось годами. Первое попавшееся брать не стоит, потому что через два ряда будет то же самое на 200 рублей дешевле. Толпы такие, что пока до конца ряда бок о бок дойдете — породнитесь.

«Темерник» (в народе — «Темернайк») — это символ Ростова тех лет, с его вьетнамцами (когда-то там даже директор был гражданином Вьетнама), популярностью и обилием ширпортреба. Золотое время рынка прошло, когда появились торговые центры и особенно маркетплейсы. Закономерно, что большую часть покупателей они оттянули на себя и рынок перестал был основной точкой города, где торгуют вещами. И хотя на «Темерник» еще кто-то ездит, большинство из нас теперь путешествует за товарами не по узким рядам, а по ссылкам и артикулам.