Эксперт из Индии назвал набережную Екатеринбурга «коллажем из архитектуры»

Маниш Гулати, главный архитектор MOFA Studio из Индии, приехал в Россию на большую строительную выставку-форум 100+ TechnoBuild, которая прошла на днях в Екатеринбурге. В его плотном графике нашлось время для небольшого интервью нашим коллегам из E1.RU. Архитектор рассказал, каким видит идеальный город и способны ли мы перестать строить высотки. MOFA Studio — архитектурное бюро из Нью-Дели, основанное в 2007 году. Компания известна экспериментальным подходом к проектированию. Среди заметных проектов — Национальный институт водных видов спорта в Гоа, ставший примером современного индийского архитектурного дизайна. — Насколько я знаю, вы впервые в Екатеринбурге. Знали, что его называют столицей конструктивизма? — Это мой первый раз в России вообще. Я знал многое о российской истории, но ничего не знал о российской культуре до тех пор, пока сюда не приехал. Насчет конструктивизма и зданий: я знал про само направление в теории, но, только посетив Екатеринбург, увидел, как здания вплетены в ткань города, как они реализованы на практике и как связаны с историей этого места. Мне понравился этот коллаж архитектуры из современных и исторических зданий в центре города. — Многим не нравится, что в городах посреди зданий-памятников вдруг выросло много высоток, в том числе стеклянных. Вам, как архитектору, не было больно смотреть на такое смешение? — Это очень интересный вопрос. Когда я посещаю города по всему миру, в том числе и исторические города Индии, я понимаю, что развитие современного мира невозможно сдержать и остановить. К сожалению, у нас есть в Индии примеры, где его не остановили. Но в Европе есть позитивные примеры, когда рост городов происходил в определенных рамках, регламентированных законом. Например, высота зданий, фасад, дальность расположения от исторического центра или исторических зданий. Всё это позволяет сделать неконтролируемый рост контролируемым. Я считаю, если он будет идти в определенных рамках, то это то, как современный город и должен выглядеть. — Со стороны вам показалось, что у нас всё пока контролируемо разрастается? — Мне понравилось! Как турист я вижу в основном внешнюю картинку. Внешне выглядит хорошо, но я не знаю, как люди действительно живут здесь. Насколько удобно находиться в такой среде, можно понять, только пожив здесь самому. — У современных людей и у тех, кто жил, допустим, сто лет назад, очень отличаются требования к комфорту. Поэтому планировки прошлого может быть уже недостаточно. Вы за то, чтобы внутри памятников всё менять, оставляя лишь фасад? — Мне кажется, что история живет только тогда, когда она используется современными людьми, и, конечно, для удобства часто приходится видоизменять ее, особенно внутри зданий. Я знаю примеры зданий в Вене, которые были построены 300 лет назад, и в которых для удобства были расширены кухни, были снесены какие-то внутренние стены. Стены снаружи остались теми же самыми, но внутри здание было вынуждено адаптироваться к современному стилю жизни. Если оно не адаптируется, если не появляется вот этот симбиоз между историческим и современным, то очень сложно сохранить это здание, очень сложно сделать так, чтобы оно существовало в наше время. — К сожалению, у нас в России с этим есть сложности. Если в предмет охраны входит внутреннее убранство, то что-то изменить практически невозможно, даже банальный ремонт. В итоге у инвесторов нет интереса к зданиям-памятникам, и те постепенно просто разваливаются. — Да, это очевидная проблема. Если у человека проблемы с сердцем, ему делают пересадку или ставят сердечный имплант. Если этого не сделать, человек умрет. — Я знаю, что вы сторонник функциональной и полезной архитектуры. Какими, с вашей точки зрения, должны быть современные дома, чтобы в них было удобно жить? — Самое важное, мне кажется, — это простота современных зданий с точки зрения функционального подхода. Здания созданы для того, чтобы в них жили люди, чтобы людям в них было удобно, а не наоборот. Поэтому функциональные элементы должны быть главнее декора в каких-то местах, чтобы людям, которые живут в этих зданиях, было комфортно находиться там. В этом, я считаю, главное функциональное назначение современных домов, и это объединяет их со стилями модернизма и конструктивизма. — А если говорить про планировки квартир: что вы думаете о студиях? Удобно ли это? — Я не видел студии в России, но у нас это жилье для молодых людей, только начинающих строить карьеру, семью. Мне кажется, очень важно иметь доступное жилье тем, кто не может себе позволить большую площадь на начальном этапе, поэтому нужно строить в том числе и такие квартиры, а не только большие пространства для очень богатых людей. — Давайте забудем про деньги и поговорим только с точки зрения функциональности: плюс это или минус, что в студиях всё под рукой и на виду? — В моей стране есть много проблем с мусором, с хранением, так что открытые апартаменты в Индии не работают. Например, индийскую еду невозможно приготовить на открытой кухне, потому что нужно много жарить, добавлять специи, и запах будет повсюду. Также, если мы говорим про квартиры, в которых объединены гостиная и спальня, есть различные культурные аспекты, когда девушке или женщине лучше остаться в спальне, а мужчине быть в гостиной. Поэтому у нас распространен концепт, который называется «инкрементальный дом» (постепенный, возрастающий. — Прим. ред.). Если вы — молодой человек или молодая семья, вы сначала живете в студии. Потом, если женитесь, вам нужна отдельная спальня, потом у вас появляются дети — добавляется еще одна комната. И так постепенно жилплощадь увеличивается с течением вашей жизни. Но студия — это хороший старт для тех, кто только находится в начале своего пути. — Вернемся снова к зданиям в целом. Вы сказали, что здание должно быть удобным, чтобы в нём было комфортно жить, и неважно, как оно выглядит. Но при этом сейчас застройщики стараются выделиться именно фасадами. Как мы через 50–100 лет будем из всего этого многообразия выбирать новые памятники архитектуры, когда нет единого стиля? — Мне кажется, что подходы, которые используются сейчас в части сохранения исторических зданий, будут использоваться и через 50 лет. Единственное, что изменится, — это темп развития. Новые технологии заставляют наш мир меняться быстрее, но принципы и концепты сохранения исторических зданий останутся такими же, просто сроки самих понятий устаревания и историчности будут сокращены из-за того, что развитие более современных технологий идет всё быстрее. Что касается ярких цветов, технологический рост по экспоненте привел к тому, что всё в мире стало очень ярким, кричащим, и современные поколения стремятся к простоте, в том числе к простоте в цвете. — Но от тренда на всё более высокие здания мы уже не избавимся, потому что иначе земли на всех не хватит? — Именно. Это очень важный вопрос, который мы должны себе задать: можем ли мы позволить себе не иметь высотных зданий, потому что ресурсы Земли очень ограничены? Когда мы двигаемся в сторону вертикального строительства, то экономим землю и ресурсы. Поэтому с увеличивающейся численностью населения кажется, что жить в горизонтальном формате мы сможем себе позволить, только если наше экономическое развитие будет поспевать. Мне вообще кажется, что все люди должны жить в одном высоком здании, а землю отдать лесу и животным, потому что мы не можем больше захватывать площади. Планета не справится, если мы продолжим так делать. Для меня это идеальное видение города: город как дикий национальный парк, а люди живут в одной башне и смотрят на это со стороны. — А если люди не согласятся все жить в одной большой высотке — какой выход? Сносить одни высотки и строить еще выше, либо начинать строить дома под землей? — У нас не будет выбора. Люди уже строят высокие дома и идут под землю в том числе. Мы двигаемся в этом направлении. А насчет горизонтального развития и расширения, повторю — оставьте это для природы.