«Мы боготворили ее»: известные ростовчане вспоминают школу и любимых учителей

5 октября российские педагоги традиционно принимают поздравления: страна празднует День учителя. 161.RU спросил известных ростовчан об их школьных годах, первых и любимых учителях.

Школьные годы вспоминаю с особой теплотой. Это время, когда мы все были, с одной стороны, беззаботными, а с другой — получали первые важные знания и навыки, которые потом были нужны во взрослой жизни. Я с удовольствием бываю в своей школе, когда такая возможность мне предоставляется.

Любимых учителей было много, и сегодня, увы, многие из них уже ушли из жизни. Однако их мудрые наставления остаются со мной до сих пор. Именно мои учителя повлияли на мой выбор профессии, я очень рад, что уже два десятилетия моя профессиональная жизнь неразрывно связана с системой образования. Это самая устойчивая система и большая семья — учителей Дона, которых я от всей души поздравляю с профессиональным праздником, желаю крепкого здоровья и только благодарных учеников и понимающих родителей. Я горжусь тем, что вместе с большой армией донских педагогов сопричастен к процессам развития системы образования и воспитания.

Мне очень повезло: у меня были очень хорошие учителя и педагоги. Мы с одноклассниками до сих пор встречаемся два раза в год — в феврале и летом — и вспоминаем наших учителей, с многими поддерживаем отношения. Мы помним до сих пор всех по фамилии, имени, отчеству.

Но я хотела бы рассказать о двух наших учителях. Это Татьяна Николаевна Рябчук, учитель русского языка и литературы. Она была нашим классным руководителем с 5-го по 11-й класс. Сейчас Татьяна Николаевна работает учителем в школе Новочеркасска. И это, наверное, лучший педагог-словесник, по-другому не могу назвать, которая привила нам любовь к русской литературе. Мы все в классе читали и «Мастера и Маргариту», и «Войну и мир». У меня была отдельная любовь к «Герою нашего времени». Это всё благодаря Татьяне Николаевне.

Мы писали сочинения, обсуждали и те испытания, которые выпадали на долю наших героев, и как они мучились, принимая выбор. Очень много, помню, мы посвятили времени произведениям Достоевского, особенно «Преступлению и наказанию». И я до сих пор помню все наши рассуждения о Сонечке Мармеладовой и о ее тяжелой судьбе. Татьяна Николаевна была очень молодым педагогом, когда мы ей достались в пятом классе. Она нас учила, наверное, правильно через литературу, через свой собственный пример правильным жизненным принципом. И мне кажется, во многом благодаря ее стараниям наш класс не распался до сих пор и мы поддерживаем очень теплые, дружеские отношения.

И второй человек, который тоже очень сильно повлиял на мое мировоззрение и, возможно, на выбор жизненного пути, профессии, — это Петр Афанасьевич Ушаков, наш учитель истории. У нас были уникальные уроки истории, за один урок можно было получить сразу несколько оценок, нам в журнал ставили шестерки. Мы спорили, учились формулировать вопросы, давать краткие определения, рисовали карты на доске. В девяностые, когда система образования держалась только на инициативе педагогов, Петр Афанасьевич разрабатывал сам лично большие учебные тетради, по которым мы учились. Это было очень интересно, очень творчески. И сейчас Петр Афанасьевич продолжает свою преподавательскую деятельность: он работает в школе в сельском Октябрьском районе.

Я очень горжусь своими учителями. И если прихожу в гости в школу, всегда говорю их современным ученикам, что им очень повезло с педагогами. Удивительно, что очень большой вклад в мою жизнь и формирование внесли учителя именно гуманитарии, хотя я всегда учила математику, обожала ее, точные науки, и высшее образование мое связано именно с точными науками и математикой. Но знание истории и литературы тоже очень ценно, и я благодарю своих учителей, что они этому меня научили.

Я учился в ростовской школе № 45 (сегодня это МБОУ «Гимназия № 45». — Прим. ред.). Это единственная в Ростовской области школа, где в то время со второго класса начинали изучать французский язык. Нам его преподавал Жан Николаевич Герман. На самом деле у него была фамилия Жермен, но после транскрипции в русском языке она стала звучать по-другому.

Жан Николаевич родился на севере Франции, в городе Лилле, он был сыном политэмигрантов — коммунистов, переехавших в Советский Союз. Я начал постигать основы французского с девяти лет. Жан Николаевич ставил мне и другим ребятам произношение, учил нас на протяжении нескольких лет. И делал это он замечательно.

Я работаю в туризме и много путешествовал по миру. И вот спустя десятилетия я оказался в городе Нарбонне — это самый юг Франции, вблизи границы с Испанией. В этом городе есть старинный собор XVI–XVII веков. На тот момент он был закрыт на реконструкцию. Мне удалось познакомиться со смотрителем и уговорить его показать нам это архитектурное сооружение. Он согласился сделать это за бутылку вина. Мы поднялись по строительным лесам наверх, осмотрели роспись на стенах. Я свободно общался со смотрителем на французском, параллельно переводил на русский информацию для своих друзей и членов семьи, с которыми мы вместе отправились в это путешествие. В конце этой необычной экскурсии смотритель отметил, что я говорю на северо-французском диалекте. Житель юга Франции очень четко его уловил. А ведь я изучал язык еще в 70-е годы!

Сейчас Жана Николаевича уже нет в живых, но я знаю, что многие выпускники нашей школы пошли по его стопам — поступили в педагогические вузы на французское отделение. У этих людей прекрасное произношение благодаря нашему учителю. Жан Николаевич, по сути, был единственным носителем французского языка в Ростове в те годы. Этого педагога многие вспоминают с благодарностью. Вот такая история.

Я учился в Улан-Удэ. Моя первая учительница — Семенова Ефроссия Николаевна. Вспоминаю ее всегда с теплотой и помню имя-отчество, фамилию… Других учителей из 7–8-х классов, может, и не вспомню, а первого учителя помнит, наверное, каждый. Ведь первый учитель — это человек, открывший тебе мир, посвятивший в таинство знаний. Она научила нас писать, считать, читать…

Я рос, учился в интернациональном классе: буряты, русские — поровну. Жили дружно, и национализм был нам чужд. Никаких конфликтов. Никто никого не дразнил. Мы боготворили свою учительницу.

Писали перьевыми ручками, из чернильниц, учились каллиграфическому почерку. Почерк, конечно, испортился потом, когда шариковые ручки вошли в обиход, где-то к девятому классу. А тогда писали с нажимом… Где-то линия широкая, где-то — узенькая. Каллиграфия почти с детства. И сейчас, если постараюсь, смогу восстановить тот почерк. Врезалось в память: чернильницы, которые носили в мешочках, чтобы не пролить… Перья покупали, шел 1966 год. На партах были специальные дырочки под чернильницы.

Не скажу, что она была строгой. Добрая, но мы слушались беспрекословно, потому что были совсем маленькими. Никто не капризничал, старались выполнять все задания, тянули руки, если знали ответ. Спокойная, авторитетная, мы слушали ее беспрекословно. Она вела нас в новый мир, и мы с ответственностью относились к ее заданиям. Очень теплые воспоминания… Конечно, ее наверняка уже нет в живых, царствие ей небесное… А мы ее помним. И это, наверное, главное.

Я с большим уважением вспоминаю не только школьные годы, но и годы учебы в музыкальной школе № 1 города Волгодонска. Мне попался великолепный педагог, который привил глубокую любовь к музыке. Не только к классической, но и к джазовой, эстрадной. Она помогала мне постигать азы игры на фортепиано, участвовать в ансамблях, группах. На тот момент это была редкость. Я была призером и победителем многих юношеских конкурсов. Завоевывала грамоты, призы, медали. Выигрывала конкурс Шостаковича в свое время.

Этот педагог был культурен, образован, высоко интеллектуален. Она разбиралась и в живописи, и в музыке, и в спорте. Она была начитанной, интеллигентной женщиной и всего лишь на 15 лет меня старше. Когда я пришла в музыкальную школу, мне было шесть лет. А ей на тот момент было 21–22 года. Молодая девушка, с которой мы прошли рука об руку 11 лет.

Я училась в музыкальной школе в подготовительной группе, потом семь классов обычной музыкальной школы. В восьмом классе я думала, что я буду поступать в музучилище, а потом в консерваторию. Но начались 80–90-е годы. Окончив музыкальную школу в седьмом классе, я еще четыре года после этого посещала ее, полировала навыки игры на фортепиано.

Этого учителя звали Семина Лариса Викторовна. Она умерла, не пережив обширный инсульт. Я думаю, многие ученики Волгодонской музыкальной школы и ее коллеги с большим теплом и любовью вспомнят эту великолепную женщину, мудрого, грамотного педагога. Она обогатила меня духовно, научила меня сопереживать, привила любовь к чтению. Это мое самое яркое школьное впечатление.

Я вспоминаю свои школьные годы с теплотой. У меня были отличные одноклассники, с которыми мы общаемся, со многими дружим по сей день. Нам очень повезло с классным руководителем: она учитель по призванию!

Люблю, уважаю и всегда вспоминаю с благодарностью Гребенюк Альбину Ивановну. Добрая, справедливая, неравнодушная — так бы я описала своего педагога.

Я храню теплые воспоминания и о наших дружных совместных классных событиях, к которым готовился и в которых принимал участие каждый из моих одноклассников. Речь идет о поездках в период школьных каникул в разные уголки нашей необъятной страны, походах, школьных дискотеках, спортивных праздниках и субботниках.

И всегда нас всех объединяла, учила трудиться, мыслить и быть творческими людьми наша необыкновенная Альбина Ивановна. От всех моих одноклассников и от себя лично я желаю ей здоровья и долгих лет жизни.