Места, где раньше тусовались Баста, «Каста» и другие известные музыканты Ростова

У ростовской музыки было немало неожиданных адресов. О них вспоминают герои фильма «Это громкая история: Ростов-на-Дону», вышедшего на канале «Амурские волны»: Шым из «Касты», Баста, Сергей Пименов («ППК»), Виктор Пивторыпавло («Запрещенные барабанщики») и Кирилл Серебренников. Корреспондент 161.RU собрала воспоминания героев фильма о местах, где они встречались в Ростове, слушали новую музыку, устраивали вечеринки и давали первые концерты. Выйти на Садовую с бутылкой пива и за 15 минут встретить всех друзей. Заработать на портвейн в переходе, а потом отправиться играть на выставке в общественном туалете. Зайти в клуб возле Центрального рынка, где по одну сторону сидят неформалы, а по другую — блатные. И закончить ночь на теплоходе с диджеем — под рассвет над Доном.Такой Ростов вспоминают герои фильма. Здесь будущие звезды еще скидывались на Coca-Cola, сами клеили афиши и рисовали декорации прямо во время концерта. Садовая: вышел за пивом — встретил весь город У ростовской тусовки было простое правило: не знаешь, где друзья, — иди на Садовую. — Есть такая легенда: если ты хочешь увидеть там друзей быстро, выйди на Садовую. Возьми бутылку пивка, просто постой 15 минут, и всё, ты всех встретишь, — вспоминает Виктор Пивторыпавло. Виктор Пивторыпавло — музыкант, композитор, вокалист и педагог, основатель и фронтмен «Запрещенных барабанщиков». Группа получила широкую известность в конце девяностых благодаря песне «Убили негра». До этого Пивторыпавло играл в ростовских «Пекин Роу-Роу» и «12 Вольт», преподавал по классу ударных в Ростовской консерватории. Из ансамбля ударных инструментов, который он собрал со своими студентами, позднее выросли «Запрещенные барабанщики». В 1997 году музыканты переехали в Москву. Садовая соединяла разные компании и занятия. Здесь гуляли, встречались, продавали кассеты, слушали музыку с уличных точек. Можно было просто выйти из дома, а дальше вечер складывался сам: встретил одного, подошел другой, кто-нибудь рассказал, куда сегодня идти. «Сквозняк»: широкие штаны, кола на всех и будущая «Каста» Если на Садовой можно было встретить кого угодно, то в «Сквозняке» знали, кого искать. Здесь собиралась рэп-компания. Кафе находилось в нише первого этажа Дома пионеров. Сидишь, смотришь на улицу, ждешь своих. С одной стороны подходят знакомые с Буденновского, с другой — с Ворошиловского. — 95-й год — это то время, когда мы познакомились с костяком музыкальной тусовки. «Сквозняк» — это было кафе, которое располагалось в нише первого этажа, — вспоминает Шым. — Вся фишка этого «Сквозняка» заключалась в том, что со стульев этого кафе открывался прекрасный вид на самый прекрасный отрезок Садовой. Шым — Михаил Епифанов, ростовский рэпер и битмейкер, участник «Касты». Группа стала частью большой местной рэп-истории: музыканты сначала собирались в общую компанию и объединение, а затем расходились по самостоятельным проектам. Столик с хорошим видом довольно быстро превращался в место, куда съезжались из разных районов. — Вся широкоштанная молодежь знала, что мы тусуемся здесь, и кто-то приходил со стороны Буденновского, кто-то со стороны Ворошиловского», — продолжает Шым. — И вот мы уже скидываемся на Coca-Cola или кто-то приходил уже с бухлицом. Даже название кафе в воспоминаниях местных звезд получает хулиганское объяснение. Баста рассказывает, что в проходном пространстве можно было взять что-нибудь у человека и быстро исчезнуть — «Сквозняк» — насквозь. Баста — Василий Вакуленко, известный музыкант, начинавший в ростовской рэп-среде. Он участвовал в «Объединенной касте», а позднее занялся самостоятельным проектом и прославился благодаря песне «Моя игра», которую впервые спел именно в Ростове. «Дунькин клуб»: кино внизу, блатные напротив Рядом с Центральным рынком находилось место, где ростовские компании перемешивались особенно плотно. «Дунькин клуб», который герои называют и «Дунканом», собирал панков, металлистов, музыкантов и людей совсем другого круга. — Дунькин клуб облюбовали металлисты, панки, неформалы. Ты заходишь, там левая палуба и правая палуба. Вот здесь сидели все неформалы, а вот тут сидели все блатные, — вспоминает Сергей Пименов. Сергей Пименов — ростовский диджей, радиоведущий, музыкант и продюсер, один из создателей электронного проекта ППК. Его местная история связана с клубными вечеринками, «Радио 103» и проектом «НЕСПАТЬ!». В начале нулевых о ростовском ППК узнали даже в Европе. В «Дунькином клубе» можно было провести вечер совсем не так, как собирался. Зайти в бар, попасть на концерт, посмотреть кино. — Это было место рядом с центральным рынком. Внизу был киноклуб, где я посмотрел весь мировой кинематограф, и именно в этом Дунькином клубе я принял решение заниматься кино, — вспоминает Кирилл Серебренников. Кирилл Серебренников — театральный и кинорежиссер, который начинал работать в Ростове. Здесь он занимался телевидением, снимал музыкальные программы и ставил спектакли в местных театрах. В его «Маленьких трагедиях» по Пушкину играли музыканты «Пекин Роу-Роу». Позднее Серебренников переехал в Москву, но в воспоминаниях о выборе профессии возвращается к киноклубу возле ростовского рынка. — Там потом сделали бар. Это был прорыв, — шутливо отмечает Пименов. Программа соответствовала публике — предсказать можно было не всё. — В понедельник там были, например, вечеринки авангардной музыки, а потом там была вечеринка людей, одевающихся в женские платья. А на первом концерте Касты туда зашел ОМОН просто, — рассказывает Баста. Концертная жизнь тоже могла подкинуть сюрприз. Один концерт заканчивался воодушевлением: люди танцевали, значит, надо играть еще. На следующий приходили два человека. Тут соседствовали разные вещи: мировое кино, авангардная музыка, панки, блатные, бар, первые концерты. Туалет на Газетном: портвейн принесли, картины повесили — можно играть На вопрос «Где выставка?» в Ростове однажды можно было ответить: «В туалете на Газетном». Даже общественный туалет становится выставочным пространством, где на стенах висят холсты, а музыканты играют среди кафеля. Придумал всё Сергей Тимофеев — художник, поэт и музыкант «Пекин Роу-Роу». Тимофеев умел собирать людей вокруг затеи. А подходящее помещение не обязательно должно было выглядеть как галерея. Если можно повесить картины и позвать друзей, значит, уже есть с чего начинать. Дальше требовалось решить два вопроса: что пить и что слушать. — Ну, раз выставка, значит, нужна выпивка и музыка. На портвейн в переходе заработали, принесли в туалет и там же играли. Отличный холл, кафель, как у Элвиса Пресли, звук даже лучше, — рассказывает Пивторыпавло. Инструменты у компании тоже были под стать месту: самодельные барабаны, найденные железяки, кастрюли, ксилофон с бабушкиного чердака, у которого не хватало половины нот. — И вокруг красота. Там вешали холсты, они сменялись. Время было бедное, нищее, голодное, но абсолютно свободное, — вспоминает Серебренников. Переходы: быстро сыграли — собрали на ящик Перед выставкой в туалете был еще один адрес — подземный переход. Здесь музыкантам не требовались афиша, билетер и договоренность о времени выхода. Пришли с гитарой — уже можно играть. — Собственно, мы ходили, гуляли, общались. Не хватало когда денег на портвейн, мы там заходили с гитарой в переход, быстро там в кружку наигрывали ящик. Это было всё так легко, как-то незаметно, — вспоминает Пивторыпавло. Погуляли, сыграли, собрали деньги, пошли дальше. Потом встретились на выставке — и снова сыграли. «Сиреневые точки»: продавец ставил музыку на всю улицу У кассетной палатки можно было задержаться гораздо дольше, чем планировали. Особенно если оттуда играло что-то, чего раньше не слышал. «Сиреневые точки» герои фильма вспоминают как отдельное явление. Палатки стояли на Садовой, возле Ворошиловского и Буденновского. Кассетами торговали и в других местах, но сюда шли за музыкой, которая цепляла. — Я пошел работать на уличную музыкальную точку: аудиокассеты, видеокассеты. Это была такая тумба, за ней стоял продавец. За спиной у него была витрина, на которой лежали кассеты. И этот продавец крутил музыку, что-то вроде уличного диджея. И автоматически эти точки становились точкой притяжения, — объясняет Шым. Так запись уходила с одной тумбы в квартиры, машины и целые компании. Через эти же точки распространялись диджейские миксы, например кассеты Пименова, которые, по словам Басты, люди слушали везде. El Star и «Команчеро»: хочешь другую музыку — пройди через парк Чтобы сменить электронную музыку на хип-хоп, далеко ехать не требовалось. По карте Пименова достаточно было пройти через парк Горького. — С одной стороны стояла дискотека Дома офицеров, она называлась El Star. Там играли электронную музыку, — вспоминает Пименов. — А если пройти через Парк Горького, там была дискотека «Команчеро», там уже играл хип-хоп. Рэперы слушали электронику, электронная сцена пересекалась с хип-хопом. Спокойного вечера это не обещало. — Там были постоянные приемки, стрелки, драки, там была жизнь. Все к 20 часам стягивались туда, — вспоминает Баста. Рейвы на теплоходах: всю ночь танцуешь, а потом начинается рассвет У ростовской вечеринки был способ стать еще лучше: перенести ее на теплоход. Диджей — на палубе. Вокруг — Дон. Впереди — ночь, которую все проводят вместе. — Это был Содом и Гоморра, просто разрыв. Представляешь, диджей на палубе играет всю ночь, идет теплоход, а потом начинается рассвет, — вспоминает Баста. Рейвы были частью большой клубной перемены. — Они принесли в Ростов самое важное. Это была клубная революция. Всё как в кино. Можно было встретить товарища, которого ты знал как просто сумасшедшего бандита. Через год он был там в салатовых штанах и на всех опен-эйрах и зажигал на крыше своей машины, — рассказывает диджей Пименов. Дворец спорта: «Каста» читает, друзья рисуют граффити После кафе, небольших клубов и дискотек — Дворец спорта. Здесь уже можно было почувствовать, насколько выросла публика. — В какой-то момент мы начали делать мероприятия во Дворце спорта, на тот момент на самой большой площадке. Это было значимым событием. Рейв мог собрать в 96–98-х годах до 10 тысяч человек легко, — вспоминает Пименов. На одной площадке встречались электронная музыка и рэп. Здесь впервые выступали Баста и «Каста». Для музыкантов это был переход из привычной компании в большой зал. Левбердон: на правом берегу работают, на левом — гуляют Левбердон — территория с собственной репутацией. Место, куда ехали отдыхать и где действовали другие порядки. — На Правом берегу люди живут, бизнес-центры, жизнь кипит. А на Левом берегу — комплекс развлечений. Это опасное местечко было прежде всего. Девушкам туда, конечно, не рекомендовалось ездить. Была куча злачных мест, — отмечает Пименов. Позже знакомая территория изменилась. Баста вспоминает приезд после преобразований к чемпионату мира по футболу: — Когда я приехал на Левый берег во время ЧМ в 2018-м, защемило сердце: столько хороших мест асфальтом покрыли, — смеется артист. В этих воспоминаниях будущие звезды еще сидят за соседним столиком. Шым продает кассеты, компания скидывается на колу, музыканты идут играть в переход, «Каста» читает рэп. Поэтому на музыкальной карте Ростова рядом оказываются Дворец спорта и кассетная тумба, клуб возле рынка и общественный туалет, ночной теплоход и столик с видом на Садовую. В каждом из этих мест было ради кого задержаться — и что послушать. Чтобы стать частью этой истории, не всегда требовался билет. Иногда достаточно было выйти на Садовую и подождать пятнадцать минут. Ранее 161.RU писал о зарождении двух музыкальных сцен в Ростове — рока и электронщины. О них мы рассказываем в рамках нашего проекта «Южный звук».