Держать коров стало дорого. Почему на Дону поголовье КРС упало почти на 19% и как дорожают молочные продукты

За год поголовье крупного рогатого скота упало почти на 19%, следует из данных Ростовстата. К концу прошлого года в Ростовской области содержали 623,9 тысяч голов КРС, к концу 2025-го — только 500,4 тысяч. Из них меньше половины — коровы. Держать маточное стадо дорого и нерентабельно, говорят аграрии. Это грозит региону ростом цены на молочную продукцию и в дальнейшем — дефицитом мяса, предупреждают фермеры. Даже на богатом юге России фермеры везут коров на скотобойни, говорят животноводы. Они массово разоряются, сдают поголовье на мясокомбинаты, чтобы погасить кредиты, и бросают сельское хозяйство.

В 2021 году ростовчанин платил за килограмм сливочного масла 551 рубль в среднем, за говядину — 410 рублей. В 2025 году, на фоне санкций, роста ключевой ставки Центробанка РФ, инфляции и тотального кризиса в сельском хозяйстве — ростовский потребитель платит за масло почти в два раза больше — 1075 рублей, за говядину — 578 рублей. Цены на молочную продукцию растут несопоставимо быстрее, чем на мясную, следует из данных Ростовстата. Эта разница — сигнал о том, что молока на заводы сдают все меньше, а мяса — больше.

— Это сумасшедшее количество, такого не было даже в Великую Отечественную войну — так сократилось поголовье, — говорит про кризис фермер из Пролетарского района и председатель совета донской Ассоциации крестьянских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов (АККОР) Ростовской области Алексей Жданов. — Я знаю, что мясокомбинат бьет и днем и ночью коров. Привожу бугаев, сдаю и вижу, что творится. Это удар по промышленному комплексу. Дальше будут ухудшения. Пропадут у нас яйца. Потом пропадет молоко, потом масло, а потом и говядина. Овцеводство на нуле, баранина выросла [в цене]. Уже идет резкий взлет цены.

Жданов занимается животноводством всю жизнь. Сейчас ему 65 лет. Фермером Жданов стал в 1998 году: купил первые паи и стал потихоньку строиться. Начал с сарая для крупного рогатого скота, жил рядом в вагончике. Поголовье на ферме росло: было 100 коров и бычков, потом 200, 300, 500… Сейчас Жданов владеет фермой, на которой две тысячи голов крупного рогатого скота. На своих полях он выращивает пшеницу на экспорт, сам заготавливает корма животных, к тому же у него есть свое пастбище для выпаса коров.

Самым сильным ударом по животноводству Жданов считает сдачу на скотобойню маточного поголовья — половозрелую женскую часть стада, которая приносит телят и дает молоко. По данным Ростовстата, за год поголовье коров сократилось на 17%. К 1 декабрю в регионе содержали 243,1 тысяч коров.

Маточное поголовье не приносит такой быстрой прибыли, как откорм быков на мясо. Поэтому многие фермеры везут его на мясокомбинат, чтобы расплатиться с долгами, сообщает Жданов.

Особенно часто так поступают фермеры, которые занимаются одновременно и растениеводством, и животноводством. Неурожай сказался и на животноводстве: из-за засухи выросла цена на корма для крупного рогатого скота, что увеличило издержки для животноводов. Подорожало сено и фуражное зерно, которое едят коровы.

— На севере области — в Кашарском районе, Боковском, Шолоховском, Миллеровском — с сеном очень большие проблемы из-за заморозков и засухи, — говорил корреспонденту 161.RU в прошлом году фермер из Кашарского района Ибрагим Абдулмуслимов. — Плюс на зерновые культуры цены поднялись (животных кормят фуражной пшеницей — зерном пятого, низшего класса качества. — Прим. ред.). Люди бросают животноводство, не хотят работать.

Рулон сена в 2024-м взлетел до 3000 рублей, хотя годом ранее стоил 800-900 рублей. Тогда Джанаралиев сократил поголовье вполовину, чтобы удержаться на плаву.

— В этом году получше: рулон стоит две с половиной тысячи. Больше поголовья не уменьшали, — сказал Джанаралиев корреспонденту 161.RU.

Он считает, что на сокращение животноводства повлияли цены на аренду пастбищ. Проблемы в отрасли только множатся, говорит фермер.

— Если ИП нет, землю в аренду не дают — на пастбища и сенокос. Цена высокая на [корма], фуражное зерно, арендную плату с гектара земли, на которой скотина пасется. Или ты сено косишь, или скотина пасется. Все издержки выросли в цене, — сообщил Джанаралиев.

Стремительное сокращение ЛПХ неизбежно, говорят фермеры. Селяне, которые держат несколько коров, птицу и свиней, как правило, уже пенсионного возраста. А молодежь редко когда хочет заниматься животноводством. О сокращении количества коров в селах говорил и Юрий Муковоз, гендиректор Центрального рынка Ростова: он сообщил, что на прилавках всё меньше и меньше деревенской продукции — молодежь уезжает из сел, а старики работают из последних сил.

— Раньше все это поставляло личное подсобное хозяйство, а сейчас получается так, что деревни покупают молоко, покупают яйца, покупают курицу — они пошли в магазины, — комментирует Алексей Жданов. — У них это было во дворе, а теперь они стали покупателями. И покупательская способность возрастает. Говорят, что люди богаче стали жить — это обман. Люди стали жить беднее, и деревня вся пошла в магазины. Суббота, воскресенье — автомобили колхозников стоят возле магазина [торговых сетей]. Окорочка стоили 100 рублей, сейчас уже 300, свинина стоила 150 рублей, сейчас 400, бекон этот. Вот такие дела. Это реальная картина.

Килограмм сыра стоит 921 рублей, а годом ранее его можно было купить по 840, а полтора года назад — до того, как засуха подняла цену на сено — молоко стоило по 747 рублей, следует из данных Ростовстата. Литр молока жирностью 2,5-3,2% обходится в 114 рубль, хотя полтора года назад он стоил 73 рубля.

При этом цены на молоко у фермеров почти в два раза ниже, сообщают животноводы. Молоко в селах скупают перекупщики, которые сдают его на маслозаводы, отметил фермер. После обработки оно поступает в магазины. В каждом звене этой цепочки цена на молоко растет и потребитель платит больше почти в два раза.

За последние два года производство молока подорожало на 30%, считает фермер из Кашарского района Ибрагим Абдулмуслимов. Молоко он продает перекупщикам, которые сдают его в молзаводы.

— Никто не хочет заниматься этим, — считает он. — Доярке ставишь зарплату 50 тысяч — работать утром два часа и вечером два часа не хотят. Я через администрацию нахожу сотрудников. Мне присылают тех, кто должен отрабатывать трудовые исполнения, алиментщики. Вот у меня сейчас на данный момент работает мужчина, который просрочил выплату алиментов ребенку. Чтобы их не посадили, их направляют на работу. Потому что всем надо, чтобы зарплата была 100 тысяч рублей и больше.

— Все издержки выросли. Фуражное зерно стоило 8 рублей за килограмм, сейчас 15. Свет стоил 8, сейчас 12. Солярка стоила 45 рублей за литр, сейчас 65. Все выросло. Килограмм сена сейчас — 10 рублей, — перечисляет фермер из Обливского района Андрей Тащилин.

Он говорит, что наращивать стадо не имеет смысла: оно просто себя не окупит.

— Уменьшали поголовье и дальше будем уменьшать. Есть мысль вообще всех вырезать, — признается Андрей Тащилин. — При цене 30 рублей молоко нерентабельно. Если так будет дальше, то ликвидирую ферму. Пойду охранником работать. Говорят, там зарплаты хорошие. <…> Молоко убыточно, это никому не нужно. Что бы там из телевизора ни говорили. Я читал, что по советским канонам за литр молока я должен купить два литра солярки, дизельного топлива. Вот это показатель рентабельности отрасли.

По словам животноводов, расходы на электроэнергию, корма и оплату труда рабочих не компенсирует стоимость литра молока, по которым сырье принимают заводы.

— Настроения ужасные, все унылые, все в разочаровании. Денег ни у кого нету. Как жить дальше? — говорит Жданов.

Фермер из Пролетарского района признается, что мечтал создать высокоэффективное предприятие.

— Чтобы рабочие жили лучше всех, получали хорошую зарплату, чтобы они дорожили этой работой. Россия должна так выглядеть, — считает он.

На ферме вместе с ним работают оба сына. Привозит Жданов и внуков. Он надеется, что отрасль спасут от кризиса — и дело его жизни продолжат дети.

— [Сейчас] настроения ужасные, все фермеры унылые, все в разочаровании, — признаётся Алексей Жданов. — Денег ни у кого нет. Как жить дальше? Пока ситуация только ухудшается. <…> Вот я езжу [мимо] деревень. Ни газа, ни черта, ничего. Люди бросают дома, уезжают. Без слез на это смотреть нельзя.

Исполнительный директор Молочного союза России Людмила Маницкая отметила, что цены на корма сыграли одну из ключевых ролей в подорожании молочных продуктов. Животноводческие фермы Людмила Маницкая назвала самым эффективным способом ведения животноводства.

— Фермеры вообще более эффективны, чем все. На фермерах держится деревня. В общем поголовье падает и в личных подсобных хозяйствах, и в больших организациях, — сказала Маницкая корреспонденту 161.RU.

В России нет ни достаточного количества молочных ферм, ни достаточного количества современного технологичного оборудования, чтобы обеспечить требуемый объем производства — и страна вынуждена импортировать молоко, говорил корреспондентам MSK1.RU профессор РЭУ им. Плеханова, доктор экономических наук Юрий Ляндау.

— Рост цен на молоко с 2014 года составляет 400 процентов, — сказал он. — Приведу реальный пример. Один предприниматель решил организовать производство молока. Договорился с банком, что тот даст ему кредит, два транша: первый — на строительство роботизированного технологичного коровника, а второй — на закупку самих коров. Так вот, получил бизнесмен первый транш, построил хороший коровник, приходит в банк за вторым траншем, а банк ему и говорит: мы выдать деньги не можем, у нас финансовый кризис, а ты и первый возвращай. То есть вместо поддержки реального производства «поддерживали» банковский сектор… Я эту реальную историю рассказал, чтобы вы понимали, почему теперь всё так с молочкой. Да и в целом в сельском хозяйстве.

Президент донской АККОР Александр Родин уверен, что пока животноводство и фермеры не получат приоритет при распределении государственных субсидий на постоянной основе, тенденция на сокращение животноводства сохранится. Родин подчеркивает, что сейчас приоритет при распределении господдержки Минсельхоз РФ дает агроходингам:

— Есть такая позиция, что крупным рогатым скотом надо заниматься только на крупных фермах, комплексах. Всё это в фермерском секторе, в ЛПХ нерентабельно. Но это совершенно некомпетентное мнение. У чиновников оно такое, — сказал корреспонденту 161.RU Александр Родин.

С ним согласна и глава Молочного союза России Людмила Маницкая.

— Надо делать все для того, чтобы не росла убыточность: повышать субсидии на сельское хозяйство — не уменьшать, а увеличивать, — отметила она. — Во всех странах мира сельское хозяйство субсидируется. Нужно повышенное внимание государства в виде субсидий, дотаций и прочего.

При этом когда гранты или поддержка от госбюджета кончаются, коров часто отправляют на бойню, говорят аграрии. Половина семейных животноводческих ферм, получивших от государства грант на приобретение животных, закрывается по истечению обязательств по договору, сказал депутат Госдумы от Ростовский области, бывший владелец ГК «Светлый» Николай Гончаров. Донские животноводы и руководитель областного АККОР с ним согласились. Причина закрытия ферм — нерентабельность, говорят они.

— Это экономика. Если отдачи нет, если невысокая прибыль от [ферм], а людей в [сельском] населении все меньше, то и меньше остаются животноводами, — сказал корреспонденту 161.RU Александр Родин, президент донской Ассоциации крестьянских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов (АККОР).

Он отметил, что у дончан есть интерес открывать ферму — поэтому они и пробуют, обращаясь за поддержкой в Минсельхоз, приобретать животных и заниматься сельским хозяйством. Но нерентабельность отрасли заставляет их передумать и найти более прибыльное дело.

Корреспондент 161.RU обзвонил глав КФХ, которым выделили гранты в 2017 году на приобретение сельскохозяйственных животных. Многие из них закрыли фермы. Без грантов и субсидий животноводы часто не могут удержать ферму на плаву, говорят бывшие фермеры. Они занимались разведением крупного рогатого скота только до сроков, установленных грантом. А после вырезали поголовье. Заниматься мясным животноводством сложно и дорого, объяснили животноводы.

— Я несколько лет назад закончил производство. Поголовья уже давно нет — уже всё, — признался Алексей Кокотун из Багаевского района. — Своей земли не было, всё в аренде. А аренда очень поднялась, это очень дорого для пастбищных животных. Нерентабельно.