«Если песня про тебя, то эта песня про (?)»: как изменения в законе о пропаганде наркотиков повлияли на русскую музыку

1 марта вступили в силу изменения в законе о пропаганде наркотиков. Теперь за нее грозит не только административная, но и уголовная ответственность. Слушатели заметили, что из их любимых треков стали пропадать слова. Например, из песни Агаты Кристи «… для никого» пропало слово «опиум», в том числе из названия. В большинстве композиций теперь исполнители внезапно ненадолго замолкают. Другие артисты «цензурят» свои треки более оригинально. Слава КПСС, например, в альбоме «Россия 34» теперь вскрикивает «Роскомнадзор».

Если упоминания наркотиков «оправданы художественным замыслом», трек можно маркировать. Тогда выкидывать слова из песен будет необязательно. Почему артисты все-таки предпочитают их убирать, корреспондент 161.RU узнал у юристов.

Как объясняет юрист по авторским правам Александр Гудков, сейчас артисты и лейблы исходят из того, что любое упоминание наркотиков в нейтральном ключе могут счесть за правонарушение. Поэтому из песен удаляют все упоминания незаконных веществ.

Согласно новым изменениям в законе, если после прослушивания трека у публики не складывается положительное впечатление о наркотиках и их упоминание оправдано художественным замыслом или жанром, на такие треки теоретически можно ставить специальную маркировку. Но на практике пока неясно, как их отличить от пропаганды.

— Дело в том, что никакой иной информации о том, как это должно применяться, что считать относимым к жанру и так далее, нет. Никаких разъяснений профильных органов или уже готовых, скажем, постановлений привлечения кого-то к административной ответственности — (в случаях), где полиция уже кому-то, кто промаркировал, сказала: «а нет, так нельзя», — ничего такого нет. Соответственно, ориентироваться на это сложно. И можно это делать только на свой страх и риск, — рассуждает Гудков.

Даже если в строчке песни влюбленность к кому-то сравнивается с зависимостью от наркотиков, на практике это может оказаться пропагандой. Дело в том, объясняет юрист, что любовь — это положительное чувство. А теоретически приравнивание эффекта от наркотических чувств к положительным эмоциям могут посчитать пропагандой. Поэтому, например, в песни «Цветами радуги» у исполнителя Pyrokinesis слово «наркотики» исчезло. Вместо него теперь звучит смех.

— Нам неизвестно сейчас, что такое «оправданный художественным замыслом». Если это какой-нибудь Pharaoh, русский рэп, наверное, если исходить из нашего опыта, — это оправданно жанром, потому что [упоминание наркотиков] в большинстве треков встречается. Но с точки зрения полиции и законодателя это наверняка не так, — комментирует Александр Гудков.

Это не первые ограничения, которые коснулись музыкантов. Их было немало. На артистов, например, распространились изменения в законе о русском языке от чрезмерного использования иностранной лексики. Их также коснулся закон о защите несовершеннолетних от информации, которая может нанести им вред. Поэтому на концертах существуют возрастные ограничения. Но впервые теперь за нарушение грозит уголовная статья.

— Отличие этой ситуации в том, что здесь привлечение к уголовной ответственности. Закон о пропаганде наркотиков существует уже давно, по нему штрафы выписывались и в прошлом и позапрошлом годах в отношении артистов. Но не было такого ужесточения в части уголовной ответственности, — отмечает юрист.

Многих, говорит Александр, удивляет, что артисты отредактировали музыку и на зарубежных площадках. Но дело в том, что исполнители не заключают соглашения напрямую со стриминговыми площадками. Поэтому к ответственности могут привлечь и лейблы, с которыми сотрудничают артисты.

— Артисты сами музыку на площадке не выкладывают. Не приходит Баста и не заключает договор со Spotify. Такого не бывает. У Басты договор с какой-нибудь компанией, а у этой компании уже со Spotify. Соответственно, если он оставит треки на Spotify, полиция может выписать штраф его лейблу. У лейбла есть генеральный директор, который тоже не хочет уголовной ответственности. Плюс штраф там большой для юрлиц, — добавляет собеседник.

Как уточняет адвокат Московской городской коллегии адвокатов и кандидат юридических наук Александр Барканов, нужно учитывать, что определение «пропаганды наркотиков» отличается от общеупотребительного слова «пропаганда».

— Давайте вспомним: еще в 2022 году Верховный Суд РФ, обобщая административную практику судов, обращал внимание, что «пропаганда наркотиков» неизменно сопряжена с положительной оценкой наркотиков и допустимостью их употребления, а наркотического опьянения — как желательного. В этой связи, любое упоминание наркотиков само по себе не образует состав правонарушения и не должно влечь к административной ответственности, — объясняет адвокат.

Но на практике все может быть иначе. Даже если исполнитель установил необходимую маркировку, упоминание наркотиков в треке могут признать пропагандой. Дело в том, что оправдано ли упоминание наркотических веществ художественным смыслом, решает лингвистическая экспертиза. Она по этой категории дел назначается обязательно.

— Вместе с тем, хотя формально суд не связан выводами эксперта (по делу могут быть представлены и другие доказательства), в российской процессуальной традиции суд в значительной степени опирается именно на заключение экспертизы. В итоге следует констатировать: как это зачастую происходит, проблема не в самом новом нормативно-правовом регулировании, которое отвечает мировой практике, а в неоправданном карательном судебном правоприменении, — резюмирует Александр Барканов.