«Мне мерзко, меня унизили, отобрали всё»: как в Ростове фабриковали дела о наркотиках, а рассказавший об этом застрял за решеткой

Он помнит обрывки. Ударили в спину, упал, потащили по земле и положили на пол в салоне автомобиля, куда-то везут. Позже: подвал, полицейские, давление. Вынуждают стать агентом. Грозят уголовным делом, огромным сроком. Когда Вячеслав Пасечко отказался, в его левом кармане нашли черный сверток. А в нем — порошок. Героин.

Дальше было стремительное расследование. Суд. Десять лет колонии строгого режима. Вячеслав заявлял, что наркотики ему подкинули в ростовском отделе полиции № 4. Но его всё равно посадили.

А всего через полгода задержавшие ростовчанина оперативники сами стали подозреваемыми уголовных дел. Суд выяснил, что они подставляли ростовчан, требовали с них деньги, угрожая «народной» статьей, и поставляли запрещенные вещества своим агентам.

Но Пасечко потерпевшим не признали. Он до сих пор в колонии. О деле ростовчанина 161.RU рассказывал два года назад. Но ничего не изменилось даже после публикации в СМИ, обращений к прокурорам, губернаторам, президенту, попыток добиться пересмотра. Поэтому мы напоминаем об этой истории.

О том, как Вячеслав Пасечко уже восемь лет пытается выйти на свободу, читайте в тексте шеф-редактора Александры Шевченко.

До задержания Вячеслав Пасечко работал в ростовской управляющей компании. Однажды его коллега Максим привел в контору знакомую, Екатерину Крохину, просил устроить ее на работу. Места ей не нашли, но с тех пор Крохина стала часто забегать в гости.

Позже Пасечко узнал: новая знакомая «угощала» Максима героином. Она предложила наркотики и Вячеславу, обещала подобрать дозировку. Тот сначала отказался, но потом передумал. С тех пор Крохина начала носить Вячеславу запрещённые вещества, которые с ее подачи начал употреблять.

Как-то Екатерина взяла у Вячеслава в долг на наркотики 6,5 тысячи рублей. Обещала поделиться веществами, а деньги в скором времени вернуть. Но не вернула их ни через два дня, ни через десять. А потом внезапно попросила встретиться 24 октября 2017 года — как раз чтобы вернуть долг. Вячеслав пришел с Максимом. А пока ждали Крохину, на них напали. Пришел в себя Пасечко уже в отделе полиции. Максима там не было.

По версии Екатерины Крохиной, это Вячеслав продавал ей наркотики. 20 октября 2017 года Крохина пришла в отдел полиции № 4 и показала сверток с героином. Оперативник Роман Халимов предложил ростовчанке «изобличить малознакомого Славика», поучаствовав в оперативных мероприятиях (ОРМ).

За Пасечко наблюдали трое суток. 23 октября Крохину снарядили диктофоном, камерой и отправили на встречу. Так проводили контрольную закупку. Екатерина получила сверток, передала деньги и ушла. Задерживать Славика не стали. Позже Халимов объяснил: мол, ждали результаты экспертизы.

Искать Пасечко поехали на следующий день. В помощь Халимов взял лейтенанта Антона Маслова. В Доломановском переулке полицейские увидели пьяного мужчину. Роман сразу узнал в нем Славика.

Его остановили и попросили показать документы. Славик отказался. Тогда его пригласили в отдел — установить личность. Славик отказался. Тогда на него надели наручники и втолкнули в машину. Славик закричал, что его похищают.

Уже в отделе полицейские пригласили на досмотр понятых, которых «выловили» у отдела. Это были Артем Шелест и студент Дмитрий Кузнецов. Они подтвердили, что у Пасечко нашли черный сверток с порошком и деньги. Славик заявил, что впервые это видит и не знает, как сверток к нему попал. От медосвидетельствования задержанный отказался. Правда, когда выяснилось, что в свертке наркотики, Славик во всём признался.

До октября 2017-го ростовчанин Вячеслав Пасечко работал слесарем в управляющей компании. На его счету к тому моменту уже были судимость за хулиганство и несколько административок. Их появление он объяснял так: «То пиво не там выпил, то еще что-то».

Капитан полиции Владислав Сергеев руководил отделом по контролю за оборотом наркотиков в ростовском отделе полиции № 4. Коллеги и подчиненные говорили о его тяжелом характере: Сергеев был груб, мог оскорбить. Постоянно требовал от сотрудников увеличивать показатели. А потом выяснилось, что ко всему прочему он держал в своем кабинете наркотики. Вещества хранил в обмотанных черной изолентой зип-пакетах. О таких же вспоминали пострадавшие по делу Романа Халимова.

Сергеев в розыске с 2018 года. Пасечко считает, что его уже нет в живых — слишком много тот знает.

Старший оперуполномоченный Роман Халимов служил в ростовском ОП № 4 с апреля 2016 года. Один из коллег видел и слышал, как оперативник вместе со своим начальником Сергеевым избивали задержанных. Нескольким Халимов угрожал пистолетом, кому-то — изнасилованием. Несогласных с его методами сотрудников отдела оперативник называл «чистюлями» и предлагал им уволиться. Один из таких полицейских в итоге перевелся в участковые.

Халимов регулярно получал наркотики от Сергеева и передавал их осведомительнице Екатерине Крохиной. От Крохиной полицейские «постоянно требовали найти и подставить какого-нибудь наркомана».

Также Халимов состоял в отношениях с дознавательницей Ларисой Мисакян, которая возбудила уголовное дело в отношении Пасечко.

В некоторых документах и в соцсетях многодетная мать Екатерина Крохина записана как Сидорова.

В 2010 году ее признали виновной в организации притона, в приобретении наркотиков и попытке сбыта. В июле 2015-го ростовчанку осудили за попытку пронести наркотики в СИЗО Новочеркасска. В приговоре говорится, что Крохина стоит на учете у нарколога и нуждается в принудительном лечении. Но в объяснениях по делу Пасечко ростовчанка утверждала, что не была судима. А еще заявляла, что не состоит на учете у нарколога и психиатра.

Екатерина Крохина и Роман Халимов познакомились летом 2017 года. Опер иногда приглашал Крохину побыть понятой и платил за это 500–1000 рублей. А по просьбе Сергеева ростовчанка отправляла своих знакомых за закладками. Там их обычно поджидали полицейские. С ноября 2017-го по февраль 2018-го так задержали не менее десяти человек. За каждого Екатерина получила «премию» до двух тысяч рублей от начальника отдела.

«Крохина практически жила в помещении ОКОН и ежедневно употребляла наркотики, которые ей давали Сергеев и Халимов», — скажет позже один из свидетелей по делу Халимова.

Артем Шелест — понятной при задержании Пасечко. Агент полиции. Сергеев представлял Шелеста как «товарища, который помогает в работе». Одна осведомительница назвала Шелеста «правой рукой Сергеева». По словам сотрудников ОП № 4, он мог прийти в отдел трезвым, а уйти уже в состоянии опьянения. Одно время Шелест писал в соцсетях, что работает в полиции.

Антон Маслов — лейтенант полиции. Если верить документам, он и Роман Халимов задержали Вячеслава Пасечко. В феврале 2018 года уволился со службы. Пасечко считает: это потому что Маслов не смог больше работать в таких условиях.

Вячеслав Пасечко утверждает, что его задержали Роман Халимов и Владислав Сергеев. Маслова не было, и протокол, составленный якобы в его присутствии, лейтенант не подписал.

Пасечко рассказывает, как его привезли в ОП № 4, завели в подвал, руки соединили за спиной, пристегнули к стулу. Полицейские требовали, чтобы Вячеслав работал на них: подкладывал наркотики тем, на кого укажут. А еще вынуждали признаться в сбыте: «Возьми на себя вину, тебя под подписку выпустят, условно дадут или исправительные работы». В противном случае обещали пустить ток — к тому момент провода к телу Вячеслава уже подвели. Но угрозу не выполнили.

На следующий день уже дознаватели убеждали Пасечко сотрудничать.

«Смотри, тебя могут так закувыркать. Это такие твари!» — с сочувственным видом говорила сотрудница отдела дознания Лариса Мисакян. Такой ее вспоминал Пасечко. Именно Мисакян возбудила уголовное дело в отношении ростовчанина. Но допрашивать якобы не стала. Именно Мисакян и Халимов, утверждает Вячеслав, расписались за всех понятых и за него. Его подписи под показаниями и признанием подделали, утверждает ростовчанин.

Дело расследовал старший следователь Волков. Он вызвал для Пасечко своего знакомого адвоката — Курносову. Как позже выяснилось, она участвовала вместе с Волковым во многих уголовных делах. И многие задержанные на нее жаловались.

Курносову Вячеслав видел всего раз. В тот день она не дежурила, но почему-то приехала как адвокат по назначению. И за это позже получила дисциплинарное взыскание от адвокатской палаты.

Вячеслав просил Курносову организовать звонок домой. Он хотел сообщить близким о задержании. Но адвокат и следователь Волков отказали. Хотя последний указал в документах обратное. О том, что Вячеслав в полиции, семья Пасечко узнала от соседа — начальника изолятора временного содержания.

В суде Роман Халимов утверждал, что снимал на видео контрольную закупку у Пасечко 23 октября. Вячеслав попросил показать запись, но среди вещдоков ее не нашлось. К засекреченным данным видео тоже не относилось.

Зато включили две аудиозаписи, которые якобы подтверждают встречу Крохиной и Пасечко. Действительно ли на ней голос ростовчанина, не проверяли. Обосновали так: у следователей не было сомнений в подлинности, поэтому фоноскопическую экспертизу не назначали.

Пасечко просил снять отпечатки пальцев с найденных у него свертков. Он уверял, что там оказались бы отпечатки Халимова и Сергеева. Ростовчанин утверждал, что сам ничего в руки не брал. Один пакет ему подложили в левый карман. Но когда делали смыв, наркотик нашли только на правой руке.

Что касается Максима — бывшего коллеги Вячеслава, который был при задержании — то его даже не допросили в суде. Максима просто «не нашли». Его не упоминают и в протоколе. А не задержали Максима вместе с Пасечко, «потому что не представлял интерес». Так полицейские указали в рапорте.

В суде по делу Пасечко полицейские утверждали, что до 20 октября 2017 года не были знакомы ни с Крохиной, ни с понятыми. Хотя, по словам Вячеслава, в судебном коридоре Халимов и Крохина общались как хорошие знакомые. Перед очередным заседанием они сидели рядом. Халимов демонстративно встал, перекрыв дорогу конвою. Потом оперативник достал из кармана синий сверток и отдал Крохиной. На том слушании Екатерина начала засыпать буквально во время допроса судом, а потом разрыдалась без видимых причин.

Защита Пасечко попросила вызвать врача для освидетельствования. Вячеслав не раз видел людей в наркотическом опьянении. Он был уверен: у Крохиной тот самый случай. Но и Екатерина, и Халимов утверждали: свидетельница на шестом месяце беременности, а Пасечко своим поведением довел ее до «эмоционального всплеска». Ни медиков, ни полицию не вызвали. Допрос Крохиной так и не продолжили.

Адвокат Вячеслава просил обследовать на употребление наркотиков и понятого Шелеста. Суд навстречу не пошел.

Защите удалось «вытащить» в суд Владислава Сергеева. Сначала он вообще отрицал присутствие при задержании, но потом признал — «наверно, был». А еще позже уверенно заявил, что был при задержании и что «всё было законно».

Пасечко этого уже не слышал — его удалили из зала суда до конца процесса. Суд посчитал, что подсудимый оскорбил прокурора. А Вячеслав уверен: так сделали, чтобы он больше не мог задавать неудобные вопросы.

В начале 2018 года ростовчанина отправили на десять лет в колонию строгого режима. Вячеслав считает: такой большой срок дали, «потому что сильно стал в горле отказом» — не хотел признаваться в преступлении.

В 2018 году в ростовском отделе полиции № 4 нашли обмотанные черной изолентой свертки с наркотиками. Из-за этой находки Халимов и Сергеев стали подозреваемыми по уголовному делу.

«Попал в больницу и в первый же день увидел по телевизору про обыски в Ленинском отделе: узнал, что там нашли наркотики, весы. Это то, о чем я писал в заявлениях, после которых никого не арестовали. Потом услышал, что весь наркоконтроль уволен, а кто-то — в розыске. Я писал, что они торгуют наркотиками, опираясь на предположения. А теперь понял, что был прав», — вспоминает Пасечко.

Суд над Романом Халимовым, его коллегой Максимом Сердюченко и работавшим на полицию агентом Андреем Кураевым по прозвищу Чикатило начался в конце 2019 года. Процесс окрестили «Делом стажеров».

В приговоре полицейским говорится, что начальник отдела по контролю за оборотом наркотиков Сергеев в ноябре 2017 года создал группировку, в которую вошел Халимов. Через полгода туда включили и стажера Сердюченко. Сергеев создал схему и с ее помощью планировал «повысить показатели службы, совершая провокации преступлений для получения взяток и хищения чужого имущества». Был там и «сбыт наркотиков, психотропов в значительном и крупном размере».

Суд установил, что Сергеев, Халимов и Сердюченко работали по схеме: сначала спровоцировать человека купить или хранить запрещенные вещества, а потом — задержать. Задержанного привозят в отдел, запугивают, составляют материалы. От него или близких требуют взятки — чтобы делу не дали ход или провели его по «мягкой» статье.

Оперативникам помогали агенты. Среди них — Екатерина Крохина и Артем Шелест. Обоих свидетели охарактеризовали как наркоманов, которым полицейские за работу платили деньгами и наркотиками. Крохина и Шелест искали людей, желающих купить запрещенные вещества, и вели в руки силовиков.

А чтобы всё было наверняка, и полицейские, и агенты подбрасывали своим жертвам свертки. В них могли быть марихуана, амфетамин, мефедрон, опий, психостимулятор N-метилэфедрон и другие наркотики. Всё это хранилось в отделе полиции.

Пострадавшими от рук полицейских и Кураева признали около 15 человек. Кого-то избили, кому-то угрожали, на кого-то просто психологически давили. Двоим полицейские и агент грозили изнасилованием.

В ноябре 2021-го Ленинский районный суд отправил всех троих в колонию строгого режима: Романа Халимова на 15,5 года; Сердюченко — на 13,5; Кураева — на 5 лет.

Не только Вячеслав Пасечко открыто обвинял Крохину, а также полицейских Халимова и Волкова в «подставе». Ростовчанин Артур Корабельников в мае 2018 года опубликовал и перечислил факты, которые очень похожи на историю Пасечко. Его, так же как Вячеслава, задержали без объяснения причин: натянули шапку на лицо и застегнули наручники. В отделе от него требовали подтвердить употребление наркотиков. Корабельников утверждал, что с подачи некой Екатерины Крохиной ему подкинули вещества. Саму ростовчанку Артур назвал полицейской осведомительницей и наркоманкой. Он указал, что дружил с мужем Крохиной, пока тот не умер. В том же посте Корабельников написал: полицейские давили на него и выбивали признание.

Корабельников утверждал — его задерживал старший уполномоченный Халимов. Кроме того, Артуру вызвали адвоката Курносову — ту же, что и Пасечко. Дело Корабельникова вел, как и у Пасечко, следователь Волков. В ноябре 2018 года ростовчанина почти на четыре года отправили в колонию строгого режима.

В 2018 году Корабельников и Пасечко не были знакомы. Они едва ли могли знать подробности историй друг друга. Но их рассказы похожи между собой. Редакция 161.RU нашла еще по меньшей мере два дела о наркотиках, в которых Крохина фигурирует как участница контрольной закупки. Осужденные по этим делам так и не стали потерпевшими в «Деле стажеров».

Сразу после задержания Пасечко начал писать заявления. В них он «указывал на преступления сотрудников ОП № 4, связанные с торговлей наркотиками и наркобизнесом, пытками, принуждениями, фабрикацией уголовных дел и вымогательствами».

Полицейский Халимов оправдывался: задержанный строчит жалобы, чтобы выгородить себя. Все обвинения силовики отрицали. Но пройти полиграф оперативник Халимов отказался — сказал, что заболел.

После первых жалоб Пасечко в отделе полиции прошла проверка. Но она ничего не выявила. По словам Вячеслава, сотрудники Следкома устроили волокиту, чтобы, как считает он, уничтожить улики и доказательства невиновности ростовчанина.

Пасечко уверен, что по его заявлениям могли возбудить уголовное дело на Халимова и его коллег. Но следователи всё время отказывали. Ростовчанин направил в суд не меньше десяти жалоб на эти отказы.

А потом происходило так. Ленинский районный суд признавал отказ в возбуждении дела законным. Пасечко жаловался в областной суд. Там отменяли решение райсуда и направляли материалы на новое рассмотрение. Ленинский суд снова рассматривал жалобу и опять отказывал. И так по кругу несколько раз. Любопытно, что одной из судей, признавших отказ в возбуждении законным, была Виктория Мамелко. Позже именно она отправила Романа Халимова в колонию строго режима на 15 лет.

Весной 2018 года Сергеев и Халимов сами стали подозреваемыми по уголовному делу. Пасечко попросил привлечь себя как свидетеля. Ему отказали.

В сентябре 2019-го прокуратура выявила нарушения в работе следственного отдела Следкома по Ленинскому району по заявлениям Вячеслава. Так, следователи допустили «грубую волокиту» — за 13 месяцев не смогли принять законное решение по материалу. А проверки дважды продлевали до 30 дней по формальным основаниям: «Доследственная проверка приобрела затяжной характер. Процессуальные действия, направленные на принятие законного и обоснованного решения, не выполняются».

В октябре 2022-го 161.RU пытался добиться встречи с Вячеславом в колонии. Прежде чем составить ответ, журналисту позвонили и уточнили: «Речь о „Деле стажеров“?». И в итоге не пустили. При этом в отказе сослались на пункт и статью УПК, в которых говорится о праве СМИ посещать учреждения исполнения наказания. Правда, по специальному разрешению этих учреждений. Колония не разрешила.

Это Пасечко объяснял так: «Никто не отменял кумовство. Я уверен, что администрации всех учреждений, где я был, знают, что я здесь незаконно и что я борюсь. Я не менял свою позицию в течение пяти лет: и до того, как сотрудников задержали, и после. Так жить я не могу. Мне мерзко, меня унизили, отобрали всё. Я в плену — по-другому это не называю».

В сентябре 2024 года корреспондент 161.RU снова попытался добиться личной встречи с Вячеславом в колонии. И снова получил отказ.

Пасечко не переставал писать жалобы и пытаться добиться новых разбирательств. Но всё оставалось без результата. Например, в июле 2023 года Ростовской областной суд не удовлетворил жалобу ростовчанина на решение Ленинского районного суда. Ранее нижестоящая инстанция в очередной раз признала законным отказ в возбуждении уголовного дела на сотрудников ОП № 4.

Корреспондент 161.RU пришел на то рассмотрение в областном суде. А вот Вячеслава там не было. Так как он находился в колонии, то присутствовать на заседании должен был удаленно — по ВКС. Но этого не произошло — и сначала было непонятно, почему. А позже в разговоре с журналистом жена Пасечко Инна рассказала, что ее супруг тогда почти весь день прождал сеанса связи в специальном помещении. И только вечером узнал, что слушание провели почему-то без его участия.

Позже за дело Пасечко взялся адвокат Рустам Мухамадеев. Он попытался и до сих пор пытается добиться пересмотра дела Вячеслава. Первый отказ — от районной прокуратуры — защита получила в декабре 2023 года и обжаловала его в областной прокуратуре. Но и там последовал отказ. Более того, позицию прокуратуры поддержали районный, областной и кассационный суды.

Инна Пасечко — жена Вячеслава — подала заявления в Следком и полицию о заведомо ложных показаниях. Она потребовала проверить свидетелей Халимова, Сергеева, Крохину, Шелеста и Мисакян. В СК заявление Инны отказались регистрировать, а в полиции перенаправили из райотдела в городское УВД.

А затем, как утверждает Вячеслав, в отношении него в колонии сфальсифицировали замечания. Ростовчанин пожаловался на прессинг со стороны прокурора, который курировал ИК. Со слов Инны Пасечко, летом во время длительного свидания прокурор сначала пытался обвинить заключенного в хранении ножа под подушкой. А затем указал Вячеславу на то, что тот пользуется двумя матрасами. Хотя, утверждала сторона защиты, это было не так. История с матрасом и стала поводом для замечания, которое на два года оставило Вячеслава без возможности выйти на волю досрочно. Это было уже в сентябре 2024-го. Пасечко оспорил замечание от прокурора и к концу года получил очередной отказ.

За последние годы Вячеслав обращался с просьбами о помощи и ко врио донского губернатора Юрию Слюсарю, и к президенту Владимиру Путину. Пока — без результата. А в декабре прошлого года ему пришло письмо от прокурора региона Романа Праскова. Тот писал, что Пасечко осудили «правомерно».

А что сейчас? Прокуратура по-прежнему не видит противоречий в показаниях свидетелей по делу Пасечко и по «Делу стажеров». Суды по-прежнему отказывают в пересмотре. А Вячеслав по-прежнему пытается выйти на свободу.