«Вырезаем, как коров»: почему в России дорожает рыба, а вместо форели мы покупаем лежалый минтай

Рыба — один из основных продуктов в рационе человека. При этом в мире постоянно растет доля потребления искусственно выращенных объектов аквакультуры. Эта индустрия особенно развита в Европе и Северной Америке, где львиная доля рыбы производится на форелевых, осетровых и других фермах.

На рубеже 1990–2000-х годов подобные хозяйства стали появляться и в России. Традиционно крупными игроками в сфере аквакультуры были и остаются Республика Карелия, Мурманская, Астраханская, Ростовская области, Приморский и Краснодарский края.

По данным Росстата, они обеспечивают три четверти общероссийского производства. Объемы росли год от года и по итогам 2023 года превысили отметку в миллион тонн. А в 2024 году по стране произошло резкое сокращение выращенной продукции — сразу на 13%. В 2025 году ситуация немного стабилизировалась — рыбы произвели почти 940 тысяч тонн, но в ряде регионов наблюдается спад показателей.

Как чувствует себя эта отрасль сейчас и что нужно сделать, чтобы накормить всех россиян доступной и вкусной рыбой, — в материале корреспондента NGS55.RU Сергея Энквиста.

Если брать статистку за пять лет — с 2020 по 2025-й включительно в разрезе по федеральным округам, — то производство рыбы больше всего выросло в Северо-Западном (на 16,7%), Южном (почти на 30%) и Дальневосточном федеральном округах (на 84,5%). А вот в Уральском, Центральном и Сибирском за пять лет стали производить меньше на 23,4%, 11,1% и на 3,2% соответственно. Представители отрасли связывают это со снижением спроса со стороны населения.

«Рыба недешевая, платежеспособность населения маленькая, культуры ее потребления нет. Сократился потребительский спрос. Рынок сбыта в Москве большой, но и конкуренция на нем большая», — заявляет владелец форелевой фермы из подмосковного Пушкина Евгений Наумов.

Предприниматель поставляет рыбу в столицу, в том числе в местные рестораны. Но даже в Москве за последнее время спрос на качественный продукт упал. При этом снизить стоимость товара фермер не может.

При этом сам предприниматель скептически относится к официальной статистике. Он ставит под сомнение данные Росстата о спаде производства в Центральной России: по его словам, за последние годы ни одно из профильных хозяйств в округе не закрылось, хотя и взрывного роста в секторе действительно не наблюдается.

Небольшой рост за 2020–2025 годы показал и ряд других территорий — Северо-Кавказский (+11,1%) и Приволжский федеральные округа (+2%). Традиционно Поволжье и юг страны сохраняли за собой лидерство, но сейчас ситуация меняется. На индустрию в том числе повлиял и изменившийся климат.

«Осетровые, лососевые породы предъявляют особые условия к температуре воды, содержанию в ней кислорода. На юге, например, слишком горячая вода. Выращивание рыбы — это очень трудоемкий процесс, а окупаемость небыстрая. Там нужно строить пруды, нанимать персонал, мальков отдельно выращивать. На организацию всего этого нужны годы. Малек доводится до товарного вида 2–3 года», — объяснила главный ихтиолог научно-исследовательского института рыбного хозяйства Наталья Володькина.

Подобные проблемы рыбоводы испытывают по всей стране. Даже в регионах с куда более суровым климатом, где не нужно тратить средства на охлаждение воды, объемы производства сокращаются. Это касается Уральского и Сибирского округов. Здесь на ситуацию влияет близкое расположение Китая.

«Китай выращивает в год 50 миллионов тонн рыбы, а Россия — менее миллиона. Есть разница? Соответственно, и себестоимость продукции разная, конкурировать с импортной сложно. Рентабельность предприятий, которые занимаются аквакультурой в нашей стране, очень низкая. Непонятно вообще, как выживают рыбные фермы с такой низкой рентабельностью. Немного держатся на плаву рыбзаводы, занимающиеся воспроизводством мальков по госзаказу», — заверил председатель Ассоциации рыбопромышленников Юрий Водилов.

У Водилова есть собственная рыбная ферма в Тюменской области, и, по словам эксперта, в последние годы идет постоянное сокращение производства — себестоимость растет из-за подорожания электричества, мальков рыб, увеличения налогов, а покупательная способность населения упала. И такая ситуация не только в Сибири или на Урале, а по всей стране. На рынке образовались экономические «ножницы» — цены на рыбу пошли вверх, а спрос упал.

«Осетровыми почти уже не занимаются, а чтобы развести карповых, нужно строить пруды. В озерах нет смысла их разводить — там возврат (доля выловленной рыбы от количества выпущенных мальков) 8–10% всего. Сегодня затраты на производство очень велики, и они ложатся в себестоимость продукции. Отсюда и высокие цены на рыбу, которую население покупает неохотно, потому что это всё равно не предмет первой необходимости, как молоко или хлеб. А если даже покупатель захочет приобрести что-то рыбное, то купит не свежую стерлядь или форель, а дешевый минтай, который год в морозилке пролежал».

По заявлениям руководителя Ассоциации рыбопромышленников, деградирует не только производство, но и научная база — Россия серьезно отстала от других стран по выведению новых пород (гибридизации). Уничтожается та рыба, от которой получают икру и выращивают из нее мальков.

«Мы вырезаем маточные стада так же, как коров. Но если коров можно завезти, то откуда завозить маточные стада рыб? О гибридах вообще речи не идет. Никто этим не занимается, и научные институты тоже. Сегодня китайцы вывели карася без костей. На Филиппинах вывели сома с маленькой головой. А мы что? Понятно, что в стране много проблем, но наша отрасль требует не тех великих денег. А так мы предоставлены сами себе, выживем — выживем, нет так нет».

Юрий Водилов не понимает, почему государство утратило внимание к производству товарной рыбы, ведь это такой же продукт питания, от которого зависит продовольственная безопасность страны.

В Сибири ситуация с производством рыбы такая, что, по заявлениям экспертов, и говорить об этом не стоит, — не те объемы. Больше всего аквакультуры выращивают в Красноярском крае (порядка 3,4 тысячи тонн в год), Хакассии (2,2 тысячи тонн) и Новосибирской области (почти 1,4 тысячи тонн). На фоне регионов-лидеров, производящих по 70–150 тысяч тонн в год, это капля в море. Но Юрий Водилов и эти данные ставит под сомнение.

«Идут приписки, когда предприятия ловят карасей и выдают их за выращенную собственную рыбу. Насколько я знаю, что Омская область, к примеру, реально не производит столько рыбы, сколько идет в отчетах».

Активному росту промышленного рыбоводства в Сибири в первую очередь препятствуют природно-климатические условия, длительный ледостав и низкое содержание кислорода в воде, что часто приводит к заморам и высокой доле отхода рыбы зимой. Об этом говорит управляющий директор центра отраслевой экспертизы Россельхозбанка Олег Литяйкин.

Для отладки полноценного производства в регионах Сибири нужно устанавливать специальное оборудование — установки замкнутого водоснабжения (УВЗ). Их работа требует допзатрат электроэнергии, что повышает себестоимость и без того недешевой продукции.

Государство же пока, наоборот, ужесточает условия получения субсидий. Это затронуло, к примеру, Омскую область, где власти планируют изменить финансирование отрасли. Соответствующий документ подготовило региональное Минприроды. Сами рыбоводы говорят, что и сейчас ничего не получают от государства.

«Самая главная проблема — никому из нашего правительства не нужно то, чем мы занимаемся. У нас были субсидии — 5 миллионов на всех рыбоводов области. Последнее забрали в прошлом году. Ни рубля нет. Никому не интересно это. Я не верю в то, что нет денег, когда мы строим Северный обход, гранитные бордюры в центре Омска ставим. Мы говорим, что в Евросоюзе „чертовы капиталисты“, но там за строительство прудов субсидия 60%, а за оборудование компенсируют до 90%. А у нас что?» — недоумевает владелец самого крупного рыбзавода в Омской области ООО «Бородино» Александр Бородин.

По словам предпринимателя, сибирским рыбопромышленникам тяжело конкурировать с импортной продукцией, которую поставляют из стран ЕАЭС — Киргизии и Армении. Качество продукта оттуда хуже, чем омского, но он дешевле.

Еще хуже чувствуют себя мелкие производители. По данным СПАРК, в регионе, помимо «Бородино», товарным рыбоводством занимаются еще 45 предпринимателей. В основном они разводят рыбу в озерах. Объемы невелики, но бизнесмены не знают, что делать даже с несколькими тоннами выращенной аквакультуры.

«Раньше в Омск поставляли рыбу, а теперь только в Казахстан. В Омск отправлять вообще неинтересно. Логистика не выстроена у торговых сетей. Машины часами стоят, рыба пропадает. Продукцию разворачивают, нам самим нужно ее потом утилизировать. А это недешево. Плюс премии сетевикам — на них уходит весь заработок», — рассказала предпринимательница Татьяна Ющак.

Помимо проблем с отгрузкой, мелкие производители не могут справиться с ФГИСами (Федеральная государственная информационная система. — Прим. ред.) — в них нужно вносить данные о каждом выловленном из пруда экземпляре.

«Надо кормить рыбу, а я сижу с ноутбуком, вношу данные во ФГИС. Отчеты бесконечные. Подумываем о закрытии. Всё надоело. Господдержки никакой нет. В Минприроды пишешь письма, получаешь ответ: денег нет — и всё. На протяжении 20 лет никаких поддержек от них не получали. И теперь даже письма не стали писать, потому что бесполезно», — заключила Татьяна Ющак.

Как сообщили NGS55.RU в Минприроды, курирующем работу товарных рыбных ферм в регионе, господдержка предприятий рыбохозяйственного комплекса регулируется программой «Охрана окружающей среды Омской области», принятой в 2023 году. В 2026-м средства на ее реализацию из бюджета не предусмотрены. Ситуацию редакции прокомментировал глава ведомства Евгений Ковтун.

Как уточнили в Минприроды, объемы производства товарной рыбы в текущем году будут зависеть от комплекса факторов, включая природно-климатические условия, состояние водоемов и технологических возможностей хозяйств.

Для развития сферы нужно, чтобы государство прежде всего обратило внимание на отрасль.

А пока вместо ожидаемой поддержки отрасль ограничивает бюрократия. К примеру, для производства некоторых пород нужно получать разрешение в Москве. Кадровый кризис тоже влияет: молодежь не хочет работать по колено в воде, а многие более старшие специалисты ушли на пенсию.

Для исправления ситуации предприниматели уже не просят денег — они хотят, чтобы у них не изымали средства, которые можно направить на развитие.

«У нас есть рыба, которую можно разводить, но нет воли государевой, а у производителей нет возможности развиваться самостоятельно. В одиночку нам ничего не сделать. Сегодня НДС производителям сделали 22%. Зачем вы НДС ввели нашим предприятиям? Уберите вообще НДС, освободите от налогов отрасль. Ее как таковой нет в стране. Дайте налоговые послабления, а эти деньги пойдут на развитие производства, на инкубацию рыбы, на пруды и садки», — уверен руководитель Ассоциации рыбопромышленников Юрий Водилов.

Руководитель центра отраслевой экспертизы Олег Литяйкин говорит, что необходимо прежде всего сформировать устойчивый спрос на получаемую продукцию. А оживить его может переход на производство более доступных для населения сиговых видов: пеляди, муксуна, чира, ряпушки.

«Это довольно нишевые виды, которые при правильном позиционировании могут составить конкуренцию иным, более „раскрученным“ видам и сформировать долгосрочный спрос на эту продукцию. Наряду с этим необходимо продолжать работу с генетикой, которая в настоящее время уже имеет результаты в виде гибридов пеляди и чира, муксуна и нельмы и других, наделенных комплексом желаемых хозяйственно-полезных признаков», — подчеркнул эксперт.

Пока же в лучшем положении находятся заводы, которые занимаются только производством мальков и выпускают их в реки и озера по госзаказу. Частично рыбовосстановление оплачивают нефтяники и газовики в счет причиненного природе вреда. За такие лоты ведется настоящая борьба, потому что это прибыльное дело. А растить стерлядь или форель в течение не одного года желающих мало.

Ранее мы разбирались, почему в России сокращается поголовье скота.