Дневник кругосветки. Как ростовская путешественница побывала на древних руинах столицы Персии

Ростовская путешественница Гала отправилась автостопом в кругосветное путешествие. Мы уже публиковали десять глав о ее приключениях в Армении и Иране. В этот раз Гала рассказывает о зороастрийском храме, древней столице Персии и жарком Персидском заливе.

Глава одиннадцатая.

Вышли на трассу.

— А почему тут такой темный асфальт?

— Это масло подтекает у фур.

— Но не может же быть такое, что у всех, тут чистого места нет.

— Может.

Я вздохнула, глядя на иранский автопром, смотря на то, как дальнобойщики на специализированной печке прям между кузовом и кабиной жарят себе яйца, как мимо мчат гружёные овцами и сеном грузовички. Это другая жизнь, к которой они привыкли, но я никак не могу уложить ее у себя в голове.

Тормозит фура. Желанная прохлада снова меня разморила, и я уснула. Да, в последнее время испытываю слабость, всё время хочется спать, продолжаю пить витамины и надеюсь, что это из-за изменившегося питания, от которого мало сил и постоянная отечность.

Проехали половину пути до Исфахана, вышли на окраине какого-то городка, пообедали и снова в путь.

Тормозит машина прям до нашего конечного пункта назначения. За рулем водитель, представившийся как Пурия.

Пока мы еще добирались до Исфахана, неожиданным для меня моментом было, когда мы остановились на поле (которое, со слов Пурии, принадлежит их семье) «прощелкать» мне спину. Неожиданным было именно потому, что у меня не спросили разрешения, а так как я сама массажист, то знаю, как мы можем увлекаться, «причиняя» людям добро. Поэтому постаралась на этом моменте не заострять внимания.

Приехав, мы дождались его жену Митру из салона и поехали к ним домой. Там Митра сделала ужин из традиционных блюд, иногда в разговоре повторяя, что с нашим приездом Пурия повеселел, обычно он очень замкнут и мало общается, в том числе с ней.

Иногда он подавал мне еду, предлагая взять ее прямо с его рук, я, конечно, брала ее сама, избегая такого внимания. Но Алекса, конечно, это напрягало, потому что мы впервые, по совету водителя-иранца, представились мужем и женой, предполагая, что так меньше будет недопонимания и вопросов. А по итогу вышло наоборот. У меня много раз Пурия спрашивал про кольца, почему мы не обнимаемся, а любим ли мы друг друга. В какой-то момент я так устала от вынужденного вранья, что готова была проколоться. Но с другой стороны, откуда столько внимания к «чужой жене»?

На следующий день мы поехали в самые посещаемые места города — мост Аллахверди-Хана, площадь Накш-э-Джахан и базар, находящийся там же. Планировали погулять и после, дома, Алекс хотел приготовить слойки с яблоками и сырники, чтобы хосты могли отведать и нашей «русской» еды. Договорились заехать в супермаркет, чтобы мы купили ингредиенты.

Пурия печатал мне комплименты в переводчике, которые я читала при его жене, а она только смеялась, а что ей оставалось. Она же после и поделилась, что пока не хочет детей, так как у нее уже есть один — указывая на мужа. Не знаю уж, в каких они отношениях и почему он позволял себе такое поведение при жене, но, как говорится, чужая семья — потемки, и только им решать, что для них допустимо, а что нет. Но я, видя его интерес ко мне, старалась держаться на расстоянии, избегая его знаков внимания.

Наутро Пурия уговорил съездить на гору Софех, мы смотрели на открывавшиеся виды на город, много гуляли, а после он вывез нас на трассу, где мы и распрощались.

***

— А ты любишь людей?

— Знаешь, когда я жила в Ростове, мне казалось, что да. Но теперь я начала сомневаться. Если бы на улице ко мне обратился иностранец с просьбой что-то подсказать, то я бы махнула в ту сторону, куда ему надо идти, и постаралась бы скрыться. Мы «любим» тех, кого знаем, но часто бываем глухи ко всем остальным, объясняя это занятостью, делами и ритмом жизни. Но Иран изменил мое мнение — только тут я вижу бескорыстное желание помочь, подсказать, направить, приободрить. Я теперь понимаю, для чего должна пройти этот путь, чтобы по итогу стать лучшей версией себя.

Распрощавшись с Пурией, мы поймали машину прям до Язда, по дороге заехав в мечеть, которая была раскопана из-под песка и восстановлена. В таких местах угощают путников чаем, а после нам показали все залы, как велись работы. Снова вокруг нас собрались практически все, кто был тогда в помещении, кто-то из интереса наблюдал, другие улыбались, третьи, через переводчик, делились своей историей.

Но отовсюду неизменно звучало «Руссия, Руссия, Руссия».

В Язде нас высадили напротив огромной мечети. Спросили на месте у работника, можем ли мы тут переночевать — он показал нам на автостоянку, где уже расположились в своих палатках иранцы. Усталость от ежедневного общения на неродном языке сказалась, поэтому мы решили разложить лагерь тут основательно.

Уже не удивляясь тому, что даже на закрытой территории мечети просто горы мусора, мы, собрав вокруг себя два мешка бутылок и пакетов, разложили свою палатку.

Наутро ветром снова надуло столько же пластика, как и было. Но, по-видимому, никого из наших соседей это не смущало, да и мы за месяц, проведенный в Иране, стали закрывать на многое глаза.

Весь день мы провели на карематах в тени деревьев. Что представляла собой территория мечети: непосредственно сама мечеть, за забором, куда женщины могли пройти, только надев лежавшую на входе простынь, закрывавшую всё тело. Далее шла автостоянка, тоже за забором, где по вечерам появлялись палатки иранцев и люди раскладывались на пикники.

На этой стоянке была техническая вода, питьевая, зарядки и туалеты с краниками для подмывания. Пройдя через всю территорию, можно было попасть в город, где скопились магазинчики с едой.

Там же мы познакомились с работником этой стоянки, Хуссейном, который приносил нам кувшины воды со льдом. Он же поделился тем, что на меня поступила жалоба — одна из женщин заметила, что в туалет (метров 40 от нашей палатки) я ходила без платка.

Вспоминается, как еще в начале нашего знакомства с иранцами женщины рассказывали нам, как они боролись за свои права, сколько погибло за то, чтобы сейчас они были свободны. А получается, что есть те, кто поощряет такой режим (это было не на территории мечети, я уважаю чувства верующих, это за основной территорией на стоянке).

Занимаясь массажем, за столько лет я много раз наблюдала, как сами же женщины клюют других, указывая на какие-то изъяны, прививая комплексы, неухоженностью называя желание женщины быть просто естественной — с сединой, морщинами и без макияжа, но в гармонии с самой собой. Получается, что свою собственную неуверенность и несостоятельность женщины через нападки на других компенсируют таким образом.

В последнее время я наблюдаю обратную тенденцию, и она меня радует — женщины объединяются, поддерживают друг друга, напитывают сестринской и материнской энергией. Такими и должны быть люди, которые находятся в гармонии с собой.

На третий день Хуссейн рассказал, что совсем рядом находится дешевый хостел, куда мы и направились. Ночь там стоила 250 рублей — за номер с тремя кроватями, туалет на этаже. Душ можно принять с обратной стороны здания за 150 рублей за час.

Весь последующий день мы гуляли по улочкам старого города, как будто очутились в игре «Принц Персии». Красивое и очень колоритное место. Где днем не настолько жарко, как в остальной части города, но очень уж тихо, людей практически нет, все лавочки закрыты. И только зажигаются первые огни подсветки, как город оживает, выходят торговцы, появляются туристы, открываются заведения.

На следующий день, съехав с хостела, я уговорила Алекса посетить Зороастрийский храм огня. Доехали мы туда на автобусе, водитель отказался брать с нас за проезд. В который раз так происходит, но каждый раз очень приятно, чувствуем себя самыми желанными гостями в этой стране.

Итак, храм огня, за вход мы отдали 700 рублей за двоих. Но, как очень часто бывает тут, смотреть оказалось не на что. Пруд, небольшое помещение, которое назвали храмом, а внутри, за стеклом, чаша с огнем, который якобы горит уже около полутора тысяч лет. На этом всё. А, ну еще в подвальном помещении зал с фотовыставкой. Оттуда я узнала, что зороастрийцы не огнепоклонники, а почитатели света, которые считают мертвые тела «грязными» и с ними не должны соприкасаться ни стихия воды, ни огня, ни даже земля.

Поэтому была создана Башня Тишины (то место, куда мы уже не поехали, нам фото было достаточно, чтобы понять, что там заложены только смыслы, но не виды), где на вершину, на решетку, клались тела, выпускались стервятники и так тела поедались животными и птицами, а кости через решетки падали на дно башни, тем самым создавая общий могильник.

Сейчас зороастрийцы уже начали хоронить своих, а башню засыпали и сделали туристической достопримечательностью. Но хоронят сейчас хоть и в землю, но обложив тело каменными плитами, чтобы оно не соприкасалось с водой и той самой землей.

Сев в скверике, рядом с храмом огня, мы написали на картонке, на фарси, город, который нам нужен был, и вышли с ней на дорогу. А направлялись мы в Шираз.

Первая машина довезла нас до автобусной станции, отойдя от нее, мы продолжили стоп.

Нас подобрал молодой мальчишка Хуссейн, девушка у которого работает учителем английского, поэтому мы смогли немного изъясняться на инглиш.

После немного проехали на фуре, где водитель нас угощал домашним виноградом и всю дорогу звонил по видеосвязи родственникам, показывая, кого он везет. Ну а мы что? Мы махали и только и успевали повторять: «Хэллоу, хау а ю? Ай эм файн, энд ю?»

И последними водителями в этот день оказались Моммад и Хода, семейная пара, которая сразу предложила переночевать у них, а дальше продолжить свой путь. Они жили в 60 километрах от Шираза, в отдаленном небольшом поселении.

Моммад и Хода жили с его родителями. Всего у Моммада семь сестер и старший брат, который погиб. 33 племянника, которые все живут тут же неподалеку и заскакивают поздороваться с бабушкой и дедушкой, а по средам вся семья собирается в одном доме, где занимаются каким-нибудь общим трудом. Я застала только, как мама с сестрами перебирали зелень, сидя на полу.

Ну а мы поехали с ребятами в Шираз, там посетили мавзолей какого-то поэта* и персидский сад цветов, который находится под охраной ЮНЕСКО. Но если честно, наш сочинский Ботанический сад меня впечатлил сильнее. На таких мыслях я себя застала, когда начала сравнивать, но ведь смысл-то не в том, чтобы гоняться за достопримечательностями, а чтобы проживать каждый миг, наслаждаясь моментом. И только после того, как я вернула себя в «здесь и сейчас», я заметила, что мы стоим посреди пруда, я глажу уточек, а в другой момент кормлю золотых рыбок и огромных черепах — это и есть моя жизнь, которую я проживаю в моменте, и каждый ее миг прекрасен.

Вот что действительно стоит посетить, так это Персеполис, это древняя столица Персии, да, камни, да, руины, но мне очень понравилось, там, что ли, какая-то мощь ощущалась некогда великого народа. А очки виртуальной реальности помогали дорисовать виды и представить, как это всё могло выглядеть в период своего расцвета.

Ну и вторым по значимости для меня стал базар в Ширазе, мы попали туда под закрытие, поэтому успели обойти только пару лавок, но он точно стоит внимания. Такого обилия персидских товаров и местного антиквариата я не встречала нигде.

В этот вечер, вечер четверга, мы хотели двигаться в сторону Бандер-Ленге. Первоначально держали курс на Бендер-Абасс, зная, что там находится порт. Но через нашего друга Хуссейна из Тегерана мы купили билеты за 7500 рублей на человека до Дубая, на паром из Бендер-Ленге.

Но Моммад и Хода посчитали, что в тот район добираться таким образом опасно, и посадили нас на автобус, который за 10 часов довез нас до Персидского залива.

Только вышли из прохладного автобуса, нас сразу обдало горячим воздухом, и одежда моментально прилипла к телу. Ощущение было, что ты в сауне, из которой никуда не скрыться, а ведь только еще 6 утра.

Разузнав у встречных людей про отель, мы выяснили, что неподалеку есть приличный, куда мы и направились.

Дипломат-отель находился прям на берегу Персидского залива, в водах которого были замечены и купающиеся люди. Но по ощущениям туда совсем не хотелось заходить, ведь вода горячее, чем в Каспийском море, никакой приятной прохлады ждать не приходилось, да еще и эти приливы, которые выносили на берег кучу водорослей и поднимали муть.

Кондиционер и душ прямо в номере не давали шансов этому городу, из комнаты совсем не хотелось выходить. Пересилив себя, мы отважились под вечер выбраться на улицу в поисках сувениров, которые мы не удосужились посмотреть в других городах Ирана.

— Ха, вы были в Ширазе, Исфахане, а сейчас пытаетесь найти сувениры в Бендер-Ленге? Тут всё завезено из Дубая, вы вряд ли найдете что-то оригинальное.

С этими словами нас провожал очередной водитель. К слову, до соседнего города Конг нас довез таксист за 50 рублей (сумма, озвученная им). А три последующих водителя отказывались брать наши деньги, даже когда мы их им уже в руки пытались вложить. «Руссия. Руссия гуд. Велкам ту Иран».

На следующий день мы нашли аптеку, чтобы купить крем, но и тут на вопрос «Хау мач?» и соответствующее движение пальцами, нам просто махали «Ноу, ноу».

Нашли ювелира, у которого купили подарки для людей, которые нас примут в Дубае, но даже тут продавец мне на прощанье подарил подвеску с символом зороастризма.

Благодарю тебя, радушный Иран, я буду по тебе скучать.

*речь идет о персидском поэте Саади Ширази (XIII век), одном из классиков персидской литературы. Автор поэтических трактатов «Бустан» и «Гулистан».