«А не надо бояться, надо брать и делать». Иностранец влюбился в Байкал, переехал в Сибирь и строит там бизнес

Бельгиец Бенуа де Витте живет в России уже 19 лет. Большую часть времени — в Сибири. По образованию он — инженер-биомеханик, стал ресторатором, а учится на ветеринара. У иностранца есть сани и 13 хаски. О том, почему решил обосноваться в России, какие возможности в ней видит, о разнице менталитетов и о своих многочисленных увлечениях Бенуа де Витти рассказал IRCITY.RU Апрель 2024 года, ветеринарная клиника. В процедурную входит высокий темноволосый мужчина в медицинском халате — раньше я тут такого не встречала. Но лицо кажется смутно знакомым. На следующий день история повторяется, только незнакомец вступает в диалог с посетителем, а я вспоминаю, кто это. Беуна де Витте, известный в Иркутске ресторатор, а теперь — студент, учится на ветеринара. Интервью на упряжках — Алена, давайте сделаем интервью необычно? Поедем кататься на упряжках? — предложение ресторатора повергло меня в шок. Но вскоре выяснилось, что у бельгийца Бенуа де Витте есть 13 хаски и сани. Собственно, история с собаками и подтолкнула инженера-биохимика по образованию, повара по призванию, заняться изучением ветеринарии. — У меня в марте 2021 года щенок умер, потому что ветеринар не делал свою работу правильно. Я в тот день решил стать ветеринаром, чтобы самому разбираться в этой теме. Получить диплом для меня — дополнительный вызов, — говорит Бенуа. — Я знаю биологию, но изучал ее давно, и на русском языке это делать интереснее. Плюс это возможность знакомиться с другими людьми, профессорами. И есть еще такая фраза: «Врачи лечат человека, а ветеринары — человечество». Кошки и собаки ведь — это только 10% от работы ветеринара. Всё остальное — сельское хозяйство. А это то, что мы едим. Мясо, молоко и кисломолочные продукты, яйца. Всё это находится под ветеринарным контролем. Ветеринария нужна Бенуа не только из-за чертовой дюжины хаски («Я всегда мечтал о хаски, так получилось, что их у меня теперь 13!»), одного далматинца («Татьяна (жена) хотела далматинца, но у нас не было времени, а потом просто предложили посмотреть, а когда видишь щенков далматинцев — вариантов не взять нет») и кошки. У бельгийца есть мечта — собственная ферма, с помощью которой он смог бы обеспечивать свои рестораны местной продукцией. И не только мясом, но и овощами — их предприниматель хочет выращивать с использованием современных технологий. — Я хотел бы познакомить людей с такими технологиями, как вертикальная ферма, гидропоника. Мы могли бы есть собственные овощи и фрукты, чего нам здесь сильно не хватает. А план максимум — генерировать энергию. Использовать солнечные батареи, ветростанцию. В Бугульдейке (поселок в Иркутской области. — Прим. ред.), где я хочу ферму, очень много ветра. Тогда будет на 100% экологический и автономный ресторанный бизнес. И люди смогут увидеть, как можно полноценно питаться даже здесь, — делится планами Бенуа. Его сильно угнетает, что потенциал, которым обладает Байкал, так мало используется. У Бенуа столько идей, что, признает он, до конца жизни не хватит, чтобы всё реализовать. — Есть и то, что на грани фантастики. Я думаю, что можно попробовать создать такую тонкую ткань, которая будет почти невесомой, но обеспечит тепло. Тогда можно было бы круглый год комфортно плавать в Байкале, например. Или ездить на упряжке, не боясь замерзнуть, — рассуждает он. «Всегда было интересно постичь русский дух» — Бенуа, а вы домой, в Бельгию, вернуться никогда не хотели? — спрашиваю я. — А что там делать? — отвечает он, не задумываясь. — В Бельгии слишком мало пространства и нет снега, мало возможностей делать что-то новое, потому что маленькая страна слишком консервативна. Открыть кафе, например, почти невозможно. И Россия более продвинута в плане технологий: в Европе по-прежнему платят наличкой, банковскими картами почти не пользуются, сервиса типа наших «Госуслуг» нет. Россия их далеко-далеко опережает. Он сам этого не боится. Когда переезжал в Россию, слабо ее представлял себе: только когда-то в детстве старший товарищ вдруг начал учить русский язык — это было первое столкновение с нашей страной, никак не повлиявшей на развитие Бенуа. Просто факт. Уже после университета бельгиец начал искать возможности расширить картину мира, выйти за рамки устоявшейся жизни. — Мне были интересны все страны БРИКС, я видел, что в них есть большое развитие. БРИКС — это Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка, — рассказывает Бенуа. — В Бразилии слишком тепло и люди там очень открытые, как в Италии или Испании. Китай казался слишком далеким, с отличающейся культурой. А Россия и географически ближе, и было всегда интересно постичь русский дух, о котором все говорят. По моему убеждению, развитие России и ее истории привело к тому, что русский человек привык преодолевать все трудности. Здесь история шла совсем по-другому, не так, как в Европе. Вот этого так называемые специалисты по России в Европе понять никак и не могут. Мне и самому постоянно открывается что-то новое. Многих вещей до сих пор не понимаю. Шесть лет в Москве, обучение русскому языку («Очень сложный язык, но я так хорошо знал тогда грамматику, что мог сам русскому объяснить, почему надо именно так», — говорит Бенуа), работа в пивоваренной компании — так закрутилось, что в конце концов бельгиец оказался совсем на периферии. Он возглавил пивоваренный завод в сибирском Ангарске. «Первый торт испек в шесть лет» — Конечно, когда я работал в Москве, мы разговаривали на английском. А когда приехал в Ангарск, это был шок, потому что нужно было 24 часа в сутки говорить на русском языке, другого варианта не было, — вспоминает Бенуа. О том периоде он вспоминает с теплотой, рассказывает, что жить нравилось — уютный чистый город летом, белый — из-за того, что не чистят дороги зимой. — И это даже хорошо, машины медленнее ездили. Я тогда думал: а что есть в Москве, чего бы я не мог сделать в Ангарске? И оказалось, что ничего. Боулинг есть, кино, бассейн тоже, — говорит бельгиец. В Ангарске Бенуа открыл первый ресторанчик. Это было новое для него дело, но кулинарией увлекался с детства. Ему было шесть, когда он испек первый торт. Готовкой увлекла мама. — Это был такой торт из слоеного теста с вареньем, до сих пор его пеку. Мама вкусно готовит, очень, у нее есть понимание вкуса. У нее всё всегда классическое, она не будет пробовать нетрадиционные вкусы — вроде азиатской кухни, — но при этом ее семейные рецепты, европейская кухня очень удается, — рассказывает Бенуа. В семье родителей де Витте было четверо детей: двое мальчиков и две девочки. И так было заведено, что по субботам всегда семейный ужин — самый важный и вкусный на неделе. Готовили еду дети: разбивались на пары, получали тысячу бельгийских франков, покупали продукты на шесть человек и кулинарили. Это, вспоминает Бенуа, занимало практически весь день. — Я так и тирамису научился делать, и шоколадный торт, и много-много-много всего. Это было очень-очень интересно. Первый опыт не только изготовления блюд, но и гостеприимства, потому что еще и стол сервировали. Мы всегда старались, чтобы родители довольны были, — рассказывает он. С бельгийским ресторанчиком в Ангарске взлететь не получилось: город оказался не готов к такому формату. И Бенуа переориентировался на Иркутск. «Такого просто нигде больше невозможно!» Бельгиец искал помещение почти год — и нашел. В историческом здании — усадьбе Калашникова. В картине мира Бенуа бизнес — не столько про деньги, сколько про то, чтобы улучшать пространство вокруг себя. Умный предприниматель опасаться конкуренции не будет: это ведь точка для развития — и себя, и окружающих. Первый бельгийский ресторан, или брассери, не справился с вызовами времени: лепту внесли ковид, потом кризис, связанный с СВО. Но де Витте берет ответственность за то, что заведение пришлось закрыть, на себя: «Надо было переформатироваться, а мы с этим опоздали». После брассери у Бенуа и его жены Татьяны (Ангарск стал для бельгийца судьбоносным и в этом плане) осталось производство десертов для других ресторанов. Пирожные и торты готовили в помещениях бывшего винокуренного завода. А потом — там же — освободилось помещение бывшего КПП и де Витте снова взял в аренду историческое здание и открыл кафе. Мы продолжаем разговор о том, почему Бенуа лучше живется в России, о том, почему он любит известное во всем мире озеро («Байкал — для многих сдерживающее обстоятельство для переезда из Иркутска!»), почему не привык сидеть без дела и не понимает, что такое лень, о том, что его взгляд на окружающее отличается от привычного нам. — Алена, ну какой чудесный день! Вы посмотрите! Да такого нигде больше невозможно! — восклицает Бенуа. И становится понятно, что ему не хватает слов, чтобы выразить весь восторг от места, где живет, которое хочет сделать лучше и из которого не хочет уезжать.