«Учреждение отчуждения». Что известно о таганрогском СИЗО-2, где два года держали украинских пленных

Юристы называют этот изолятор «декорацией», а волонтеры — «черной дырой». Весной 2022 года таганрогский СИЗО-2 освободили от россиян и привезли туда украинцев, сдавшихся в плен в Мариуполе. Два с половиной года в учреждение не пускали защитников. Для Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) изолятор был официально закрыт, а адвокатов разворачивали силовики — говорили, что у украинцев «нет настроения» на общение. В октябре 2024-го туда привезли несовершеннолетних арестантов, и наблюдатели впервые за два года получили доступ в учреждение. Редакция 161.RU рассказывает, что известно об этом СИЗО и что там происходило последние два года. «Не хватает спальных мест» Следственный изолятор в Таганроге каторжники начали строить из камня в апреле 1806 года. Первое здание называли «тюремный замок». И в то время оно находилось на окраине города. В 1818 году в Таганрог приезжал император Александр I и дал указание высадить на территории острога деревья, «которые давали бы тень арестантам». В 1837 году заключенные утроили бунт. О нём сохранилось мало сведений, но чтобы утихомирить арестантов, пришлось использовать оружие. К середине XIX века «тюремный замок» оказался уже в центре города. Да и изрядно обветшал. В городе начали строить новую окружную тюрьму — на окраине города. Новое здание было готово в 1870-м. Старое же какое-то время использовали как больницу, а потом разобрали. В следующие годы тюрьму меняли, расширяли, давали ей новый статус. В СИЗО она превратилась спустя 94 года работы — в 1964-м. Несмотря на то, что второе здание изолятора строили за пределами Таганрога, сейчас город разросся так, что оно находится в самом центре. Напротив СИЗО-2 — частные дома. Здесь, в Таганроге, суда ждали несовершеннолетние арестанты, женщины и матери с детьми. Несколько лет назад региональная ФСИН публиковала новости о проверке учебных классов школьников — в СИЗО пускали членов местного попечительского совета, правозащитников, уполномоченного по правам ребенка и прокуроров. Подростки учились дистанционно — в онлайн-режиме со школой. В феврале 2022 года в изоляторе отремонтировали 13 камер для несовершеннолетних, комнату воспитательной работы и спортзал. А весной всех арестантов вывезли и распределили по остальным изоляторам региона. По данным местного ОНК, тогда из СИЗО-2 увезли почти 400 подследственных. Во ФСИН не комментировали ни вывоз арестованных, ни работу таганрогского изолятора следующие два года. Новости о визитах правозащитников в СИЗО-2 на сайте ведомства появляться перестали. — По официальной информации, [заключенных и арестованных] вывезли подальше от границы, потому что они находились близко. Разместили их по разным СИЗО. Из-за этого перелимит [во всех других СИЗО области], не хватает спальных мест, — говорил Игорь Омельченко корреспонденту 161.RU весной 2022 года. Правозащитник посещал изоляторы с переселенцами. Подготовиться к их поступлению в изоляторах не успели. В Новочеркасске Омельченко застал арестованных за варкой кроватей: тех, что стояли в учреждении, не хватило. Пока коек не было, арестанты спали на матрасах на полу. В ГУФСИН не объясняли, почему их вывезли так внезапно. А в мае часть украинских военнопленных, сдавшихся российской армии после 82 дней обороны мариупольского завода «Азовсталь», привезли в Таганрог. Это ближайший к Мариуполю крупный город, между ними — около 100 километров. Их привезли на ростовских городских автобусах, сообщал директор департамента транспорта Ростова Вадим Шкабарня. Источник 161.RU в региональных силовых структурах тогда рассказывал, что у некоторых доставленных в Таганрог украинцев нашли шевроны дивизий СС «Галичина» и «Мертвая голова». По словам Игоря Омельченко, с привезенными украинцами работали сотрудники федеральных структур — ФСИН, ФСБ и СК. — К нам привезли 89 человек, практически все — комбатанты. Из Таганрога их будут распределять дальше. В области тоже нашей часть останется. Они являются сейчас важным объектом [для обмена], — отмечал источник 161.RU в правоохранительных органах. А через пару недель дела в Южном окружном военном суде (ЮОВС) начали рассматривать в ускоренном темпе. Судьи готовились к массовому поступлению уголовных дел в отношении украинских бойцов, попавших в плен весной 2022 года. Два с половиной года члены ОНК не могли посещать изолятор в Таганроге. Омельченко объясняет это тем, что официально СИЗО был закрыт. Председатель ростовского отделения «Российского Красного креста» Вероника Ященко сказала корреспонденту 161.RU, что ее сотрудники тоже не ездили в Таганрог: у них не было доступа в учреждение, где содержались военнопленные. «Извините, у него нет настроения» — В судах приходилось слышать об этом СИЗО. Первое, как я о нём услышал: туда людей привозят, и они отказываются от адвокатов, — говорит юрист, представляющий обвиняемых в Южном окружном военном суде. По его словам, выглядело это так: защитник приезжал к своему доверителю в изолятор, но силовики его не пускали. Юристу выносили письменное заявление арестанта с отказом от услуг адвоката. Такая бумага закрывает защитнику доступ в СИЗО. Другой адвокат называет изолятор в Таганроге «учреждением отчуждения»: пока арестанты в СИЗО-2, защитники не могут их навестить. — При этом никаких скандалов, никаких ссор [с арестованным], всё нормально. Мы понимаем, что это под давлением. Мне известно, [что это] не одноразовая история, — признается юрист. Еще один адвокат, чьих подзащитных судят в военном суде, это подтверждает. Он несколько раз пытался попасть к своему доверителю в СИЗО-2. Сотрудники учреждения выносили ему отказ от защиты. До Таганрога арестанта держали в ростовском СИЗО — и тогда встречи адвоката с доверителем не срывались. — Он военный, пошел по повестке и попал в плен, — говорит об арестованном защитник. Больше месяца украинский военный был в таганрогском изоляторе. Всё это время адвокат не имел к нему доступа. Юрист писал жалобы в прокуратуру и ФСИН, но тщетно: в структурах отвечали, что этапы происходят «в соответствии с распоряжениями федеральной службы исполнения наказаний». — Никого [из адвокатов] не пускали к обвиняемым, как я понял. Цирк устраивали: ты приходишь, тебя встречают, проводят в кабинет, а потом выносят эти отказы. Там какая-то непонятная обстановка. Мы, адвокаты, знаем, как выглядит СИЗО. А там даже на СИЗО не особо похоже. Это всё декорация, в СИЗО какая-то очередь существует, а там очереди не было. Тебя спокойно заводят в кабинет, потом говорят: «Извините, у него нет настроения» или что-то еще. Когда [доверитель] сидел в Ростове, я бывал у него больше двадцати раз. Он никогда не отказывался от меня, — рассказывает адвокат. Он не сомневается, что отказ писал его подзащитный: узнал почерк на листе. Осенью украинца вернули в ростовский изолятор, и юрист смог с ним встретиться. — Там [в Таганроге] с ним творились вещи, о которых он даже мне не рассказывает. Он приехал оттуда другим человеком, боится больше всего теперь попадания туда. Приехала личность совершенно запуганная, с подавленной волей. Он ничего не рассказывал. Настолько боится, что ничего не говорит. Страшно смотреть на человека. Привезли его — на вид не побитый. Худой, правда. «Всё-всё-всё, я на всё согласен». Смотрит на меня, как на полуврага какого-то. Я такого опыта в жизни не испытывал. Он готов всё что угодно подписывать, записывать, рассказывать, — говорит юрист. Еще сотрудники СИЗО просили адвоката показать содержимое его телефона — интересовались, нет ли там связей с ВСУ. Юрист хотел поговорить с начальником изолятора в приемные часы, но ему отказали. «Даже в качестве священника никто не имел права ходить» Граждане Украины — не единственные арестанты СИЗО-2, рассказывают нам адвокаты. В изоляторе находятся и россияне. Здесь всех арестантов объединяет одно — их судят по террористическим статьям. Так, в конце июня в Таганрог увезли гражданина России Магомеда Ханилаева, сообщила его адвокат Виктория Кошель. Магомеда Ханилаева в 2016 году осудили на девять лет лишения свободы за кражу. Он попал в дагестанскую ИК-7. В сентябре 2019 года в этой колонии произошел бунт. К приговору Ханилава добавили еще восемь месяцев — за участие в беспорядках. А после на него завели еще одно уголовное дело — за руководство и участие в сообществе, обладающего признаками террористической организации. По версии следствия, ее Ханилаев организовал прямо в стенах колонии. Дело слушается в Южном окружном военном суде, и поэтому Ханилаева привезли в СИЗО-1 Ростова-на-Дону. Адвокат Ханилаева говорит, что с ноября 2023 года ее подзащитного регулярно привозили на судебные заседания. В ростовском изоляторе Виктория Кошель без проблем навещала арестанта. После захвата заложников в СИЗО-1 Ханилаева увезли в таганрогское СИЗО-2, и больше адвокат не разговаривала с ним лично. — Я приезжала в это учреждение. У меня не было возможности увидеть своего подзащитного, узнать, жив ли он, здоров ли. Очень беспокоились его родственники, потому что после этапирования из СИЗО-1 с ним не было связи никаким из доступных способов на протяжении двух месяцев, — говорит Виктория Кошель. Она трижды пыталась встретиться с обвиняемым в СИЗО-2. На третий раз сотрудники изолятора выдали ей отказ от встречи с защитником. Кошель сомневается, что заявление писал Магомед Ханилаев: в двух местах на бумаге неправильно написана его фамилия. Кроме того, на судебном заседании Ханилаев спросил Викторию, почему она к нему не приезжает. О собственном отказе он как будто не знал, говорит адвокат. Увидев Ханилаева по видеосвязи в суде, она не сразу его узнала — он похудел почти вдвое. По закону адвокат имеет право обсуждать линию защиты наедине с обвиняемым, но во время «конфиденциального» разговора адвоката с Ханилаевым рядом были другие подсудимые по уголовному делу, их защитники, секретарь заседания, конвой, приставы, а по другую сторону в изоляторе — рядом с Ханилаевым — стоял сотрудник СИЗО. — Начиная с 22 июня, не было реализовано право на защиту моего подзащитного, не были реализованы мои профессиональные права, — считает адвокат. В СИЗО-2 последние два года пускали только священников. Пресс-служба ГУФСИН по Ростовской области публиковала информацию о богослужениях, которые проводят в колониях и следственных изоляторах. В новостях ведомства упоминали Таганрог. Так, в апреле протоиерей Алексей Клименко посетил СИЗО-2, где совершил молебен «О возвращении бывших заключенных в гражданское общество». Но священников не пускали к пленным, настаивает член региональной ОНК иерей Андрей Мнацаганов. По его словам, Клименко посещал «рабочий отряд» — россиян, которые трудились в СИЗО. — Мы не имели права туда ходить, потому что они иностранные граждане, — уверяет Мнацаганов. — Даже в качестве священника никто не имел права ходить. К гражданам иностранных государств и тем, кто проходит по [террористическим] статьям, к сожалению, доступ ограничен. «Черная дыра» Волонтеры, которые заказывали пленным посылки, называют СИЗО-2 «черной дырой». Они пытались передать военным еду с большим сроком годности, одежду, средства гигиены. — Был слух, что можно [посылать]. Мы отправили. Проскочила одна посылка, остальные лежат. А [потом] пришла отмена по всем магазинам для [сдавшихся в плен], — рассказала волонтер. Посылки она заказывала в интернет-магазине. Волонтеры предполагают, что военных Украины вывезли из СИЗО-2, а арестованных гражданских оставили в Таганроге. По словам волонтера, некоторых пленных называют «замороженными». Так говорят про людей, которые считаются пропавшими. Их имена появляются в публичном поле, когда начинаются заседания и суд публикует фамилии обвиняемых в картотеке. До этого волонтеры не могут даже передать им одежду. «Их могут вывезти в Чечню» В октябре в СИЗО-2 Таганрога впервые за два с половиной года пустили членов областной Общественной наблюдательной комиссии, рассказал глава донского ОНК Игорь Омельченко. По его словам, в изолятор вернули несовершеннолетних арестантов — и правозащитники получили доступ в учреждение. До этого изолятор «передавали в другое ведомство», говорит Омельченко. На запрос редакции в пресс-службе ГУФСИН по Ростовской области ответили: «Все наши учреждения работают в штатном режиме». — Где содержатся [украинцы сейчас], неизвестно, — признал Игорь Омельченко. — Их могут вывезти в Чечню, еще куда-то, потому что у нас перелимит и разгружали учреждения.