Рабство или спасение? Как попадают в рабочие дома и почему оттуда сложно выбраться

Яркие листовки с жирной надписью «Рабочий дом» пестрят на фасадах обшарпанных домов, мусорных баках или в укромных подворотнях. В этих объявлениях предлагают работу, бесплатное жилье и еду. Сорвать объявление может скромная продавщица, которая похоронила сына и потеряла смысл жизни. На него обратит внимание убийца, который вышел после десятков лет отсидки. Или пенсионер, на старости лет оставшийся в одиночестве. В период отчаяния пестрая листовка — спасение для тех, кто не видит другого выхода. И невидимая реклама — для тех, у кого всё хорошо. Попасть в рабочий дом может каждый. А выбираются из него — единицы. Наши коллеги из 72.RU побывали в одном из таких мест в Тюмени и рассказывают, что там происходит. Коттедж в частном секторе Двухэтажный кирпичный коттедж затерялся среди скромных частных построек. Его окружает забор, высокий и мощный. За воротами — большая территория с мангалом и зоной отдыха. Периметр охраняет собака, по ограде разгуливает кошка. Будто находишься на уютной даче. То, что мы в рабочем доме, ничто не выдает. Заходим внутрь. На входе десятки пар обуви, за письменным столом сидит дедушка — он следит за теми, кто входит в дом. В обед здесь тишина, пахнет гречкой и перегаром. На первом этаже комната с железными двухэтажными кроватями с ярким постельным, как в лагере. Розовые стены. Аппликация из букв на одной из них кажется нелепой. На фоне, сгорбившись, нога на ногу, сидит мужчина с опухшим красным лицом и весь в татуировках. Через стенку еще одна спальня — для женщин, напротив — кухня и зимний сад. Но люди по нему не гуляют. Проходим на второй этаж. Там всё аналогично: ряды кроватей, между которыми, пошатываясь, бродит невысокого роста мужчина, и отдельная комната для персонала. Две обклеены памятками: «Приведи друга — получи 1000 рублей». В момент нашего визита люди по дому не ходят — те, кто не ушел на работу, неслышно сидят в своих комнатах. Правила дома В распоряжении каждого гостя кровать, ванная комната и кухня. Условия проживания такие: кормят и дают возможность жить бесплатно в обмен на труд. Проживающий должен ездить на работу по требованию руководства: это могут быть услуги ремонта, уборки или помощь в переезде. К примеру, работодатель размещает объявление в интернете о том, что у него есть рабочие руки. Труд проживающего для заказчика стоит 2500 рублей за восьмичасовую смену. Но получает работник только от пятисот до тысячи рублей — остальные деньги забирает руководитель рабочего дома. По приезде нового гостя ждет беседа с пастором протестантской церкви. Он рассказывает, как жизнь меняет вера. После этого, по желанию, проживающий может ходить в церковь: молиться, платить пожертвования и ездить в разные города на встречи с единомышленниками. Здесь это приветствуют, так делает большинство. Еще в доме важно соблюдать правило — всегда оставаться трезвым. Иначе можно получить штраф. К примеру, если проживающий пришел пьяный — 5 тысяч рублей, выпил в доме — 10 тысяч рублей, на работе — 15 тысяч рублей. Некоторые из-за невозможности заплатить долги переходят из одного дома в другой. «Я не мог социализироваться в обществе»: кто попадает в рабочий дом Рабочий дом, в котором мы оказались, — один из десятков в Тюмени. Его открыл два года назад предприниматель из Челябинска, это не первый его проект. Он попросил не писать адрес и название этого места. Раньше в здании дома была частная школа, сейчас его сдают в аренду. Директора сегодня на месте нет, вместо него Павел — человек, который еще недавно был гостем в доме. Павлу 23 года, и он точно не помнит, сколько раз попадал в тюрьму. Он выглядит старше — у него серьезный взгляд и густые черные брови, которые делают лицо сердитым. О прошлом рассказывает прямо и спокойно. — Ограбление магазина, кража телефона, избиение человека. Такая жизнь начиналась в 11 лет. У мамы по сей день проблемы с сердцем, — говорит молодой человек. — Я приехал из Челябинска. Там я попал в трудную жизненную ситуацию. В принципе я не могу социализироваться в обществе, потому что я всю жизнь сидел, — рассказывает Павел. Всего в заключении Павел провел семь лет. Последний срок закончился два года назад, и он приехал в Челябинск. Там устроился работать на кондитерскую фабрику и начал часто выпивать. Однажды на улице он повздорил с двумя незнакомцами, ему сломали челюсть, Павел потерял паспорт. Так, по его словам, он остался без документов и работы. К родным уехать возможности не было — в закрытый Озерск без паспорта въезд запрещен. — Иду по улице с чемоданом. Увидел объявление рабочего дома. Очень сильно переборол себя, чтобы прийти туда. Меня там встретили, покормили. Работал месяц на стройке. Накопил около пятнадцати тысяч, собрался уходить. Но начальник предложил остаться и дальше развиваться. Павел стал руководителем, и ему предложили поехать в Тюмень, открывать еще один рабочий дом. Так он оказался здесь. «Полжизни я отсидел за всякое» По опыту руководства, гостями дома становятся люди в возрасте от 35 лет. Чаще приезжают «алкоголики, наркоманы, зэки или просто одинокие люди». Мы идем по дому и знакомимся с проживающими. Виталий сидит на кровати скрючившись. От него пахнет спиртом и сигаретами. Сюда он попал около года назад из колонии. После выхода ему дали визитку с адресом рабочего дома — единственного места, где его ждали. — Я из Тагила. Отсидел за всякое: хулиганка, убийство. Просидел в сумме 13 лет. Я человека убил по пьянке. Такого же, как я сам. Просто не поделили стакан, — говорит Виталий Федотов. Последний раз Виталий отсидел пять лет. За это время у него умерла мама, окончательно оборвалось общение с женой и дочкой. В колонии у него сильно упало зрение — на расстоянии вытянутой руки мое лицо он практически не видит. — В лагере мне дали адреса, и я ездил по центрам. Раньше в рабочем доме мне не платили, курить нельзя было. Некуда было деваться. Сейчас полегче стало. Занимаюсь работой по заявкам: это уборка, стройка, переезды. Платят 500 рублей в день. У Виталия есть мечта: скорее накопить нужную сумму, чтобы улучшить зрение. Как это сделать, он не знает, потому что сейчас денег нет, а работать он может уже с трудом. Еще приходится платить штрафы, которые он накопил за время проживания. Но останавливаться не собирается, потому что «лучше здесь, чем на улице». Выиграла миллион и всё потратила Стелла Павлова при встрече улыбается. У нее белоснежные зубы, аккуратная прическа и маникюр. Она говорит вежливо и грамотно, но тянет в словах букву «а». Раньше она жила в Королеве и работала в магазине. Говорит, что жизнь изменилась после ухода сына — он умер в 28 лет от наркотиков. Сначала жила с мужчиной, несколько раз уходила от него, снимала квартиру и снова возвращалась. В результате они расстались, Стелла потеряла работу и осталась без жилья. — Пошла на вокзал. И ко мне волонтер подошел с вопросом: «Что у вас случилось?» Сказала, что у меня нет жилья. Так я попала в первый дом. Сначала всё это насторожило: там вечером читали молитвы, как секта какая-то. Иногда запивала и, когда мне стыдно было возвращаться, — уходила. Месяц там прожила. За всю жизнь Стелла сменила около двадцати рабочих домов. Говорит, что срывалась на алкоголь и от стыда уходила из одного учреждения в другое. В Тюмень она приехала пять лет назад, нашла работу в «Столото» и, по ее словам, даже выиграла миллион рублей. Деньги быстро потратила на здоровье и помощь близким. Некоторое время снимала комнату в общежитии за 8 тысяч рублей. Стелла говорит, что в один момент устала от работы и стала чаще выпивать. — Я купила себе дубленку. Пошла и обмыла ее в баре «Руки вверх». Зажигала там, зажигала. Утром выпали из «Малинки». И такая думаю: «Блин, не хочу я домой. Хочу в рабочий дом». Поехала на Московский тракт, там баннер с объявлением висел. Набрала номер, мне сказали, куда приезжать. С пивком поехала. В доме в обязанности Стеллы входит уборка и приготовление еды для проживающих. За это платят около пятисот рублей в день. Накопить на свое жилье невозможно, считает она. В принципе, копить Стелла не любит — заработанное она тратит на походы в кафе и кино. Восторженно собеседница рассказывает про питание: можно съедать до девяти фруктов в день, по выходным кормят шашлыками и заказывают роллы. За время жизни здесь она поняла, что ей ничего больше не нужно. — У меня всё есть! Есть свой телевизор, ноутбук, кресло офисное, одежда. Мне общение нужно и крыша над головой. Прийти к этой мысли ей помогла вера, считает она. Об этом рассказывает вдохновенно и эмоционально. Наш диалог всегда переходит к рассуждению о Боге. — Здесь я пришла к Богу, у меня пропал страх. У меня всегда было чувство тревоги или грусти. Иду с работы и думаю: «Зачем я живу?» А сейчас у меня уныния нет, ощущаю себя нужной. Пастор меня очень поддерживает, — улыбается женщина. — Мы слушаем проповедь и вникаем. Я всю жизнь хотела жить в большой семье. «Среди них есть узурпаторы» Большая часть гостей попадает в рабочий дом в состоянии опьянения. Узнают о такой возможности от сотрудников учреждения, которые лично зовут их туда. В день только к одному человеку может подойти по несколько представителей разных домов. Каждый день Павла начинается с прогулки. Сегодня вместе с ним и еще одним сотрудником, молодым неразговорчивым парнем, с головы до ног одетым в брендовые вещи, идем на железнодорожный вокзал искать тех, кто готов поехать в рабочий дом. Приезжаем к обеду, потому что именно сейчас прибывает поезд. В коридорах наши спутники уверенно ориентируются. Они идут на второй этаж, проходят в определенную секцию с креслами и внимательно осматривают всех, кто сидит в одиночестве. Попадаются знакомые — мужчина в спортивном костюме, от которого несет мочой, дремлющий с сумкой на коленях дедушка, выпивший молодой человек. Все эти люди ничем не отличаются от ожидающих поезда. Павел говорит, они живут здесь годами. — Ехать не надумал к нам? — вежливо обращается Павел к мужчине в спортивном костюме. — Нет. Тут хорошо, — отвечает он и стремится отойти. — А новенькие здесь есть? — Не было. Вот только женщина приехала. Сидела (имеет в виду в тюрьме. — Прим. ред.) раньше, — мужчина в спортивном костюме показывает на скрючившуюся женщину, которая закуталась в капюшон куртки. — Почему вы не едете? — тихонько спрашиваю я. — Это всё обман. Есть среди них (имеет ввиду других сотрудников рабочих домов. — Прим. ред.) такие узурпаторы, которые избили мужчину, он ушел от них без разрешения. И он как кролик скрутился, крепкий мужчина. Еще десять минут мы ходим по вокзалу в поисках людей — большинство не раз слышали про дома и ехать туда категорически отказываются. Встречаем там Владимира, он вытаскивает из кармана пачку визиток из разных рабочих домов. Владимир объездил в Тюмени десятки таких мест, из последнего его выгнали за пьянку. Сейчас он уезжать с вокзала не намерен — не готов получать за свой труд так, по его мнению, мало. Поэтому не работает вообще. Наши спутники работать продолжают. В течение дня они ездят по старым районам, местам, где бесплатно кормят бездомных и теплотрассам. Поиски могут длиться до ночи. — К примеру, недавно в три часа ночи поехали за мужчинами, которые живут на трубах. Я рассказал им, что у них есть возможность поехать в дом. Сразу показал видео того, как всё устроено. Поехали со мной, — говорит Павел. «Использование безвыходного положения человека» Волонтерская организация «Альтернатива» помогает бороться с современным рабством: трудовым, сексуальным, «нищенским». О том, как устроены рабочие дома и как отличить хорошую организацию, рассказала Арина Хайруллина. — Могу точно сказать, что рабочих домов в России меньше не становится. Начнем с того, что рабочие дома нужно различать. Есть дома приютного типа, еще их называют домами трудолюбия. Они предназначены для того, чтобы человеку помочь. Если человек попал в трудную жизненную ситуацию, там ему помогают с документами, дают работу и он отдает какой-то процент заработанных денег за еду. У проживающего есть возможность встать на ноги и полноценно снимать жилье. И если же он инвалид — может остаться жить насовсем, выполняя какой-то посильный труд. Есть вторая категория. В этих домах завлекают по тому же принципу: рассказывают о том, что помогут, что у них можно работать и жить. А по факту там реализуется современное рабство: собирают документы, не платят зарплату разными способами шантажа и обмана. К примеру, у человека есть зависимость и эту зависимость постоянно подкармливают, чтобы у человека не было желания никуда уйти. К примеру, очень часто в работных домах есть такое, что несколько раз в неделю наливают. Человек бездомный и алкоголизированный попадает в среду, где ему наливают, он работает за тарелку супа и денег не получает. И человек оказывается перед выбором: уйти на улицу, откуда он пришел, или оставаться в доме. Многие выбирают первое сознательно. На самом деле, и тот и другой случай — использование безвыходного положения человека. Говорить о том, что человек это делает по доброй воле, неправильно. Еще должны понимать, что штраф, который отдают люди за нарушение, в трудовых отношениях неприменим. Это история о том, что работодатели говорят человеку, что он им изначально должен. Говорят: «Мы тебя кормим и поим — отрабатывай; ты нам должен, потому что мы тебе дорогу оплатили, потому что мы тебе документы сделали». Ничего из этого не имеет отношения к правовой деятельности. Основная проблема в том, что ограничения между этими двумя категориями условные. Те дома, которые эксплуатируют людей, крайне сложно привлечь к ответственности. Самый важный момент: важно, чтобы эта организация была юридически зарегистрирована. Это то, что человека может обезопасить при выборе. Второй момент — нужно настаивать на том, чтобы вы заключали какое-то соглашение с организацией. У нас есть статьи Уголовного кодекса: «Торговля людьми», «Использование рабского труда», «Незаконное лишение свободы» и очень много смежных статей. Формально они есть, но очень сложно доказуемы. Дела по ним крайне редко возбуждают. Для сотрудников полиции нужны железобетонные доказательства: человека должны физически удерживать или чтобы была диктофонная запись с отказом работодателя платить деньги. Поэтому на деле всё рассыпается, — рассказала Алина Файрулина, сотрудница организации. «На людях больше наживаются, чем помогают» Ольга Бахтина, руководитель екатеринбургского социального приюта «Дари добро», считает, что рабочие дома не помогают реабилитироваться. По ее мнению, после того как проживающий уходит оттуда, у него не получается социализироваться — снова начинается старая жизнь. — Рабочих домов очень много — они растут как грибы. Люди освобождаются из мест лишения свободы и создают рабочую силу. Реабилитации там нет, потому что на людях больше наживаются, чем помогают. Люди, как правило, кочуют из дома в дом — реабилитации никакой не происходит. Из рабочего дома тяжело выйти. До сих пор людям платят по 500 рублей — зарплату долго не индексируют. Получается, там живут за тарелку супа и за стакан чая. Да, еще жилье. Но, как правило, снимают частные дома, за аренду которых платят не так много. Работают шесть дней в неделю. Я считаю, что это рабский труд. Человек не социализируется. Я понимаю, когда прошло два месяца и человеку доверяют, хорошо относятся. Иногда людям никаких навыков не дают — он просто батрачит на хозяев. Кто-то к такому образу жизни привыкает и думает, что так и нужно, — рассказала Ольга Бахтина, руководитель социального приюта «Дари добро». Ранее у нас выходил репортаж про людей, которые годами живут на железнодорожном вокзале — они намеренно отказываются ехать в рабочие дома. Мы провели с ними день и рассказываем, как живут там, где это кажется невозможным.