Вахтовик рассказал о зарплатах и условиях труда на нефтяных месторождениях

Инженер по бурению из Башкирии рассказал UFA1.RU, почему работа вахтой не кажется столь привлекательной, как прежде, и почему новые молодые кадры быстро «сливаются». По его словам, деньги, которые сейчас платят за выезды на месторождения, можно получить и «на земле», не гробя при этом здоровье. Его подробный рассказ об условиях труда на вахте — в колонке. Автору 39 лет, уже почти 20 из них он работает в отрасли, трудился в крупных компаниях и на месторождениях в разных уголках России, а также за рубежом. Он попросил не раскрывать в публикации его имя и фамилию. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов. Своим детям я бы работу вахтой не посоветовал, потому что достойные деньги можно получать «на земле» и ехать никуда не надо. Во времена, когда моей маме на заводе платили 130 рублей в месяц, вахтовики получали по 1000 рублей. Вкалывали вдали от дома, но за зарплату в 7 раз выше. Я пришел в «нефтянку» в 2007 году. Первый раз поехал на вахту в город Мегион по направлению на производственную практику между 4 и 5-м курсом техникума. Через три с небольшим месяца я вернулся со 180 тысячами рублей. В то время моя мама начальником лаборатории на заводе — нервная работа — получала в месяц тысяч 35. Чувствуете, какая разница была между Севером и «землей» 18 лет назад? Тогда многие ребята после таких производственных практик покупали себе практически новые «четырки» (ВАЗ-2114) — новая стоила примерно тысяч 250. Для сравнения: сейчас цена за новую «Гранту» достигает 1,2 миллиона рублей. Сейчас столько денег практиканту за 3 месяца работы даже близко нигде не заплатят. Изначально я приходил в отрасль помощником бурильщика КРС (капитального ремонта скважин), еще без высшего образования, по 4-му, самому низкому разряду — в трудовой книжке так и записано. Пока еще учился в колледже, планировал оказаться в Schlumberger («Шлюмберже»). Я хорошо прошел собеседование, но в 2008-м, когда заканчивал обучение, случился очередной кризис и начались резкие сокращения набора кадров. Тогда я пошел в «Башнефтьгеофизику», а через 2 года в «Шлюме» вспомнили про меня и пригласили, но уже в качестве инженера-телеметриста. Schlumberger основана французскими промышленниками еще в начале XX века, а к текущему моменту входит в мировой топ нефтесервисных компаний. Основное развитие она получила после выхода на рынок США, но работает на объектах по всему земному шару, в том числе в Башкирии. В России компания тоже стала одним из флагманов отрасли, но с середины 2010-х годов заметно снизила активность, и оставшиеся от нее предприятия ведут деятельность под эгидой SLB. Работа телеметристом мне вообще не нравилась, потому что я тогда параллельно высшее образование получал по специальности «бурение» и она мне казалась интереснее. Ну и, кроме интереса, финансовый фактор тоже был далеко не на последнем месте. Телеметрист на буровых установках работает с измерительной аппаратурой для анализа данных в реальном времени, чтобы оперативно передать сведения о возможных вариантах оптимизации работы. Эта работа подразумевает постоянный мониторинг датчиков и максимально быстрые расчеты с последующей передачей. Таких специалистов та же «Башнефтьгеофизика» в начале 2025 года искала на зарплату, по данным HeadHunter, до 330 тысяч рублей. Но в 2013 году я прошел внутреннюю школу компании и с 2014-го до сих пор работаю инженером по бурению. Лично мне тяжелее всего дается то, что я, пока на вахте, постоянно думаю только о работе, не могу расслабиться и чем-то другим заняться, перевести внимание. Работаю, ем, сплю. Но самый большой плюс — зарплата. Я из бедной семьи, проще всего было подняться по двум социальным лифтам: «нефтянка» и армия. Выбрал первое, и сейчас, будь такая возможность, выбор свой не поменял бы. Я человек консервативный, и если всё более-менее по плану идет, то дергаться не стану. Да и в принципе работа хорошая, я умею ее делать хорошо, столько кризисов, сокращений пережил и всё еще котируюсь. Но ввиду возраста, предполагаю, что я всё ближе и ближе к увольнению. Если бы столько не платили, я бы в этой отрасли не оставался и даже не оказался. Зарплаты в «нефтянке» потихоньку деградируют с 2014 года, потому и контингент, кадры мельчают. Раньше во всех компаниях было очень много людей из городов-миллионников, где больше выбор профессий, с дипломами хороших вузов, а сейчас в основном после слабеньких вузов из населенных пунктов, где работы нет вообще. У вторых изначально обучение хуже, и они слабее приходят на работу. Надолго многие уже не задерживаются, постоянная текучка. Молодой человек или девчонка приезжает, отрабатывает одну-две вахты, а при этом видит, как друзья «дома» работают и за это же время сопоставимые с его/ее зарплатой деньги получают. Вахта не кажется столь выгодной, когда «дома» такие же деньги, но там ты еще и живешь полной жизнью и не гробишь свое здоровье. Везде же разные условия. Где-то в морозы работа останавливается, где-то даже в –50 потихоньку продолжаешь. На некоторых месторождениях, чтобы воды попить, приходилось снег топить — под Новым Уренгоем году в 2010–2011-м. Всякое бывало — то туалет дырявый, то еще что. Много курьезов было в Красноярске в начале моей карьеры, но о них цензурными словами не расскажешь. Самые худшие условия были на вахтах в Западной Сибири, потому что там все месторождения — истощенные, все на всём экономят. Самые лучшие — на Сахалине, наверное, и Каспии, но и то сейчас оттуда иностранные заказчики ушли, а под «русским» менеджментом организовано всё не очень. До его прихода нам платили за 12-часовые смены, но вдруг вышел приказ, что рабочий день длится 11 часов, хотя по факту ничего не менялось, и в конце года из зарплаты вычли «переработку». Примерную сумму, которой меня тогда лишили, спустя 8 лет мне «вернули» по ошибке из-за сбоя в системе оплаты. Потом перевод хотели отменить, но я кучу заявлений написал, прямо напомнив: «Ребята, это за события 8-летней давности». Пару лет назад мне выдался шанс поработать на месторождении за границей. Сначала было боязно, потому что я не разговаривал на английском языке с 2014 года, когда все экспаты уехали из России. Но ничего, втянулся и теперь чувствую себя как рыба в воде. Проработав здесь, я убедился, что специалисты с постсоветского пространства — реально специалисты. С нашими могут сравниться только, пожалуй, северо-американцы и ребята, которые работали в Северных морях. Остальные уровнем профессионализма на порядок ниже. Я продолжаю работать, потому что уже достиг приличного уровня зарплаты: у меня большой опыт, занимаюсь серьезными проектами. Сейчас у меня длинные вахты, до 2023 года я работал примерно по равному графику, а теперь выезды занимают у меня до 70% времени. Моему старшему сыну 15 лет, переходный возраст, младшему 12 — естественно, на них сказывается, когда отца подолгу не бывает дома. [Зато] каждому из них я способен оплатить высшее образование, я предоставлю им шанс хорошо обучиться и хорошо жить. Потом можно будет уходить на пенсию. Опять же, пока деньги платятся хорошие, можно откладывать, копить, а Пенсионный фонд, полагаю, меня в старости не обеспечит. Долгожителей в моем роду не имелось, так что я рассчитываю закончить с работой в 49 лет — хороший возраст, когда ты еще не ходишь под себя и можно пожить в свое удовольствие. Читайте колонку другого вахтовика. Он ездит трудиться в ХМАО и уверяет, что ни на что другое не променял бы свою работу.