«Пять дней без света, и еще столько же ждать»: репортаж 161.RU из обесточенной ураганом Нахичевани

Шторм, обрушившийся на Ростовскую область 25 июля, оставил без электричества тысячи домов. Пошел уже шестой день после урагана, а некоторые люди всё еще сидят без света. Корреспондент 161.RU поехал в частично обесточенный Нахичевань — район, где старые дома, узкие дворы и люди, привыкшие рассчитывать прежде всего друг на друга.

Начинаем с 19-й линии. Поперек тротуара лежат обломки упавшего дерева. Мы заходим в общий двор, стиснутый между старым двухэтажным многоквартирным и частными домами, почти врастающими друг в друга. У одного из них — целая «оранжерея»: герань, фиалки, вьющийся по сетке виноград. Среди этого островка зелени мы и встречаем первую героиню.

— Шторм начался — свет потух, и всё, — рассказывает женщина. Она стоит у порога, поглядывая на нас с недоверием. — Газ у нас есть, это единственное спасает. А по свету — фонариками пользуемся.

Наша собеседница работает уборщицей. В их общем дворе двадцать восемь квартир, и света нет ни у кого. Более того, его нет во всём квартале — второй, третий, четвертый, пятый дом подряд. «Вода есть», — добавляет она с осторожной благодарностью.

Из соседнего подъезда выходит Вера Ивановна, ей 75 лет. Она движется очень бойко, но по тому, как на ходу вытирает платком лицо и машинально поправляет полуседые волосы, видно: жара ее доконала.

— Я даже в субботу не могла дозвониться до МЧС, — с порога начинает местная жительница. — Трубку берут и сбрасывают. А в воскресенье дозвонилась. Они мне: «Как у вас света нет с пятницы? Шторм в субботу был». Разве в субботу? В пятницу же свет отключили!

Оказывается, свет отключали еще и планово — в пятницу. В субботу рано утром, около шести, его на пару часов вернули, но лампочки горели еле-еле, у одной только Веры Ивановны включились лишь телевизор и часы. А потом налетел ураган — и свет пропал снова, только теперь уже надолго.

— Дозвониться никуда нельзя было, — продолжает она. — 112 берут трубку и тут же сбрасывают. А когда я в понедельник дозвонилась, ответили: «В течение суток свет дадим». Ну и во вторник нет, в среду нет. Я уже не звоню. А чего звонить? Брехню слушать. Всё равно не включат. Мужу моему под 90 уже. Я вот сейчас думаю: кашу сварить или картошку? А чем мужиков кормить?

Из холодильника женщина всё выбросила. Мясо, фрукты, запасенные на зиму, — всё полетело в мусор. Вчера она купила фарша, сделала четыре котлеты, покормила мужа — и снова голова болит: что готовить завтра, если хранить негде.

— Сосисок купила, — морщится собеседница, — а я их терпеть не могу. Утром съела два персика, и весь завтрак. Мне семьдесят пять лет, пенсионерка я, откуда силы бесконечно на базар ходить? — рассказала Вера Ивановна.

В этом же дворе, с ее слов, живет соседка Нина — тяжело больная женщина, которая почти не выходит из квартиры. С ней проживает и сын, у которого тоже есть проблемы со здоровьем. А дальше Вера Ивановна ведет нас показывать деревья: вот одно сухое — оно трижды падало во двор, вот еще одно — во время урагана рухнуло на крышу, третье треснуло и держится теперь на соседних ветках, нависая прямо над проводами.

Светофор на перекрестке тоже не горит, а троллейбусная линия заработала только с понедельника. В транспортной прокуратуре по соседству по ночам гудит генератор — Вера Ивановна слышит его даже сквозь закрытые форточки, жужжание до самого утра.

Мы спускаемся в подвал рядом. Там, в полумраке, работает центр печати и штампов. Света нет, но женщина за стойкой не уходит: сидит на выдаче, отдает заказы, сделанные раньше.

Заходим в диагностический центр неподалеку. Здесь, в медицинском учреждении, свет дали быстро — уже в понедельник. В субботу и воскресенье центр всегда не работает, так что перерыв в работе оказался почти незаметным. А соседние жилые дома — с инвалидами, стариками, детьми — до сих пор без света.

На 21-й линии мы замечаем пожилую женщину с палочкой и мужчину в форме охранника. Они стоят у ворот, словно высматривают кого-то.

— Света нет пятые сутки, — говорит охранник. — Звонили, конечно. Ответили: 260 тысяч заявок, аврал. А что мы можем сделать?

Газа в его доме нет, электроплита, естественно, не работает. Воды у него нет — ни горячей, ни холодной: помыться невозможно, приготовить тоже. Четвертый день он питается булочками и запивает лимонадом. Татьяна Васильевна, его соседка, стоит рядом и молча кивает, ей 83.

— Что подешевле, то и покупаешь, — объясняет мужчина. — Всё мясо, всё уже сдохло. Куда его девать-то? Сегодня утром сказали: не ждите, еще четыре дня света не будет.

Заходим в сетевой продуктовый рядом. Здесь свет есть — отключали, говорит управляющая Ольга, но ненадолго, максимум на час. Однако она каждый день видит тех, кому повезло меньше.

— Пожилые люди — они наши постоянные гости, — рассказывает она, поправляя что-то на полке. — Приходят, покупают по чуть-чуть, потому что холодильники не работают. Некоторые, помоложе, просят зарядить телефоны. Приносят продукты из дома: «Пожалуйста, положите к себе». Мы входим в положение, храним у себя.

У самой Ольги свет дома есть: шторм обошел стороной. А вот на соседних линиях, через квартал, и дальше — темнота. Магазин на Мясникова, по ее словам, до сих пор работает на генераторе и, когда топливо заканчивается, просто закрывается.

— Людям сказали, что еще четыре-пять дней света не будет, — добавляет она. — Пять дней они уже без света, и еще столько же впереди.

Идем дальше — и упираемся в огромный ствол, разрезанный на части и лежащий поперек дороги. Дерево рухнуло во время урагана, и хотя прошло уже четыре дня, убрать его целиком не успели. Рядом стоит женщина в домашнем халате.

— Приехали в первый же день после бури, спилили, — объясняет она, — пока еще не убрали. Я видела вчера, машина оттуда, от начала улицы, возила похожие столбики. Убираются, наверное, постепенно.

Уличное освещение на этой линии не работает с субботы. Но в доме свет есть, окна целы — обошлось.

— Ураган длился минут двадцать, — вспоминает она, — и за это время бог знает что получилось. Ветки грохали по крыше, сыпались на дорогу. Страшно было.

Во дворе у нее фруктовое дерево упало, теперь сын думает, что с ним делать.

На одной из линий видим вывеску магазина с воздушными шарами и другими товарами для праздника. Здесь света нет с субботы, но магазин работает.

— Мы удлинители протянули из соседнего дома, — объясняет продавец. — Но там, — она машет рукой куда-то в сторону, — минут сорок назад тоже вырубили.

Соседи, рассказывает сотрудница магазина, приходят к ним со всей округи: кто мясо в морозилку положить, кто фрукты оставить, кто телефон зарядить. Никому здесь не отказывают, хотя теперь и сами сидят без света. Сегодня обещали включить, но точного времени никто не называет.

Дальше видим несколько человек — семейная пара стоит у ворот своего дома. Они уже не ждут, просто приняли ситуацию и пытаются понять, что делать дальше. Продукты, говорят, увезли к родственникам, но проблема даже не в еде.

— Пятый день в районе авария — ни одной аварийной машины, — произносит мужчина. — Мы не видим, чтобы ремонтировали, и нет информации, когда это будет. Три дня, неделя, две недели — мы готовы ждать, но нам никто ничего не говорит.

Жители звонили по номеру 112 — обращение зарегистрировано, официальный ответ поступит в течение тридцати дней по закону.

— Это только обращение, — уточняет он с горькой усмешкой. — Не решение. Почему подходят журналисты, а не люди из администрации? Почему никто не проходит и не говорит: «Свет будет тогда-то. Я понимаю, у вас, может, телевизор не работает, радио нет. Вот я, человек у власти, пришел — рассказываю». А когда на горячей линии говорят: «Ответ придет через месяц» — это уже не помощь. Сейчас психологи должны сидеть и успокаивать людей. С людьми нужно работать, а не провоцировать.

Он рассказывает про светофоры на Северном. Они не работали три дня, стояли чудовищные пробки, никто не реагировал. А потом вдруг починили, выставили сотрудников ГИБДД.

— Так, наверное, и здесь будет, — говорит он. — Когда местные всё восстановят, приедут, наверное, службы задним числом.

У семьи во дворе — садовые фонарики на солнечных батареях. Днем заряжаются на солнце, ночью их расставляют по всему дому: в туалет, в ванную, на лестничную клетку. Кондиционер не работает, жара стоит невыносимая, генератор они не заводят: боятся, слишком опасно.

Чуть дальше замечаем мужчину в трусах, который копается в багажнике старой машины — что-то ищет, перекладывает, пытается приспособить. У него света нет с субботы.

— Вроде в пятницу обещали, — бросает он, не отрываясь от своего занятия.

В одном из дворов нас встречает пожилая женщина в халате и шляпе, а рядом с ней — сосед, который периодически помогает таскать обломанные ветки. Над их двором, зацепившись за провода, висит огромный обломок дерева.

Женщине 85 лет, и она, кажется, готова была сама взяться за пилу. Бригада приезжала сегодня — она слышала звук пил, выбежала со двора, спешила как могла.

— Трое стояли, двое молодых и один постарше, — вспоминает она. — Увидели, что я бегу, и сразу ушли.

Бабушка уже 35 лет живет на этой улице и не помнит, чтобы свет пропадал на такой долгий срок.

— И ветры были, и обрывы были, — говорит она, — но чтоб по пять дней и неизвестно, когда включат… Многие говорят: только через четыре еще дадут. Дай бог, чтобы так.

Около соседнего дома женщина собирает груши перед участком. Она удивительно спокойна. И причина этого спокойствия — бензиновый генератор. Теперь ее дом стал центром притяжения для всей округи. Соседи приходят вереницей: кто мороженое положить, кто блинчики, кто мясо.

— У меня морозилка полупустая, — объясняет нам женщина, — вторая вообще пустая, я ее помыла — складывайте.

И люди несут.

С бензином сейчас трудно: на заправках в канистры не продают, приходится хитрить — сын женщины заправляет машину, приезжает домой и сливает бензин оттуда. Дорого, хлопотно, но генератор гудит, холодильники морозят, и соседи знают, что сюда можно прийти в любое время.

Мы прошли Нахичевань — от 19-й линии до 37-й. Где-то свет был — и там соседи протягивали удлинители и открывали морозилки для чужих продуктов. Те, кому повезло меньше, надеются, что через четыре дня электричество все-таки появится.

Ранее 161.RU писал, что 25 июля без электричества остались жители 15 муниципалитетов, включая Ростов, Таганрог, Шахты, Батайск и Новочеркасск. Шторм и ливни привели к авариям на сетях. Все последствия урагана мы собрали в этом материале.