Студентка журфака рассказала, как вернулась к жизни после комы и трепанации черепа

Студентка журфака Алиса Алехина серьезно пострадала в ДТП. Позапрошлой осенью машина каршеринга, в которой она ехала с друзьями, врезалась в столб: водитель не справился с управлением. Девушка получила тяжелые травмы и впала в кому. Спустя почти два года она смогла вернуться к обычной жизни, вновь начала учиться. Алиса проходила практику в редакции E1.RU и написала колонку, в которой попыталась осмыслить, как оказалась на грани жизни и смерти и как удержалась от того, чтобы не перешагнуть эту грань. Далее — от первого лица. В 18 лет я переехала из Барнаула в Екатеринбург, чтобы стать журналистом. Через год попала в ДТП, получила многочисленные травмы головы и впала в кому. Врачи городской больницы собрали меня по кусочкам, а я сама восстанавливала память, тело и жизнь. Моя история — о том, как не отпустить мечту, даже когда мир буквально рушится. С детства я занималась карате. Благодаря спорту объездила полстраны и даже побывала за границей, но больше всего запомнился Екатеринбург — он запал в душу. Так родилась мечта переехать из родного города на Урал, и я это сделала. Поступила на факультет журналистики, горела учебой, строила планы. Второй курс должен был стать продолжением успеха, но вечером 2 ноября 2024 года всё перевернулось. Наша компания из пяти человек взяла каршеринговый Volkswagen. Мы собирались подвезти двух парней и поехать в гости — я, мой молодой человек и наш знакомый за рулем. На опасном повороте водитель не справился с управлением, и машина врезалась в столб. Я сидела сзади, за водителем, и при ударе стукнулась головой о стойку. Диагноз: оскольчатый вдавленный перелом лобной кости слева, ушиб мозга тяжелой степени, перелом свода и основания черепа, ушибленная рана головы, острая субдуральная гематома справа. Команда врачей десять дней боролась за меня. Всё это время я была в коме, на аппарате ИВЛ. Пробуждение оказалось сюрреалистическим. Я забыла последний год жизни. Собирала обрывки фраз от посторонних, несла бред. Почему-то решила, что я пчеловод, хотя раньше никогда о таком не думала. Первое осознанное воспоминание — палата с парализованными людьми. Я очнулась привязанной к кровати: до этого вставала и срывала капельницы. «Меня сбила машина?» — в страхе спросила я, когда близкие попытались объяснить случившееся. Боялась, что родителям придется возмещать ущерб. Потом оказалось, что виновата не я. Меня выписали из больницы через две недели после выхода из комы, и, когда сняли бинты, стало ясно, что реабилитация будет тяжелой. Мне провели трепанацию черепа. Части лобной кости слева и правого полушария просто не было. Родители увезли меня домой — как и всё, что я нажила в новом городе. Пока лежала в коме, в университете оформили академический отпуск на год. Казалось, мечта рухнула окончательно. Реабилитация шла успешно. Молодой организм и правильные действия врачей сотворили чудо. Память возвращалась по крупицам. Через два месяца после травмы — первая операция, установка пластины в полушарие. Еще через два, в марте, — вторая, на левую часть лба. «Мне собрали череп», — шучу сейчас. Оставалось восстановить остальное. Сложность интенсивного лечения была для меня в том, что нельзя, как раньше, встретиться с друзьями, пойти погулять, заняться учебой, спортом. Нужно было находиться в покое, да и не смогла бы я всего этого делать так, как до травмы. С каждым днем я всё больше приходила в нормальное состояние здорового человека и к лету почувствовала себя настолько хорошо, что уговорила родителей отпустить меня обратно в Екатеринбург. Вернулась на второй курс журфака — и смогла начать жизнь мечты заново. На реабилитацию ушло уже более 700 тысяч рублей. В эту сумму входят операции по установке пластин, пластика, сеансы у психолога и приемы врачей. В период интенсивной терапии я лечилась у невролога. Теперь мне предстоит периодически наблюдаться у него всю жизнь, чтобы поддерживать работу мозга; следующий визит запланирован на сентябрь. Также у меня обнаружили эпилептиформный очаг. Самих приступов не было, а после установки пластин и курса медикаментов очаг исчез. Однако ограничения у меня теперь такие же, как у людей с эпилепсией, поэтому раз в полгода я проверяю активность мозга. Через год можно будет успокоиться: эпилепсия не должна проявиться, и можно будет жить как обычные люди. Во время интенсивного лечения возникало много других проблем со здоровьем. Параллельно с нейрохирургом, эпилептологом и неврологом я посещала и других специалистов. У меня кружилась голова, левый глаз периодически плохо видел из-за смещения костей во время аварии, появились проблемы с сосудами, геморрой и невралгия в спине. Память мы с неврологом постепенно восстановили, сейчас я помню всё, что было до ДТП. Сам период лечения помню смутно. Все расходы оплачивают родители и мой молодой человек. Виновник аварии выплатил только 410 тысяч рублей, остальные выплаты от него еще предстоят. Прошел год и восемь месяцев после той аварии. Последствия до сих пор остались, но они уже не доставляют такого дискомфорта, как раньше. Шрам на лице — напоминание, что я пережила ужас и справилась, взяла себя в руки. Эти трудности сформировали мой стержень. Вот что я поняла: главное — не опускать руки и помнить о своих целях. Я мечтала учиться и жить в Екатеринбурге, поэтому стремилась вернуться сюда, когда восстанавливалась. Это стремление помогло мне выздороветь. Судебные разбирательства с водителем всё еще идут, но это совсем другая история, а я могу дать совет: пристегивайтесь даже на заднем сиденье. Игнорирование правил может стоить жизни. И никогда не опускайте руки, всегда можно начать заново.