В екатеринбургском пансионате «Семь ключей» умер 67-летний пациент

Григорий Жавнер умер в екатеринбургском пансионате «Семь ключей» от пневмонии, вызванной инфекцией. Именно такое заключение стоит в справке о смерти, диагноз поставили посмертно. Дочь Григория Николаевича предполагает, что отцу вовремя не оказали помощь — никто просто не заметил, что пациенту, которому не было и 70, плохо, он лежал и умирал в кровати. Е1.RU рассказывает трагическую историю со слов Юлии. Григорий Николаевич прожил в «Семи Ключах» всего два месяца. Его перевели туда из другого такого же государственного учреждения — пансионата села Дымковское в Туринском районе. Сам он из этих мест, работал много лет вальщиком леса. В 2015 году, когда Григорию Николаевичу было 56 лет, у него случился инсульт. Парализовало левую часть тела. Он ходил с тростью, сам ел, но полностью самостоятельно жить не мог. В быту помогала жена. Когда супруга умерла, Григорию Николаевичу стала помогать дочь Юлия. Она жила в этой же деревне, ходила к нему три раза в день. Отец жил в ветхом бараке с печным отоплением, зимой было тяжело — нужно было топить, следить за печкой. «На время, ближе к зиме, я устраивала папу в пансионат. Сначала он жил в туринском пансионате, я приезжала туда постоянно, там всё было хорошо — и сотрудники доброжелательные, и ухаживали», — рассказывает Юлия. Когда стало тепло, ближе к лету, она на какое-то время забрала отца домой. «Но отцу нужен круглосуточный уход. Он уже ходил с трудом, я с маленьким ребенком, муж каждый день на работе до позднего вечера. Мы снова договорились с папой, что он на время поедет в пансионат, — объясняет Юлия. — В прежнем туринском не было мест, нашли место в пансионате села Дымковское, он в нескольких километрах от нашей деревни». По словам Юлии, в этом пансионате были уже не такие благополучные условия, хотя плата была точно такой же: 75% с пенсии снимали в пользу пансионата. В случае с Григорием Николаевичем это были 24 тысячи (из 32 тысяч рублей). «Бывает, приеду — а у него то ссадины, то синяки, то голова рассечена. Сотрудники объясняли: сам упал. Отца спрашиваю, что случилось, а он на санитарок показывает: это они обижают. Но тут я, конечно, ничего утверждать не могу. Папа в пансионате уже перестал ходить», — вспоминает дочь. 2 августа 2025 года Юлия приехала в пансионат навестить отца. Увидела, что он явно избит, лицо отекшее от ушибов. Оказалось, побил другой постоялец. «Мне об этом даже не сообщили, что отца возили в больницу, накладывали швы на голову. Его били железной тростью. Я потребовала тогда: "Говорите, кто это сделал?" Мне ответили, мол, не ваше дело, полиция будет этим заниматься, — продолжает Юлия. — Но никто не занимался, потом я сама через месяц написала повторное заявление. Все фотографии травм распечатала, предоставила. Полиция всё расследовала и передала дело в суд». Но агрессивный постоялец избежал наказания — его признали невменяемым и направили на принудительное лечение. При этом пансионат рассчитан на обычных престарелых, без серьезных психических отклонений. «После суда в декабре отца сразу отправили в Екатеринбург, в пансионат "Семь ключей". Я была против: это далеко, 260 километров, я приезжать не смогу. Отец тоже не хотел, вцеплялся в меня, когда я приехала попрощаться, привезла вещи, но мне сказали, что срок размещения по договору истекает. Еще заверили, что именно там есть все условия, медицинский уход, присмотр. Я убедила папу потерпеть до лета», — говорит Юлия. На новое место Григория Николаевича привезли 25 декабря. За два месяца дочь смогла лишь дважды дозвониться до отца. Тот пожаловался на плохие условия: что лежит в одном памперсе, что ему холодно, что хочет есть, что один санитар — и тот грубый. «Я успокаивала, что надо потерпеть до лета. Сейчас виню себя: надо было что-то придумывать, забирать, — переживает Юлия. — Но всё-таки надеялась, что там за ним ухаживают. До персонала я дозвониться не могла, слушала автоответчик: "Оставьте сообщение, мы вам перезвоним". Никто не перезванивал». 18 марта Юлия снова позвонила в пансионат и на этот раз попала на сотрудников. Те сообщили, что отец умер накануне, за день до ее звонка. «Никто даже не собирался сообщать мне о смерти, хотя я была указана как родственник. Если бы тогда не дозвонилась, то похоронили бы в общей могиле как бездомного. Потом я узнала, что они выписали папу из его дома и прописали у себя. Я ничего об этом не знала!» — возмущается дочь. Она сразу позвонила в морг. «Там мне сообщили, что в один день из этого пансионата привезли сразу трех покойников. Что там случилось — не знаю», — рассказывает Юлия. На опознание поехали муж и брат. Дочь рассказывает: «Они панику подняли сначала: это не он! До того он был неузнаваемый, худой, изможденный». По словам Юлии, родным в пансионате отдали вещи. Уже потом они обнаружили, что среди них чужой телефон с непонятно чьей сим-картой. Куда делся телефон отца и почему он был не на связи, дочери так никто и не объяснил. А через несколько дней Юле выдали заключение о причинах смерти. В нем говорится, что Николай Григорьевич умер от пневмонии и отека легких. Уточним, что пневмония может быть не только вирусной. Часто у лежачих немощных пациентов развивается гипостатическая (застойная) пневмония. Это случается и при плохом уходе. Однако причина смерти Николая всё-таки не застойная пневмония. Указанный код в заключении J18.8 по Международной классификации болезней (МКБ-10) означает инфекционную пневмонию с неуточненным возбудителем («Другая пневмония, возбудитель не уточнен»). При этом пожилой мужчина умер в пансионате, а не в больнице. Это вызывает вопросы: заметили ли вообще сотрудники, что мужчине плохо? «Отчего умерли сразу три человека? Почему не вызвали врача? Сколько он там лежал умирал без помощи, пока к нему никто не подходил? — задается вопросами Юлия. — Сегодня мой, завтра другой. Это же халатность. Мы специально отдаем [родных] под присмотр, думаем, что там оказывают помощь». Редакция E1.RU обратилась за комментариями в Министерство социальной политики Свердловской области, но в сроки, установленные законом, ответа так и не получила. Мы также рассказывали, как уральца по ошибке отправили в паллиативное отделение, решив, что у него рак. Там его не лечили, лишь давали обезболивающие препараты. Только после смерти выяснилось, что никакой онкологии у пациента не было, его можно и нужно было лечить. Эта история очень похожа на ту, что произошла в 2020 году в больнице города Берёзовского. Там женщину отказались лечить, посчитав, что она безнадежно больна — а ей срочно требовалась операция.