«Грозит заражением крови». Женщину с замершей беременностью направили на аборт, но врач сказала, что это грех

Аборт — слово, которое в общественном сознании до сих пор звучит как приговор. На него накладывают моральные, религиозные, политические смыслы. Его используют как оружие в спорах о нравственности. Но есть одна тема, о которой не принято говорить в патетических проповедях и резких лозунгах: аборт при желанной беременности. Вот что пишет журналистка из VLADIVOSTOK1.RU об этом в своей колонке.Это был не тайный поход в клинику «исправить ошибку», а вынужденная операция, когда женщина месяцами мечтала увидеть две полоски — и видит. А потом ей говорят: «Плод не визуализируется. Это анэмбриония. Вам нужно прервать беременность, иначе будет заражение крови».Мы с мужем готовились к беременности по всем правилам: бросили вредные привычки за год до попыток, сдали анализы, сделали прививки, рассчитали овуляцию. Наша история могла бы стать иллюстрацией к статье о планировании ребенка.В конце августа тест был отрицательным, цикл снова сдвинулся, живот тянуло. Мы махнули рукой на всё и поехали в другой город на фестиваль, где выпили по коктейлю. «Последний алкогольный выдох перед тремя трезвыми годами», — решили мы. На следующий день меня стошнило, и я подумала, что просто отравилась.Но через неделю тест показал две полоски. А еще через три стало ясно, что внутри меня нет жизни, а есть нечто, что может меня убить. Моя родная поликлиника запустила квест под названием «вытащить из меня пустое плодное яйцо, пока оно не разложилось». Зато не грехПлатная операция в перинатальном центре и ряде частных клиник сорвалась, и другого выбора не осталось — надо идти в поликлинику за направлением. Я пришла туда почти бегом, поймала регистратора и взмолилась: «Дайте талон прямо сейчас к любому гинекологу, мне на три секунды, просто спросить». Поскрипели, но дали. Ирония в том, что я до сих пор не знаю фамилию того врача.Захожу в кабинет. Сидит что-то между бабкой и теткой, возраст неопределимый.«Здравствуйте! У меня замершая беременность. Вот УЗИ, вот заключение. Мне нужно срочное направление на прерывание», — сказала я.Она поднимает глаза и вдруг говорит что-то про… орех. Я не поняла, еще раз проговорила цель своего визита. И тут прозвучало: «Грех это. Бог накажет».Я зависла. Объясняю: беременность желанная, очень, но она замерла. Выкидыш не происходит, времени прошло много, надо убирать.Она спокойно, как будто читает мантру, продолжает: «Аборт — это грех. Бог вам счастье дал».Я остолбенела, пытаюсь понять — это розыгрыш? Говорю: «Это „счастье“ гниет у меня внутри. Я могу умереть. Через пару недель придется удалять матку, и тогда детей уже точно не будет».«Бог испытание вам дал. Надо верить, и чудо случится. Ребенок появится, но позже. Раз беременность есть, значит, Бог дал», — сказала медик мне в ответ.Мне очень хотелось начать оглядываться в поисках скрытой камеры для какого-то трешового шоу, но ее, конечно же, нигде не было. Мои аргументы сыпались как песок сквозь пальцы.«Значит, Бог так хотел. Пути Господни неисповедимы», — ответила мне она.В итоге меня накрыл истерический смех, я бросила фразу: «Вот умру на ваших руках — ваш грех будет», вышла из кабинета и написала жалобу. Все свои страхи и переживания я вывалила… на мамский форум. Серьезно. Завела аккаунт и ныла там. И — шок — меня поддержали. Очень много людей. Я даже не ожидала.Еще через неделю дождалась записи к другому гинекологу, спокойно получила направление, и меня госпитализировали для проведения аборта.Ты не убийца Выскабливание — это медицинская процедура, необходимая для извлечения погибшего плодного яйца со всем содержимым из матки. Необходимая для того, чтобы хозяйка этой самой матки жила, не получила воспаление и получила новый шанс стать мамой. Звучит страшно, ощущается тоже крайне непривлекательно, но лишь несколько дней.Есть вакуумная процедура — это уже другой метод прерывания беременности, до 12 недель. В этом случае содержимое матки удаляется с помощью вакуумного отсоса. Процедура более щадящая по сравнению с хирургическим выскабливанием. Важно помнить, что абортирование в случае с анэмбрионией — это не про убийство и не про выбор, это не моральная драма, а медицинская необходимость. И если ты в здравом уме и хочешь жить, то вариантов немного — таблетки, выскабливание или вакуум. Причем вакуум чаще делают только за деньги, а таблетки подходят лишь на самых ранних сроках.До госпитализации я почти молилась на вакуум. Представляла, как захожу в клинику, бросаю пачку денег на стол и требую: «Только вакуум, и обязательно под наркозом!» Но реальность быстро остудила мой запал. По ОМС мне положено было выскабливание под полным наркозом. И эта пугающая, почти чудовищная по звучанию процедура на деле оказалась не таким уж страшным зверем.Медицина, надо признать, шагнула далеко вперед. Нельзя сказать, что операция — прогулка среди роз, она всё еще несет риски. Но факт остается фактом: после нее можно забеременеть снова. Обычно врачи советуют подождать три-шесть месяцев — и можно пробовать.Честно говоря, я боялась куда больше, чем следовало. Ты приходишь в больницу, лучше в роддом или специальное отделение, а не в многопрофильную больницу (это мнение сразу нескольких женщин, прошедших через это не раз), переодеваешься в длинную больничную рубаху, идешь в операционную без белья, укладываешься в кресло в ту самую позу, знакомую каждой, — «попу поближе ко мне». Всё тело мелко дрожит как осиновый лист, а ты даже не замечаешь, как тебе вводят наркоз, надевают маску. Возможно, ты успеешь бросить пару слов врачам — и вдруг… уже просыпаешься в палате. Всё позади.Скорее всего, у тебя будет заложен нос — от слез — и ноющая боль внизу живота. Тебе дадут обезболивающее, при необходимости укол. Ты услышишь голоса соседок; может быть, кто-то будет тихо плакать.И в этот момент ты поймешь: ты справилась. Самое страшное уже завершилось. Дальше — осмотр врача, контрольное УЗИ, антибиотики; возможно, еще какие-то препараты или физиопроцедуры. И ты сама удивишься, как быстро вернешься в норму, как снова начнешь думать о будущем.Потому что ты сильная. Ты смелая. И всё у тебя обязательно будет хорошо.Жизнь после абортаАборт. Когда-то это слово звучало пугающе, будто отдаленный грохот грозы в ясный день. Теперь оно часть моей реальности, моих будней и мыслей. Я повторяю его мысленно снова и снова, будто стираю ржавое пятно с души, будто оправдываюсь перед собой и кем-то еще невидимым.Я сделала аборт. По-настоящему, сознательно. От своего мужа. Ждала этого дня, отсчитывала недели, почти завороженно мечтала о моменте, когда моя такая желанная беременность будет искусственно остановлена. Звучит как кощунство — но я ждала облегчения.Анэмбриония. Пузырный занос. Замершая беременность. Подумать только: еще недавно эти слова были просто набором слогов, чужим медицинским жаргоном. А теперь — словно клеймо, выжженное на коже.Да, я могу изображать стойкость. Говорить напуганным женщинам в палате: «Это просто бета-тест материнства. Следующая попытка будет удачной». Могу утешать, приобнимать, объяснять. Но внутри всё равно тише, чем прежде. Там пусто.И самое удивительное — я поняла, что общество тайно ждет от женщины истерики, траура, разорванных в рыданиях рук. Как будто велено рыдать, не меньше. А я… не стала. Два дня — да. Слёзы, темнота, закрытые шторы. А потом я просто встала, раздвинула их — и впустила свет.«Ты обязана горевать. Так надо», — услышала я буквально через несколько часов после операции. А я… была рада.Рада, что всё закончилось. Что во мне не росла жизнь, а лишь пустая оболочка. Когда я осторожно призналась, что благодарна судьбе именно за анэмбрионию, а не за гибель уже сформировавшегося малыша, на меня посмотрели, как на монстра. Но я правда рада. Потому что утрата процесса легче, чем утрата ребенка.«Тебе надо выплакать малыша», — сказали мне.«Его не было», — ответила я.И сразу — холод, ехидные взгляды. Это от тех же людей, которые секунду назад хотели меня «спасать». Они не простили, что я не дала им примерить на себя роль подсвеченного героя.Парадокс: именно в этом моменте я впервые увидела в зеркале циника. Я думала, что размажусь по стене, провалюсь в тоску, стану тенью. А вместо этого — стою. Не рыдаю, не корчусь в отчаянии, а двигаюсь дальше.Мы все переживаем утрату по-своему. Мне позволили выплакать свое дома — и теперь я учусь принимать чужую радость как лекарство от собственной боли.И я верю, что однажды во мне снова зародится жизнь. Сердце моего будущего ребенка, плоть от плоти моей и мужа, будет биться долго — пока меня уже не будет рядом.Пожалуйста.Услышь меня, мироздание!