Эксперты объяснили поведение «фудкортников», устроивших хаос в аксайской «Меге»

15 августа в ростовском ТЦ «Мега» прошла встреча блогеров-«фудкортников» с юными фанатами. Пришедшая толпа подростков устроила хаос в торговом центре — по сцене запускали туалетную бумагу, разгромили фудкорт и выкрикивали нецензурную брань. Охрана с подростками не справилась. Редакция 161.RU узнала у экспертов, в чем феномен «фудкортников», которые часами могут сидеть в общепите торговых центров, а также почему подростки решили выбрать себе таких кумиров и можно ли назвать их новой субкультурой. «Третье место» Психолог Родион Чепалов считает, что фудкортников вполне можно назвать новой субкультурой. Ведь у них есть свои герои, язык, места сборов, нормы поведения и главное — разделение на «своих» и «душных взрослых». — Почему именно фудкорт? Это почти идеальная подростковая территория. Не школа и не дом, где существует вертикаль «взрослый — ребенок», но и не улица. Тепло, еда, Wi-Fi, туалет, музыка, много людей, можно сидеть сравнительно долго и почти ничего не покупать. В социологии подобные пространства называют «третьим местом» — территорией между домом и формальными учреждениями. Для подростка столик возле бургерной может выполнять примерно ту же функцию, которую для предыдущих поколений выполняли двор, рок-клуб или лавочка возле подъезда, — объясняет эксперт. Врач-психиатр, психотерапевт, судебный психолого-психиатрический эксперт, клинический психолог Антон Шестаков предполагает, что подростки собираются на фудкортах из-за особенностей психики в таком возрасте. — Шум и давка на фудкорте выглядят как хулиганство, но это работа нескольких систем: центра вознаграждения, настроенного на ровесников, незрелого тормозного контроля, нужды в месте без взрослого надзора, деиндивидуации — в толпе человек перестает чувствовать себя отдельным, — комментирует собеседник корреспонденту 161.RU. По словам Шестакова, все дело может быть в дофамине (гормон предвкушения). После полового созревания его передача перестраивается, и отклик ровесников работает «как глоток воды после бега». Без него наступает вязкая скука. Вдобавок у подростков не созрела префронтальная кора. Это лобные отделы, дающие паузу между импульсом и действием. Созревает она позже подкорковых центров вознаграждения, и последствия замечаются уже после поступка, утверждает эксперт. Мозг обрабатывают отвержение как телесную боль, объясняет Шестаков. Выпадение из компании травмирует его, и подросток уступает многому, чтобы остаться. — Один пятнадцатилетний подросток перед охранником может быть совершенно спокойным. В толпе из двадцати сверстников звучит: «Бежим!» — и тот же ребенок бежит вместе со всеми. Ответственность субъективно растворяется в группе, возбуждение передается окружающим, возникает эмоциональное заражение. Поэтому давка вокруг блогеров психологически уже отличается от просмотра их роликов дома, — комментирует Родион Чепалов произошедшее в ТЦ «Мега». «Настиксы» и «никитиксы» «Настиксы» и «никитиксы» — это собирательные образы обитателей фудкортов, которые сбиваются в группы и могут ярко одеваться. По мнению Чепалова, приписывание себя к группе «настиксов» и «никитиксов» похоже на поиск своей идентичности. — Подросток может сказать: «Я никитикс», подобно тому как раньше говорил «я панк», «я эмо». Это готовый ответ на сложный возрастной вопрос: «Кто я и с кем я?» Принадлежность к группе снижает тревогу и дает социальное подтверждение: я не один, — добавляет эксперт. Блогеры-подростки могут нарушать традиционную иерархию статуса, уверен психолог Чепалов. Дети видят ровесника, который уже стал успешным, и понимают, что могут так же. — В старой модели взрослый мог сказать подростку: «Сначала получи образование, профессию, чего-нибудь добейся». Здесь подросток видит ровесника или очень молодого человека, который просто сидит на фудкорте, разговаривает на понятном ему языке — и вокруг него собираются сотни людей, — комментирует собеседник. По мнению психиатра Шестакова, в компании фудкортников чаще всего попадают подростки, к которым взрослые не проявляют интереса, у которых нет личного пространства и у них высокая чувствительность к чужой оценке. А что делать? Толпа на фудкорте — не порча поколения, а возрастная перестройка психики в среде, где мест для встреч почти не осталось. Эту среду подростки не выбирали, уверен Шестаков. Врач рекомендует открывать места при школах, где подростки не чувствовали бы себя отвергнутыми и могли бы пообщаться. Еще важно спрашивать, чем им нравится блогер, но без оценок внешности — так восстанавливается канал влияния. При стойком снижении настроения подключается психотерапия, в том числе когнитивно-поведенческая. Очный врач нужен, если появились травмы в драках или самоповреждение. — Родителям здесь полезнее не начинать разговор с «Как можно смотреть этих идиотов?». Это автоматически означает для подростка: «Ты тоже идиот». Гораздо интереснее спросить: «Покажи мне самый смешной ролик. А теперь тот, который, по-твоему, уже перебор». Ответ на второй вопрос иногда рассказывает о моральных границах ребенка гораздо больше, чем длинная воспитательная лекция, — рассказывает Чепалов. Оба эксперта сходятся на том, что демонизировать субкультуру не стоит. Она выполняет нормальные возрастные функции — общение, юмор, отделение от родителей. Проблема начинается там, где принадлежность доказывается унижением постороннего или опасным поведением.