«Раз не зайдет инвестор — район так и будет гнить»: ростовский архитектор — о том, почему исторический центр всё больше похож на притон

Улица Станиславского в центре Ростова давно живет в двух реальностях. В одной — исторический центр, ценные фасады, градостроительная среда. В другой — аварийные дома под снос, открытые заброшки, где ночуют бездомные и куда на ПМЖ переехали цыгане.

Всё это вылетело в медиаполе после скандальной ночной потасовки на Станиславского, когда разборки внутри цыганской семьи привели к беготне по улице с трубой в руках и матерными криками.

Власти зачистили заброшки, выдворили нелегалов за город и вдобавок закрыли доступ к трубе, где цыгане набирали воду. Труба эта находится под окном первого этажа высотного жилого дома.

Почему после «цыганских» рейдов проблема района никуда не денется — объясняет человек, живущий в центре этой истории, ростовский архитектор Александр Жилин. Публикуем его колонку.

— Проблема не решится. Не потому что кто-то плохо поработал на рейде, а потому что всю эту историю с самого начала ведут как отчет, а не как работу.

Посмотрите, с чего всё началось. Не с потасовки и не с рейда. Жители зафиксировали дыру в стене еще 20 мая. Через нее брали воду цыгане из соседних заброшек и бомжи.

Дальше управляющая компания «РСУ-12» обещает убрать кран «на днях». Затем в переписке с управляйкой появляется информация, что кран демонтирован. Только вот кран на месте — отверстие просто закрыли дверцей с навесным замком.

И вот ключевой момент, из-за которого я и говорю, что проблема не решится. Госжилинспекция присылает письмо от 7 июня: кран ликвидирован. Я не знаю, какие документы читают в Госжилинспекции, но в тех, что сняты на мой телефон, кран существует и вода по Станиславского течет. Формулировка «дыра заделана, доступ к воде прекращен» не соответствует действительности. Кому принадлежит труба, кто установил кран, кто владеет ключом от люка, кто подписал акт об изоляции — на эти вопросы документального ответа нет. Зато отчет уже готов.

Злополучный кран, который никак не могли убрать, нужен был уборщице, такова версия УК, переданной жильцам. Только она месяцами не приходила. У нас жалобы в управляйку на отсутствие уборки идут с 1 февраля. После жалобы разово убрались в подъезде и во дворе 22 июня, 25 июня инспектор признал помещения «в удовлетворительном санитарном состоянии».

Одну уборку выдают за исполнение недельного графика, а кран, закрытый дверцей — за окончательное решение. Письмо о «ликвидированном кране» пишется раньше, чем кран исчезает. Это отчетная декорация.

Вот эта логика — «отчет раньше, чем работа» — и есть причина, по которой рейд ничего не решит. Жильцы провели собственное расследование — заброшки цыганам сдавали некие Евгений и Владимир, есть свидетели. От кого они — непонятно.

Оговорюсь сразу: среди цыган наверняка есть нормальные работящие люди, вопрос не в национальности. Вопрос в том, кто организовал незаконное заселение аварийных домов и почему на это годами закрывают глаза. Пока на этот вопрос не ответят — а его не задают — ничего не изменится.

Возьмем сам объект. Дом на Станиславского, 34, где жили нелегально цыгане, признан аварийным и подлежащим сносу с 15 февраля 2002 года. Больше двадцати лет «под снос» — но он всё еще стоит, и в нем живут. Рейд провели, жильцам сказали выселяться, заявили о подготовке сноса.

Станиславского, 34 при этом — капля в море. С обратной стороны — Обороны, 29, и многие другие дома-заброшки, которые воняют гнилью. Напротив — Станиславского, 30, тоже бомжатник. И доступ к ним открыт.

Люди из ранее расселенных домов, с кем мне удалось пообщаться, говорят прямо: «Мы уйдем — и там поселятся бомжи».

И тут главное, что нужно понять. Рейд — это точечное событие: выдворили, отчитались, пообещали следующий рейд. Но если сам квартал остается открытым, если заброшки не законсервированы, если нет даже забора, который простоит дольше одного вечера, то выселение одних людей заканчивается заселением других.

Теперь здесь всё чаще зимуют бомжи, ночуют непонятные люди. И вот замкнутый круг: здесь бомжи — поэтому здесь нет нормального жилья, никто из нормальных людей не хочет переезжать в этот район, и поэтому здесь бомжи. Центр города, историческая среда, ограничения по этажности — высотку здесь не построишь, инвестор вряд ли зайдет. А раз не зайдет инвестор — район так и будет гнить.

Вариантов два. Либо мы отсюда уезжаем — и здесь окончательно хозяйничают бомжи. Либо мы их отсюда выгоняем, эти здания консервируют — и мы остаемся.