Накипело у родителя ребенка-инвалида из Ростова: «Что ты здесь ездишь, тут люди ходят»

Новый герой рубрики «Накипело» — отец 20-летнего юноши с ДЦП, который устал от того, что власти не готовы организовывать в Ростове доступную среду, а пожилые люди часто реагируют агрессивно, когда видят колясочника. Ростовчанин рассказал, как его сын играет в футбол на колясках и просит госпомощи, как его лишили второй коляски и почему по Большой Садовой не проедет ни один колясочник.

В социальном плане сейчас огромная проблема с техническими средствами реабилитации. У нас, по-моему, пять или шесть лет назад кто-то в Правительстве Российской Федерации внес изменения по количеству колясок на одного инвалида. Понятно, это из-за того, что бюджета у нас нет. Раньше их выдавали две — одну прогулочную, а одну для дома. Сейчас выдают только одну.

Например, у меня ребенок-колясочник, у него всю жизнь были две электрические коляски. На простой коляске он не может по физическим данным крутить колеса.

Хочется этих людей, которые принимают законы, посадить в эти коляски, посадить в эти условия, как они представляют себе, что инвалид будет жить. Как инвалид должен приехать с улицы, помыть колеса от грязи и на этой коляске передвигаться дальше по квартире? У меня, кроме матерных слов, больше никаких эмоций это не вызывает.

И везде в индивидуальные программы реабилитации были внесены изменения. У кого-то, например, уменьшили количество выдаваемых памперсов — у всех же разные заболевания. У меня сына одной коляски лишили. И что, он теперь должен пять лет на одной коляске передвигаться?

В Ростове мы уже столько лет «деремся» с администрацией, и самые необходимые объекты культурного досуга, больниц и кафе она оборудовала пандусами. Есть доступная среда, более или менее улучшилась обстановка по сравнению с тем, что творилось 10 лет назад.

Но не везде, конечно. Например, самое смешное: стоит огромный торговый центр, у него есть пандусы, развязка, но, чтобы подъехать к этому ТЦ по тротуару, нужно преодолеть бордюры.

У меня знакомые ребята-инвалиды посадили главу администрации в коляску. В каком-то районе ремонт сделали, съезды с тротуара на дорогу — якобы. На самом деле там бордюры остались. Посадили ребята в инвалидное кресло чиновника и говорят: «Давай прокатись». Бедный дяденька, понятно, что грохнулся. Вот мне хочется посадить в коляски наших глав, кто за это ответственный, чтобы они ощутили, комфортно ли жить инвалиду в этих условиях.

Более-менее с пандусами стало нормально около жизненно важных объектов: в больницах, аптеках, где-то кнопки можно нажать для вызова персонала. Но всё это возможно только с тем условием, что инвалида привезли на машине.

Если инвалиду в Ростове передвигаться без транспорта, то на коляске это невозможно — вообще нигде. Даже вот улица Большая Садовая — центральная улица Ростова, казалось бы, столица юга, а на ней невозможно передвигаться на коляске. Там везде мешают то водостоки, то бордюры. По этим пандусам постоянно мотаются велосипедисты, электросамокатчики и всякие нехорошие люди. Когда инвалид едет на коляске, то думают, что он подождет, и не уступают.

Всю жизнь выживаем с этим очковтирательством. Обычно как бывает: всем доложили, пандусы есть, комиссия прошла. А то, что на этот пандус, например, заехать невозможно, никто этого не видит. Во многих магазинах заставили сделать пандусы, а он у них под углом 45 градусов — на него здоровый человек не сможет заехать, не то что инвалид. Даже если я буду инвалида запихивать, я вместе с этой коляской улечу.

Отношение это скотское очень удивляет и обижает.

Раньше, когда мы приезжали куда-то в торговый центр, сын ездил на электроколяске, и у него в руках была рация. Мы там с его мамой гуляем по магазинам, а он самостоятельно катается на коляске. И вот люди бедного человека на коляске испугались и начинают орать, что им неудобно, что он там едет.

Люди пожилого возраста, которые жили в Советском Союзе и не видели инвалидов, потому что их прятали по домам, приходят в шок. Когда видят ребенка, человека в инвалидной коляске в толпе вместе со всеми, их это раздражает.

Мы по всей России ездили с сыном. Самое интересное, что вот народы Кавказа, наоборот, всегда подойдут, помогут, доходило до того, что деньги предлагали. Всегда помогают, всегда добрые, всегда предлагают помощь. Когда мы купались во Владикавказе, его чуть ли не на руках носили.

Многим надо зацепить, высказать свое мнение: «Что ты здесь ездишь, тут люди ходят». А то, что он такой же, как вы, член общества с такими же правами? Высказывают это всё, потому что человек беззащитный, он тебе в морду не может дать. А ты подойди с этим к простому мужику — ты или получишь в морду, или в тебя плюнут. А это ж инвалид, ему можно высказать, он ничего не может сделать.

Молодежь сейчас меняется, причем в очень положительную сторону. Во-первых, во многих школах, учебных заведениях дети учатся вместе с колясочниками. В учебный процесс начали проникать инвалиды — в школы, в институты — и учатся вместе с другими.

Конечно, обычно дети сначала воспринимают инвалида в штыки, издеваются. А потом, когда человек вместе с ними долгое время учится, ему помогают все. Это закладывается в голове. И у моего сына много друзей — обычных, нормальных девчонок и пацанов. Они общаются, дружат, помогают.

И даже когда идем в парк гулять, молодежь 20–30 лет всегда подойдет, спросит, нужна ли помощь. Я остановился как-то, колесо кручу на коляске у сына, молодые люди подойдут, спросят, может, помочь нам, а может, вызвать машину.

Во многих учебных заведениях проводят и спортивные мероприятия, приводят волонтеров. Им объясняют, как с инвалидами вести себя, как помочь им. И это передается от человека к человеку. Всё это остается в обществе, в молодежи. Спасибо, может быть, и государству, и самим инвалидам, что мы начали входить в общество.

Мне и моему сыну всегда говорили: «А что вы здесь ходите? Чего вы дома не сидите?» А я говорю: «Нет, я не буду сидеть дома. Я буду развивать инвалидов в нашем городе». Я создал спортивную секцию, начали вытаскивать детей и взрослых инвалидов из домов, говорю: «Не сидите дома. Покажитесь. Требуйте свои права, защищайте».

И вот потихоньку, совместно, не так быстро, как хотелось бы, люди начали привыкать к инвалидам, администрация начала хоть что-то делать. Пока что коряво, криво, без души. Но что-то получается.