Александр Масков из Ростова-на-Дону отправился на СВО и помогает ветеранам в 2024 году

Александр Масков из Ростова-на-Дону в 2024 году ушел на СВО добровольцем вместе с отцом после долгой и тщательной подготовки. Отслужив год по контракту, они вернулись домой. Сегодня Александр помогает военнослужащим и их семьям, совмещая работу в фонде «Защитники Отечества» и военно-социальном центре министерства обороны РФ. О службе на передовой и жизни после нее ветеран рассказал в интервью. — Как вы оказались на СВО? — Я собирался туда с самого начала, но помешали семейные обстоятельства. У меня трое маленьких детей, и нужно было обеспечить «автономную» жизнь супруге, чтобы всё было в порядке, пока меня нет. На это ушло почти два года. Всё это время я тайком готовился и закупал обмундирование. При этом мой отец занимался тем же самым параллельно — тоже втайне от всех. Но мы общались на тему СВО, каждый из нас говорил, что стоит пойти, но не вместе. А потом мы как-то собрались всей семьей, сидели у родителей. И отец говорит: «Сейчас я вам что-то покажу». Отлучается в другую комнату и выходит в полной экипировке. Все в шоке. И я говорю: «Ой, подождите, у меня срочное дело». Бегу к себе в дом и прихожу практически такой же. Я смотрю на него, он — на меня, жены — на нас. И все понимают, что это точка невозврата. Так мы вместе и пошли. — Кем вы были на СВО? — Я никогда не служил, у меня не было звания. И знакомый отца позвал нас к себе в подразделение «БАРС-13», на тот момент оно базировалось в Бахмуте. Сначала прошли через 21-дневное обучение, потом отправились уже непосредственно на линию боевого соприкосновения, где еще целый месяц нас «обкатывали». Мы с отцом не говорили никому, что мы родственники, но старались держаться вместе, прикрывать друг друга. Начинали с пехоты, потом отца поставили старшиной роты, а меня водителем. Затем отец, который до СВО был директором нефтегазовой компании, договорился через свое руководство о срочной поставке ГСМ в нашу часть, после чего ему предложили должность командира по транспорту. А меня старшиной сделали, позже — начальником склада. — Вы так и скрывали родство? - До определенного момента. Мы выполняли задание вместе, зашли в дом, а там оказался противник. Он кинул гранату, которая взорвалась, но нас не задела. Об этом доложили командиру батальона, он вызвал нас на ковер, спросил, почему мы всё время вместе. И мы признались. С тех пор нас разлучили, нельзя, чтобы отец и сын выполняли общие задачи, чтобы не случилось потери обоих мужчин в семье. — Вы закончили служить, потому что контракт завершился? - Да. Тогда же начались кадровые перестановки, и мы уже не стали продлевать. Хотя мысли порой возникают: может быть, там я нужнее? Но утешение я нахожу в семье, теперь мои близкие рядом со мной. И работа помогает: сначала меня позвали в фонд «Защитники Отечества» социальным координатором, потом я стал по совместительству инспектором военно-социального центра. В общем, имею возможность, помогать ветеранам и членам их семей. К тому же, мы с отцом участвуем в программе «Герои Дона». — С какими вопросами вам приходится работать? - Их довольно много. В фонд обращаются ветераны, члены семей погибших и без вести пропавших. Мы помогаем адаптировать жилье для инвалидов, получить протезирование и выплаты, восстановить документы, даже к спорту привлекаем. Вообще, думаю, меня сам Бог направил в фонд. Был такой случай: пришла семья погибшего со своей проблемой. И я понял, что знаю, где это случилось. Я тогда был в должности водителя и, возможно, всё видел. Еще выяснилось, что эта семья живет в Железнодорожном районе, который как раз за мной закрепили. Вот это совпадение! Теперь я могу помочь близким бойца, который служил со мной и отдал свою жизнь на СВО. - А как инспектор чем занимаетесь? — Взаимодействую с действующими военнослужащими и их семьями, объезжаю все госпитали в Ростовской области, посещаю раненых и помогаю с их проблемами. Бывают и такие ситуации, когда раненые просят найти пропавших на СВО сыновей. Нужно взять ДНК, заполнить розыскную карту — этим тоже занимаюсь. Стараюсь везде быть полезным. — Насколько лично вам было сложно адаптироваться к мирной жизни после СВО? - Получилось, что я устроился в фонд почти сразу и за счет этого быстро адаптировался. Я общаюсь с бойцами и ветеранами, мы все свои и понимаем друг друга. Поэтому я не почувствовал какой-то резкой разницы. Да, были определенные сложности с тем, чтобы находиться в скоплении людей. Ведь на фронте нельзя собираться толпой. Еще поначалу пытался контролировать небо, прислушиваться, и автомата не хватало: я к нему привык, он всегда был со мной. — А что было самым приятным для вас по возвращении домой? - Конечно же, оказаться рядом с семьей. Моей младшей доченьке три года, среднему сыну — семь, старшему — десять лет на тот момент было. Они меня очень ждали — как и супруга, душа моя. — Какие-то важные мысли вынесли с СВО, которые помогают вам в мирной жизни? - Я кардинально поменялся, и жена радуется этому. До СВО я был довольно взрывной, вспыльчивый, громкий. Теперь я гораздо спокойнее. По-другому стал смотреть на эту жизнь, на проблемы. Понял, что некоторые вещи, которые кажутся нам сложными, совсем не являются таковыми и вообще не стоят нервов.