Подкова неудачи: как создавалась, загибалась и чудом выживала конная индустрия на Дону

Историю конезаводства и коневодчества в Ростовской области лучше всего иллюстрируют состязания в конкуре — это вид олимпийского спорта, представляющий собой скачки с преодолением препятствий. Эта индустрия появилась на Дону из голой и дикой земли, ее возникновению на первых порах способствовала лишь необходимость выживания кочевых народов и казаков. Тем не менее ее результаты довели казачество до Парижа в годы наполеоновских войн, а позднее — до триумфов на международных испытаниях. Но с годами конезаводство превратилось из дела прибыльного в дело музейное.

Редакция 161.RU рассказывает, как из ничего разворачивалось грандиозное производство лошадей, из чего ковались донские породы, как войны и приватизация обескровили столетия трудов и чьими силами сейчас сохраняются немногочисленные потомки некогда гигантских табунов.

С обочины улицы Мира в станице Кировской, менее чем в пятидесяти километрах к юго-востоку от Ростова, открывается вид на то, чем некогда было коневодство в Ростовской области и чем оно стало. Через дорогу — заросшее бурьяном поле, а за ним — покосившийся бетонный забор с колючей проволокой. За ней видны руины избушек, когда-то использовавшихся в качестве хозяйственных построек, а также пара крупных построек, отремонтированных.

— А вон там был манеж, — указывает Алексей Зайцев рукой на крышу одной из сравнительно целых построек. — Нет его уже, всё, пол бетоном залили.

Мы потом прокатились мимо этого манежа: туда в очереди стоят автомобили — то ли ремонт, то ли автомойка. А 25 лет назад это был манеж конного завода «Ростовский», говорит Алексей Зайцев — бывший заместитель директора предприятия.

— Сначала был совхоз «Ростовский», его основали примерно в 1930-х годах. В 1983 году купили первую партию лошадей: начинали с донской, буденновской пород, а потом перешли на чистокровную верховую. Покупали буденновцев на аукционе на заводе имени Первой конной армии, кстати, — вспоминает Алексей, в годы создания завода он был десятиклассником.

Несмотря на давность лет, Алексей до сих пор помнит имена первых лошадей завода: Забивная, Независимость, Палуба, Плацента, Сабори. Руководил в те годы заводом отец Алексея, Павел — при нем племконюшню совхозную начали превращать в конзавод. Совхозом в те годы жил весь поселок, и, несмотря на турбулентность 90-х, совхоз «Ростовский» и конный завод при нем смогли удержаться на плаву.

А в нулевые на конзавод пришел первый крупный инвестор — Сергей Кислов, миллиардер и основатель группы компаний «Юг Руси».

— Шла приватизация, землю делили на паи. Это всё сложно скупать: приходится ходить по дворам, с каждым собственником договариваться отдельно. А конные заводы были тогда серьезными госпредприятиями. Вероятно, Кислову показалась, что их земля из-за формы собственности не попала под раздел на паи — вот он и пришел, выкупил. А всё равно пришлось по дворам ходить, — вспоминает Зайцев. — Кислов сначала имел какое-то желание чем-то заниматься на земле, пока в это не влез плотно. Но животноводство — это тяжелая хрень, а Кислов — не сельский человек.

На Ростовском ипподроме среди бывалых коневодов бытует мнение, что с появлением Кислова на конзаводе весь состав лошадей просто пустили под нож.

— Не знаю, резали лошадей или нет, — говорит Алексей. — Но то, что завода не стало, — это факт.

Вряд ли остался кто-то еще, кто застал, как Ростовский конный завод перестал существовать, и еще помнит, что стало с лошадьми здесь, в станице Кировской. Но за чуть больше чем тридцать лет поголовье лошадей в Ростовской области сократилось в 9 раз.

Еще в 1990 году на донской, казачьей земле числились 58,2 тысячи голов лошадей. К 2020 году их стало всего 6,17 тысячи. Как отмечает автор статьи «Динамика и пространственное распределение поголовья лошадей на территории Ростовской области», дончане отличились в деле убийства конной промышленности: темпы сокращения поголовья по Ростовской области в пять раз выше, чем в целом по России.

Так было не всегда.

Банально, конечно, но приходится напоминать: тысячелетиями жизнь народов на территории нынешней Ростовской области была связана с лошадьми — начиная еще с киммерийцев, властвовавших на Дону с 8-го века до нашей эры. Десятки кочевых народностей веками пасли здесь своих скакунов, традиции и знания передавались и перехватывались, мешались породы лошадей.

Это продолжалось целую вечность, оставило неизгладимый отпечаток на культуре, пока не кончилось всего за какой-то десяток лет.

В 16-м веке донские всадники и донские кони были одним из залогов обеспечения безопасности южных границ Московского государства, казаки били казанцев, астраханцев, крымцев, поляков, ливонцев — обращали врага в бегство и угоняли лошадей. На Диком поле — территории нынешнего юга России и Украины — жизнь издревле была беспокойной. В голых степях без коня не выйдет ни ошеломить врага нападением, ни уйти от угрозы.

Жизнь дончан, по сути, начиналась с лошадей: известно об обряде посажения, до сих пор хранимом казачеством. Этот обряд инициации ребенка, как бы отмечающий переход из более юного в более взрослый период возраста, был одним из первых в жизни казаков. Мальчика в возрасте от полутора до четырех лет сажали на коня и обводили по улице или же вокруг церкви.

— Когда же по истечении сорока дней мать, взяв в церкви очистительную молитву, возвращалась с ребенком домой, отец надевал на него какую-нибудь саблю, сажал на лошадь, подстригал ножницами волосы в кружок и, возвращая сына матери, поздравлял ее с казаком, — сказано в работе «Посажение на коня в обрядности детского цикла донских казаков».

Донская лошадиная порода претерпевала неоднократные изменения, впитывая в себя черты других пород. В 17-м веке на Дону начали селиться калмыки — они привели с собой многотысячные табуны монгольских кровей. Здесь они смешивались с южнорусской породой, горскими, турецкими и другими восточными лошадьми. В этом хаосе появился тип старой донской породы.

— В станицах по правому берегу Дона сложилась своеобразная форма ведения коневодства. Основой ее были конно-плодовые табуны, в которые кобылы и молодняк, принадлежавшие отдельным казакам, сводились для совместного содержания и воспроизводства. На период случки в табуны назначались жеребцы из числа особо отличившихся на военной службе или ценных трофейных, — писал журнал «Конный мир» об истории возникновения донской породы.

В те времена говорить о крупномасштабной, серьезной селекционной работе по выведению пород еще было рано говорить — производство зависело от предприимчивости дончан. Но когда во второй половине 18-го века началось освоение левобережья Дона, так называемого Задонья, всё еще населенного кочевыми народами.

На новой земле появлялись первые конные заводы, у истоков которых стояли звезды казачества. Первый завод основал атман Войска Донского Матвей Платов в 1770-х годах, а затем к делу подключился и клан Иловайских. Источники приводят фамилии и других основоположников масштабного коневодства на Дону: Серикова, Калашникова, Полякова, Кутейникова, но узнать, кем были эти предприимчивые дончане, не удалось.

Отмечают особый вклад Иловайских в развитие коневодства — они создали завод карабахских лошадей, а после персидского похода в конюшнях появился персидский жеребец Карнаушка. Говорят, от него по Дону и Кубани «пошла персидская кровь». А позже привезли и других персов — Сардара, Лобатого, Хивинского, Араратского, Всейновского.

Бурному появлению новых конных заводов способствовало законодательство: задонские степи были предоставлены в безвозмездное и неограниченное использование под коневодство. Но условия, как и подход к разведению, всё еще оставались примитивными. Закон изменили уже в 19-м веке, в 1835 году, — на 500 голов табуна предоставлялись 1,5 версты вдоль реки и 5 верст в глубину степи, за одну лошадь была установлена арендная плата в размере 15 копеек серебром в год. Новые условия оказались более выгодными для крупных коннозаводчиков — любители и мелкие производители оказались отсеянными.

К 1837 году в задонских военных конных заводах числилось 917 персидских лошадей, завод Платова, будучи ведущим, комплектовался и лучшими карабахскими. В одном из источников приводится такая характеристика влиянию этих пород на будущую донскую породу:

— Этот «золотой песок» подавил своими размерами влияние на донскую породу всех прочих улучшающих пород, переродил казачью донскую лошадь, поставил на нее печать золотистой окраски в масти как свидетельство ее происхождения.

К 1878 году на область Войска Донского приходилось около половины всех заводов Российской империи. Число конзаводов выросло до 89 штук, суммарно они имели около 1,8 тысячи жеребцов-производителей и 22 тысяч конематок. Основными владельцами конных заводов тогда были офицеры Войска Донского. Масштабы производства стали настолько велики, что начали притягивать новые и новые инвестиции.

К концу 19-го века коневодство на Дону стало не только неотъемлемой частью жизни дончан, но и очень большим, серьезным бизнесом. Он неминуемо начал притягивать инвестиции со стороны: к созданию конных заводов стали подключаться купцы и торговцы.

В то же время, на конец 19-го века, приходится окончательное становление донской породы.

«Разведение [донской лошади] встречает большое затруднение в отсутствии хороших производителей, так как жеребцы местной, улучшенной породы обладают различными недостатками и потому должны быть заменяемы английскими. Улучшенное донское коннозаводство доставляет в настоящее время более крупных, прочных и сильных лошадей и служит одним из главнейших источников для ремонта нашей кавалерии, доставляя ей ежегодно до 3000 лошадей», — было написано в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона в 1907 году.

Там же и описываются черты дончака: характеризуется горбатой головой, тонкой и длинной шеей, прямой и сильной спиной, глубокой подпругой, длинными и сухими ногами и вообще тощим складом тела и небольшим ростом. Масть преимущественно бурая, караковая и рыжая, реже серая или гнедая. Она отличается неутомимостью, выносливостью и неприхотливостью к условиям содержания, остротой зрения и дальнозоркостью, дикостью нрава и быстротой хода.

В 1910 году донскую породу признали национальным достоянием на Всероссийской конской выставке в Москве. Но была она не только гордостью, но и необходимостью: к началу Первой мировой войны дончаками комплектовалось около 40% конного состава регулярной кавалерии России.

И ладно бы Первая мировая. Но была еще и Гражданская.

Когда улеглась пыль от конных бросков, утихла бешеная рубка и встала последняя тачанка, оказалось, что строить коневодство на Дону придется практически с нуля. От многотысячных табунов осталось лишь несколько жалких сотен особей, причем часть из них была и вовсе полуодичалой. Хозяйства значительно пострадали, а преобладающая часть племенных записей, в которых прослеживалось происхождение лошадей, и вовсе была утеряна — родословные пришлось устанавливать с помощью опроса владельцев, а то и вовсе по одной лишь внешности лошадей, исходя из выраженностей пород. Четыре года ушло на то, чтобы просто отобрать маточный состав, то есть будущих матерей для жеребят. Затем была сортировка и типизация.

Результаты по итогу были довольно скромными (сравнительно с имперскими временами) — удалось собрать всего 5 крупных конных заводов. В Ростовской области это были конзаводы имени Первой конной армии, Буденновский и Сальский. Несмотря на немногочисленность, они могли похвастаться серьезным руководством и поддержкой властей.

Локомотивом, взявшим на себя на первых порах возобновление разведения лошадей на Дону, стали вооруженные силы. Активная организация конных заводов началась с возвращения на Дон штаба Первой конной армии во главе с Климентом Ворошиловым и Семеном Буденным. Вкусы военных, впрочем, были специфичны.

Престиж дончака пал: в моде среди кавалеристов были английские чистокровные и их полукровки. Дончаков начали рассматривать как сырье для получение полукровок — лучшие кобылы крылись чистокровными жеребцами, а лучшие жеребцы использовались на беспородных кобылах.

Только к 1930 году процесс останавливается, к породе снова начинают относиться щепетильно. Первым тревогу забил бывший офицер, задонский коннозаводчик (не из богатых) Лисицкий, который публично заявил, что «история не простит нам потерю донской породы». Позже его поддержал помощник начальника конного завода Донского Каштанов.

— Последним очагом разведения донской лошади в себе является сейчас только так называемый Донской конный завод имени Буденного, — выступал он в журнале «Коневодство и конозаводство». — Лучшие донские кобылы используются под чистокровными жеребцами, тем самым пресекается дальнейший прогресс донской породы. Повышение кровности идет чрезвычайно быстрыми темпами. Пожертвовать донской лошадью для создания чего-то, до сей поры еще не ясного, было бы непростительной ошибкой и растратой перед лицом коневодства. Надо отказаться от хищнической метизации, которая происходит до сего времени.

Это оказался не единственный голос в поддержку защиты донской породы. Уже к 1935 году заявили о том, что дончака удалось восстановить — и не без помощи силовиков, у которых, видимо, изменились вкусы.

— Военные конные заводы впервые в Союзе учли ценность наших аборигенных пород, а особенно донской, и в течение 15 лет сумели из остатков «дончаков» в несколько десятков голов, взятых из частей 1-й Конной Армии, создать мощное племенное ядро донских и англо-донских лошадей, — писал Буденный в журнале «Коневодство» в 1936 году.

Наиболее бурными периодами развития донского коннозаводства, как писал старший научный сотрудник ВНИИ коневодства Киборт, были предвоенные годы и первое десятилетие после войны. В то же время закрепляется и «братская» линия — успешный плод скрещивания донской породы и английской чистокровной прозвали Буденновской лошадью.

На начало 1950-х годов донских лошадей разводили уже в 32 конных заводах по всему Советскому Союзу — порода спокойно акклиматизировалась в различных условиях, от южнорусских степей и до предгорий Тянь-Шаня и Алтая. К началу 1960-х донская порода по численности занимала второе место после рысаков, но в то же время был взят всесоюзный курс на сокращение поголовья — шла автоматизация сельского хозяйства.

И дончаки, и буденновцы в период сокращения коневодства во всей стране могли занять нишу пород для массового конного спорта, но эта идея сталкивалась со скепсисом. Многие чиновники видели в этих породах только улучшателей мясных лошадей в восточных районах СССР. К 1983 году поступило распоряжение, согласно которому для дончаков был закрыт доступ на испытания на ипподромах страны. К тому моменту оставалось только 4 конных завода, которые разводили дончаков, и только два из них располагались в Ростовской области — Зимовниковский и Донской.

На сегодняшний день, в живых остался лишь один завод, производящий дончаков. Но были и другие заводы, которые продолжали разводить другие породы.

Всего же на 1993 год в Ростовской области было около 46 коневодческих хозяйств, занимающихся выращиванием преимущественно буденовцев, дончаков и чистокровных верховых. В следующие десять лет их численность радикально сократилась. Только 21 из 46 был полноценным конным заводом.

На 1990 год до 90% всего поголовья лошадей в Ростовской области было сосредоточено в сельхозпредприятиях, следует из ранее упомянутой статьи «Динамика и пространственное распределение поголовья лошадей на территории Ростовской области». На то же десятилетие приходится и главное сокращение поголовья. Исследователи называют три ключевые причины: аграрная реформа, приватизация земли и реорганизация совхозов и колхозов.

— На деле принятые меры привели к ликвидации большинства колхозов и совхозов, урезанию финансирования конных заводов и закрытию части из них, — сказано в статье.

Крупные хозяйства либо закрывались, либо переходили к другим владельцам и меняли свою специализацию. Так, например, стало с Ростовским конным заводом: с переходом в собственность «Юга Руси» там началось сокращение поголовья. Впрочем, к 2000 году, когда хозяйство перешло Кислову, поголовье в целом по региону сократилось более чем вдвое относительно 1990 года, упав с 58 тысяч до около 22 тысяч.

Сокращение происходило в первую очередь за счет сельхозпредприятий, как видно из графика. Другая примечательная деталь графика — это рост лошадей, принадлежащих напрямую населению: с 1991 по 1997 год наблюдался целый бум частного коневодства. Но затем он пошел на стремительный спад, подхватив общий тренд.

К 2009 году в Ростовской области оставалось уже всего лишь 19 коневодческих хозяйств — как малых частных, так и конзаводов. К последним, кстати, относились всего шесть из них.

Некоторые заводы уходили с дистанции со скандалом, вроде того же завода Зимовниковского в селе Камышев. Завод возглавляли Василий и Галина Бурка, их успехи были отмечены госнаградами из рук президента. Бурку называли «последним красным директором», но, несмотря на почет как со стороны односельчан, так и со стороны властей, его было решено сместить. Провернуть местным властям это удалось без особых трудностей, ведь предприятие оставалось в государственной собственности. Вот как СМИ писали об этом конфликте:

«29 сентября 2011 года на территорию триумфально въехали четыре джипа с госномерами Москвы, Ростовской области, Ставропольского и Краснодарского краев. Пьяный мужчина в штатском размахивал корочкой, кричал, что он генерал ФСБ, и пытался руководить вооруженными бойцами в масках. Другие люди представлялись сотрудниками ФСБ соседнего города Сальска, — писал „Блокнот-Ростов“. — Люди из джипов ходили по кабинетам и поздравляли [нового директора] Берча Мухаммедовича Карданова с назначением. На следующий день шокированные селяне узнали, что ПКЗ „Зимовниковский“ государство выставило на аукцион».

1 октября Василия Бурку сразил инсульт. Он выжил.

А завод преобразовали в акционерное общество, конечные владельцы неизвестны. Разведение лошадей пропало из основного вида деятельности предприятия, сейчас оно занимается растениеводством. Компанию возглавляет Максим Козачук — некогда руководитель племенного завода «Гашунский». Этот племенной завод прописан в Азове, к лошадям отношения не имеет. Но он был связан с агрохолдингом «Степь», а тот уже в свою очередь с АФК «Система» миллиардера Владимира Евтушенко.

Спустя еще десять лет, к 2020 году, сообщалось о наличии пяти конных заводов. Но к 2025 году известно лишь о четырех — из перечня выбыл Великокняжеский конный завод из Пролетарска, юрлицо компании ликвидировали в 2023 году. Это был один из «молодых» заводов — его в начале нулевых основал предприниматель из Пролетарска Юрий Кукота, собравший первый капитал на продаже нефтепродуктов. Отрывок из интервью Кукоты для журнала «Золотой Мустанг» дает прекрасное представление о том, в каких условиях приходилось работать в нулевые в конном бизнесе.

— Самое сложное — контакты с местными властями. Они не понимают, что конный завод — это не супербизнес, не нефтяная вышка и не земля, которую колхозники обрабатывают, получая с нее соответствующие деньги… Они постоянно искали какой-то подвох в моей деятельности. Ну согласитесь, кажется же подозрительным, когда вокруг все закрывают эти самые конные заводы, а тут какой-то чудак его строит.

Как говорил предприниматель, местная власть даже думала, что Кукота метит в кресло главы администрации — или же получил деньги от государства, а теперь хочет их украсть.

— В общем, столкнулся с тотальным непониманием. Расскажу один случай. Я посадил 220 тысяч деревьев на территории завода. И когда я их сажал, приехал ко мне представитель прокуратуры и вполне серьезно заявил: «На каком основании вы сажаете столько деревьев?» Я объяснил ему, что хочу территорию свою озеленить. Меня спросили о разрешении, а я, честно говоря, не очень представляю, что это за разрешение такое должно быть. Рядом лесополосы вовсю рубят на растопку, а он ко мне приехал спрашивать, на каком основании я эти деревья сажаю. Сказать откровенно: если бы наши власти пришли к тому, что на местах нужно работать, а не воровать, то стало бы проще, — говорил Кукота в интервью.

В 2023 году компании Кукоты попали под целую волну банкротств: отделочная фирма «Гемма», зерновая компания «Преображение», строительная «Фирма Гемма». В последний раз сайт конзавода обновлялся в 2022 году.

Причины сокращения числа конных заводов тривиальны: в хозяйстве они не нужны, на мясо у нас не то чтобы колоссально востребованы. По сути, остаются только спортивное и туристическое направление, реализовывать которые в текущих условиях мягко говоря, непросто. Кто же остался среди выживших?

Конный завод Первой конной армии выжил, став акционерным обществом. Компанию возглавляет Анатолий Голодный, по состоянию на 2015 год владельцами была компания «Русская Земля». Фирму делили члены французской семьи Луи-Дрейфус и вышеупомянутая АФК «Система», но с 2025 года все отошло полностью «Системе». Однако завод продолжает заниматься производством и продажей лошадей — специализируются на буденновской породе. С деньгами у некогда военного конного завода все в порядке: на конец 2024 года выручка составила 1,8 миллиарда рублей, а прибыль — 592 миллиона.

Жив еще и конный завод имени Кирова в Целинском районе, основанный также в 1920-х годах. Его руководителем и собственником является Владимир Черкезов — депутат заксобрания Ростовской области 5-го и 6-го созывов (с 2013-го по 2023-й). Черкезов был инженером и директором завода с 1987 по 2000 год, так что этот актив ему близок и понятен. Да есть и «подушка» в виде агрофирмы «Целина». «Целина» в 2024 году принесла Черкезову 1,9 миллиарда рублей прибыли при выручке в 3,1 миллиарда. Не бедствует и конный завод — 1,4 миллиарда прибыли при 2,7 миллиарда выручки. Есть кому продолжить дело: сын экс-депутата, Николай Черкезов, сейчас сам стал депутатом заксобрания, совмещая пост с должностью первого заместителя на конном заводе.

Несмотря на то что успехам в растениеводстве на сайте завода имени Кирова приводится куда больше внимания, коннозаводством предприятие продолжает заниматься, в том числе неоднократно участвует и в испытаниях лошадей.

Юридическое лицо конного завода имени Буденного в 2002 году было присоединено к холдингу «Юг Руси». По итогам всех пертурбаций, связанных с продажей земель Кислова, сейчас это он фактически принадлежит Агрокомплексу имени Ткачева. Агрокомплекс Ткачева был основан бывшим губернатором Краснодарского края и экс-министром сельского хозяйства РФ Александром Ткачевым, его братом Алексеем и их отцом Николаем.

Сайт конного завода имени Буденного просуществовал как минимум до 2021 года, но теперь намертво «лежит». Последнее обновление сайта, впрочем, пришлось на 2016 год, тогда он еще занимался конезаводством. В 2024 году сальская пресса писала, что на землю пришел новый собственник — и началось строительство конноспортивной школы. Дата завершения была неизвестной.

Последний завод, вероятно, самый известный ныне в Ростове благодаря регулярному участию в испытаниях на ипподроме — конный завод Донской. Необходимо прояснить путаницу с названием: в советские годы завод имени Буденного и Донской были, считай, одним и тем же. Существующий ныне конный завод в Орловском районе не имеет к нему никакого отношения — это новодел, созданный в 2000 году Али Узденовым.

В девяностые Узденов был предпринимателем, некоторое время возглавлял Ростовскую товарную биржу, но проявил себя в качестве нефтяника — был директором ростовского филиала «Башнефти», позже возглавил «Газпром межрегионгаз Ростов-на-Дону», а затем «Ростовоблгаз», трижды избирался депутатом заксобрания Ростовской области.

Сейчас с юридической точки зрения Узденов не имеет отношения к конному заводу — 88% компании принадлежат акционерному обществу «Паритет», конечные владельцы которого неизвестны. Но и Али Муссаевич Узденов, и Тимур Алиевич Узденов некоторое время были среди владельцев Донского.

Впрочем, среди конечных владельцев предприятия были и другие примечательные лица вроде экс-губернатора области Владимира Чуба и его однофамильцев, Татьяны Владимировны и Зои Акимовны. И ладно бы губернатор (и, вероятно, его семья) — среди совладельцев некоторое время был Петр Авен, один из руководителей Альфа-Банка, некогда министр внешних экономических связей РФ.

С деньгами у Донского всё скромнее, чем у коллег. На конец 2024 года прибыль компании составила всего 214,5 миллиона рублей.

Примечательно, что одним из крупнейших спонсоров скакового сезона 2025 года на Ростовском ипподроме называли конный завод «Донской». Позднее сообщалось о встрече заместителя губернатора Ростовской области Владимира Ревенко и главы Ростова Александра Скрябина с руководством ипподрома, звучали предположения об обсуждении перспектив допуска горожан на площадку.

Узденов и Ревенко были участниками Федерации гольфа Ростовской области, Узденов был предшественником Ревенко на должности руководителя регионального «Газпрома». Эта же фирма последние десять лет звучала в качестве потенциального инвестора для строительства ипподрома на левом берегу Дона.