«У нас и кровати отрывали». Психиатры, осужденные за пытки в тюремной больнице Ростова, обвинили потерпевших в пролежнях

Плотная привязка к кровати не могла привести к пролежням, заявила экс-психиатр тюремной больницы МОТБ-19 Анастасия Поторочина в Ленинском суде Ростова. Там слушаются дела о компенсации пострадавшим от пыток в психиатрическом отделении медучреждения. Даже после приговора Поторочина отказывается признавать вину и утверждает, что заключенные не могли пострадать от действий медиков. Суд ее словам не внял и постановил выплатить компенсацию пострадавшему.

— Мягкая фиксация — это мягкие эластичные [ремни]. Мягкая вязь накладывается в зависимости от состояния. Фиксируются только конечности, — сообщила Поторочина судье на заседании о присуждении компенсации потерпевшему Виктору Касаркину.

Тут психиатр слукавила: в материалах уголовного дела есть скриншоты записей видеорегистратора, на котором видны связанные пациенты. К кроватям они привязаны в том числе за плечи и грудную клетку.

— А человек может переворачиваться? На бок повернуться? — поинтересовалась судья.

— Когда у них стабильное состояние, конечно, они могут повернуться. Когда они в взбудораженном состоянии, они крутятся, вертятся и переворачиваются. И отвязываются.

— И отвязываются?

— Да, конечно. У нас и кровати отрывали.

Никаких подтверждений этих слов в материалах уголовного дела нет, врачи и пациенты ни разу не сообщали об оторванных кроватях.

— Пролежни могли ли образовываться от этих мягких вязок? — спросили у Поторочиной.

— Нет, они не могли от применения мягкой фиксации. Потому что наложение мягкой накладывалось именно на верхние и нижние конечности, но не на копчиковую область, — продолжила настаивать психиатр.

На допросах Поторочина утверждала, что заключенные намеренно «залеживались» до пролежней, потому что у них было «нестабильное психическое состояние». «Санитары», пациенты и другие врачи эти слова опровергли.

Другие медики подтвердили следствию, что от «мягких вязок» на длительное время у пациентов массово появлялись пролежни. Так, коллега Поторочиной заметила у ее пациента флегмону — гнойный воспалительный процесс с некрозом тканей — и потребовала у главврача провести срочную операцию. После нее заключенного оставили «на вязках» еще на три месяца, потом только перевернули на живот.

Именно от заражения крови, возникшего от флегмоны поясничной области, то есть пролежня, скончался 42-летний Роман Михайлов, установила экспертиза. Пролежень был размером с лист А4, рассказала корреспонденту 161.RU Галина, дочь Романа.

Врачи, медсестры и санитары МОТБ-19 сходятся в причинах, по которым осужденного или подследственного приказывали связывать. На «вязки» попадали, потому что:

• конфликтовали с силовиками в колониях или больнице;

• пытались навредить силовикам — например, облили горячей водой из кружки;

• писали жалобы на руководство колоний;

• не соблюдали режим — например, курили или пользовались сотовыми телефонами;

• дерзили врачам или «санитарам»;

• пытались покончить с собой или порезать себя.

Ленинский районный суд Ростова решил выплатить Виктору Касаркину компенсацию в размере 50 тысяч рублей за ущерб. Касаркин отбывал срок в батайской ИК-15. Он утверждает, что от работы не отлынивал: шил спецформы по шесть дней в неделю, с девяти утра до шести вечера. Платили ему 100 рублей в месяц, полную ставку не давали. Он возмущался низкой оплате и пригрозил пожаловаться в федеральное управление ФСИН. После этого его отправили в МОТБ-19, рассказал Виктор.

В больнице он пролежал с конца августа до начала октября 2020 года. Его мама Ирина говорит, что всё это время «металась»: фсиновцы не отвечали, куда пропал ее сын. О том, что Виктор в психиатрии, она узнала от других заключенных. В больницу ее не пустили. Сын никогда не стоял на учете психиатра и диагнозов не имел — даже срочную службу прошел в элитных ВДВ, подчеркивает Ирина.

В приемном отделении медсестра дала Виктору бланк согласия на лечение в отделении психиатрии. Касаркин спросил, где бланк отказа от «лечения» для здоровых людей. Медсестра ответила, что такого документа нет и госпитализация принудительна. Виктор возмутился — и та кликнула «санитаров». Касаркину заломили руки, отвели в палату и силой привязали к кровати. Первый укол психотропного препарата ему сделал «санитар» из числа заключенных Юрий Тарануха.

Наутро пациентов обходила Дарья Позднякова. Заведующая отделением спрашивала, всё ли у привязанных «хорошо». Касаркин ответил, что здоров и привязан насильно, что у него болит всё тело. «Значит, сейчас станет хорошо», — пообещала Позднякова. Когда она ушла, Тарануха вколол Виктору еще одну дозу успокоительного.

Шесть дней Касаркин жаловался врачам и требовал его развязать, но получал в ответ только уколы. Он решил, что жаловаться бесполезно — от этого только закалывают препаратами. Другие пациенты МОТБ-19 подтверждают, что чем больше заключенные жаловались врачам, тем дольше лежали связанные и получали больше уколов.

— Был август, солнце дико светило — прямо на меня. Жарко [было]. Я хотел пить и приходил в себя, — рассказывает Виктор.

Воду давали изредка. Бывшие на «вязках» заключенные говорят, что кормили их раз в день одной-двумя ложками каши.

— Я за три недели ни разу не ходил по большому, — признается Касаркин. — Я вам прямо говорю. Они специально так кормили, чтобы не ходили в туалет.

В постели пациента никто не мыл и даже не умывал.

Касаркин даже не почувствовал, как начала гнить его спина. Только когда его развязали, пошевелился и понял: ему неудобно, тянет. На спине образовался пролежень размером с кулак. Но мучение было не только физическим: на Касаркина давила постоянная беспомощность.

В медкарте Касаркина вообще нет упоминаний о пролежнях. В документах указана «инфицированная рана крестцово-копчиковой области». Экс-начальник хирургического отделения Алексей Константинов еще дописал, что у Касаркина «отсутствуют телесные повреждения от применения средств мягкой фиксации». Следователю медики сообщили, что тогдашний главврач МОТБ-19 Тигран Мкртчян велел не вписывать слово «пролежень» в медкарты, чтобы при проверке к больнице не было вопросов.

«Я говорил с [психиатрами] Поторочиной и Маркаровой, что хирургии уже надоело приходить в психиатрическое отделение и лечить пролежни, потому что таких пациентов становилось всё больше и больше. Я приходил в психиатрическое отделение и обходил до 10 пациентов с пролежнями», — признался Константинов на допросе.

Напомним, только за 2020 год в отделении психиатрии МОТБ-19 скончался как минимум 21 пациент, пока там действовала система связываний, а сильнодействующие препараты применяли не по назначению врачей, а по приказу оперотдела. Самому молодому погибшему было 38 лет. В марте 2025 года куратор пыток Александр Лях заключил военный контракт и уехал из колонии.