Трогательная история мальчика, родившегося размером с ладошку

Двухлетний Мирон заметно меньше своих сверстников, а все из-за того, что родился буквально размером с ладошку — мальчик весил всего 700 граммов. Жажда жизни передалась малышу от мамы, которая вела ежедневную борьбу за сохранение ребенка. В утробе мальчик никак не набирал вес, но Татьяна до последнего продолжала носить его под сердцем. И верить в то, что все будет хорошо. В день родов у Татьяны случился микроинфаркт, но всё, что ее интересовало, — жив ли ее сын. Это чудо, но Мирон родился здоровым! В декабре мальчику исполнится три года, он не перенес ни одной операции и даже не состоит на учете у врачей. Более того: он разговаривает похлеще любого из дошколят. E1.RU рассказывает удивительную историю Мирона и его родителей — 37-летней Татьяны и 31-летнего Даниила Бредневых. Готовьтесь рожать раньше срока Беременность Татьяны была тяжелой практически с самого начала, хоть сама мама и чувствовала себя вполне нормально. На 12-й неделе ей поставили высокий риск преэклампсии — это состояние, при котором организм не справляется с вынашиванием ребенка. «В моем случае еще и присоединился гестационный диабет. В конечном счете у меня отказали почки, печень, случился микроинфаркт — я собрала всё, что можно было, хотя с давлением раньше не мучилась вообще никогда», — рассказала E1.RU Татьяна Бреднева. Гестационный сахарный диабет (ГСД) — заболевание, при котором повышается уровень глюкозы в крови. Оно дебютирует именно во время беременности.ГСД повышает риски нежелательных исходов для матери и плода. С тех пор Татьяна наблюдалась в перинатальном центре. Будущей маме пришлось горстями пить препараты для разжижения крови и лекарства для снижения давления, чтобы малышу поступало питание. Как страшный сон она вспоминает день УЗИ в клинико-диагностическом центре «Охраны здоровья матери и ребенка». Тогда Татьяне сказали прямо: шансов сохранить ребенка нет. «Сказали: вам надо ждать конца, и всё. Я даже не помню, как я доехала домой. Я устроила истерику, хотя уже всё понимала, всё знала, — говорит Татьяна. — Спасибо акушеру, которая вела мою беременность. Она получила результаты и сказала: „Какие глупости, никаких отклонений там нет“. И начала нас готовить к тому, что будут ранние роды». На 20-й неделе после второго скрининга врачи вынесли свой вердикт: плод не набирает массу из-за нарушений маточно-плацентарного кровотока. Удивительно, что по всем другим показателям мальчик чувствовал себя превосходно. «Меня перевели на специальное белковое питание. По рекомендации врача я в немереных количествах ела индейку и всё, что содержит белок. До сих пор индейку ненавижу», — с улыбкой вспоминает Татьяна. Каждую неделю екатеринбурженка приезжала в больницу — сдавала анализы, проходила УЗИ и допплерометрию. Мальчик всё так же медленно набирал вес. Допплерометрия — метод оценки кровотока в сосудах матки, плаценты и плода. «Врачи говорили: это чудо, что плацента сама по себе сформировалась хорошо. За счет этого сын выживал и питался, — продолжила мама мальчика. — То есть от меня ему практически никаких питательных веществ уже не поступало». Екатеринбурженка продержалась до 30-й недели беременности. На очередном приеме в ЕКПЦ у Татьяны подскочило давление. Ей дали таблетки «скорой помощи» и предупредили: если лучше не станет — значит, пришло время рожать. Скоро пришли результаты последних анализов. У Татьяны отказывали почки, показатели АЛТ и АСТ — ферментов, содержащихся в печени, были многократно превышены. АЛТ (аланинаминотрансфераза) и АСТ (аспартатаминотрансфераза) — ферменты, которые содержатся внутри клеток печени. Если клетки печени повреждены или воспалены, ферменты попадают в кровь. Екатеринбурженку срочно госпитализировали в роддом на Комвузовской. «У вас микроинфаркт» Татьяну сразу отправили на кардиотокографию (КТГ), чтобы регистрировать сердцебиение ребенка, а потом на УЗИ. Как только стало ясно, что плод совсем перестал получать питание, матери начали колоть курс дексаметазона — это сильный гормональный препарат для подготовки легких малыша к рождению. Буквально через несколько дней организм матери сдался, хоть Татьяна и не заметила никаких признаков беды. «3 декабря я иду на очередное КТГ, перед которым мы сдавали анализы. Пришли результаты, и меня прямо с КТГ забирают, говорят: „У вас микроинфаркт“, — рассказывает Татьяна. — Причем я особо этого не ощущала. Да, плохое самочувствие бывало, слабость была, где-то кровь из носа шла». Татьяну направили на кесарево сечение. Врачам даже не требовалось ее согласие на операцию — состояние матери и ребенка было критическим. «Я заплакала. Да, я готовилась к этому дню. Меня предупреждали, что он будет маленьким, что я не дохаживаю до конца срока, но мозг сопротивлялся. Как же так? Мы с супругом готовились морально к огромным рискам по зрению, слуху, готовились к ДЦП», — признается Татьяна. Спинномозговая анестезия не сработала — Татьяна почувствовала холодный скальпель на своей коже. Тогда пациентку ввели под общий наркоз, и она отключилась. Проснувшись, Татьяна задала врачам лишь один вопрос: «Он жив?» На что ей ответили: «Живее не бывает!». Крошка с ладошку Мальчик размером с ладошку удивил врачей небывалой волей к жизни — несмотря на экстремально низкий вес, другие показатели были в норме. После рождения Мирон даже попытался самостоятельно дышать, но ему всё же понадобилась помощь. Четыре дня 700-граммовый младенец был подключен к искусственной вентиляции легких, а после в кювез просто подавали кислород. В норме на 30-й неделе беременности мальчик должен был весить 1,4 килограмма. Чудом все важные органы ребенка созрели в срок — к его здоровью у врачей не было вопросов. Осталось лишь избавиться от кислородной зависимости и научиться самостоятельно питаться. Татьяна каждые три часа ходила к сыну в палату интенсивной терапии, сцеживала молоко и прикладывала к груди. Разговаривала с крошкой, читала ему — Мирон, может, ничего и не понимал, но чувствовал материнскую любовь. «Я рассказывала сыну, сколько интересного нас ждет, как мы будем вместе проводить время — гулять, играть, читать и жить, — говорит Татьяна. — Что его дома ждут бабушки, дедушки, животные: два кота и две кошки». В кувезе малыш лежал, словно в животе у мамы — внутри поддерживали температуру и подходящий уровень влажности, чтобы воссоздать внутриутробные условия. Это важно для развития нервной системы. Кормить крошку приходилось через зонд — Татьяна набирала молоко в шприц, который подключала к специальному насосу-перфузору. Замеряла температуру, меняла подгузники и взвешивала их, чтобы оценить диурез. Ей нужно было отслеживать все показатели, особенно прибавки в весе. Татьяне было тяжело. Всё это время она не давала себе передышки и всегда сохраняла позитивный настрой, хоть иногда ей тоже хотелось рыдать навзрыд. «Женщины в палатах по-разному относились к произошедшему. Кто-то говорил про своего ребенка: „Зачем вы оставили мне этот выкидыш?“ Со многими мамами работали психологи. Я, наоборот, единственная ходила счастливой». «Я тут не могу сравнивать себя с другими мамами, потому что у меня другая ситуация. Я к ранним родам была готова изначально, а когда это происходит внезапно — тут и шок, и неприятие, и отрицание. Это нормально», — говорит мама Мирона. Врачи создавали в палатах особую атмосферу. Например, заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии новорожденных Евгений Шестак играл на гитаре для крохотных младенцев, а заодно — и для мам, многие из которых не спали ночами напролет. 29 декабря Мирон уже жил в палате вместе с мамой, а после их перевели в другое отделение больницы на второй этап выхаживания, где мальчику оставалось только «дозревать», как ягодке на солнце. Возвращение домой Через два с половиной месяца, на 74-й день, Татьяна с сыном вернулась домой. Это невероятный результат, ведь многие недоношенные детки лежат в больнице по полгода и даже больше, часто всё еще зависят от кислорода и питаются через зонд. При выписке Мирон весил уже 2 килограмма 600 граммов. Татьяна честно призналась: возвращаться в квартиру было страшно. В больнице Мирон был подключен к всевозможным системам и датчикам, которые считывали все показатели — температуру, сердцебиение, сатурацию. Всё держали под пристальным контролем. «Незадолго до выписки я позвонила мужу, говорю: „Представьте, мне приснилось, что с нас сняли все датчики“, — рассказывает Татьяна. — В тот же день ко мне пришла медсестра, сняла всё: „Хватит, привыкайте без них“. Я была рада. Мы последние две недели до выписки уже просто балдели, я спокойно брала его к себе в кровать, и мы вместе отдыхали». Дома Мирон активно набирал вес до полугода, но после стал сбавлять темп. Сейчас ему два года, но он заметно меньше и худее сверстников. При этом в умственном развитии Мирон не отстает от других детей, хорошо разговаривает и обожает всё, что связано с буквами — книги, песни. Мальчик даже сам начал учить алфавит. Родители водили сына и к генетикам, и к эндокринологам — те не нашли никаких отклонений или патологий в его развитии. Врачи предполагают, что Мирон еще догонит других детей, просто произойдет это чуть позже. «Мы обследованы все вдоль и поперек. В любом случае то, что он маленький — меньшее, что с сыном могло произойти, — убеждена Татьяна. — Одно из самых серьезных последствий недоношенности — ретинопатия. У нас ретинопатия тоже была, но она ушла в регресс сама». Ретинопатия у недоношенных — нарушение роста и поражение сосудов сетчатки глаза и глазного дна. Без лечения может привести к частичной или полной потере зрения.На начальных стадиях заболевание может скомпенсироваться и пройти самостоятельно, в других случаях детям часто назначают операцию на сетчатку глаз. Единственное, что пришлось перенести мальчику, — переливание крови из-за низкого уровня гемоглобина. Также некоторое время Мирон состоял на учете у пульмонолога и наблюдался в кабинете ранней помощи, как и все недоношенные детки. Из-за маленького роста окружающие часто не верят, что Мирону уже два года — на детской площадке родителям нередко задают вопросы, почему такой кроха уже бегает и разговаривает. «Как нам врач сказал, мы жалостливо-стройные, — смеется Татьяна. — А детские площадки — это мой личный ад. Тут три варианта: либо соврать, либо долго объяснять, либо гулять в другом месте. Поэтому поначалу мы даже гулять-то выходили в семь-восемь утра, пока никого нет». Мирон уже ходит в ясельную группу детского сада — там знают об особенностях мальчика и поэтому не задают лишних вопросов. Сейчас он весит 8 килограммов 800 граммов при норме от 13 и больше. Но ведь всё еще впереди! Этим летом Татьяна решила завести блог под ником @mama_mirona700 — там она рассказывает, через что прошла с сыном на протяжении последних двух лет. Блог нашел отклик в сердцах таких же родителей: ей стали писать другие мамы, воспитывающие недоношенных детей, задавать вопросы про обследования и делиться своими рассказами. «Это большая поддержка, как оказалось», — говорит мама Мирона. А вообще она закончила финансово-юридическую академию и работает специалистом по найму партнеров. Даниил с дипломом юриста трудится в сфере безопасности. Татьяну и Даниила очень поддержали родственники — например, дедушка Мирона даже взял аскезу и уже три с половиной года не курит, чтобы не навредить любимому внуку. «Врачам, конечно, огромная благодарность. Честно говоря, до этого всего я с большим скепсисом относилась к медицине, — призналась Татьяна. — Мама нас никогда не лечила, мы как-то особо-то и не болели. Может быть, и надо было бы, но случилось то, что случилось. В тот момент я поверила в медицину и в то, что там есть хорошие люди». Детей, рожденных с экстремально низким весом, иногда называют «торопыжками». Мы публиковали много историй о них. Так, екатеринбурженка Татьяна Карплюк смогла обнять дочку, которая появилась на свет с весом всего 470 граммов, а маленький Марк Горожанинов из Алапаевска, родившийся с весом 750 граммов, перенес шесть сложнейших операций. Преждевременные роды оставляют глубокий след на здоровье некоторых малышей, но семьи находят в себе силы бороться. Такой опыт получили родители двухлетнего Гордея Шумкова, весившего при рождении 880 граммов. Порой эти сюжеты кажутся сказочными: например, чудо произошло в жизни подросшей Ксюши Ямушевой, которая весила 700 граммов при рождении, и врачи давали самый неблагоприятный прогноз. Однако сегодня она учится в обычной школе и катается на горных лыжах. О спасении детей, которые появились на свет раньше срока, сделали уникальный фотопроект «Экстремальный вес».