«Почему он такой белый?» Как «якутский кениец» Артур Бурцев и его жена победили рак и стали родителями благодаря сурмаме

Артур Бурцев — известный российский легкоатлет, мастер спорта и победитель чемпионатов. Его супруга Валентина — яркая, активная путешественница, влюбленная в жизнь. Пара познакомилась в Санкт-Петербурге, и вскоре их общение переросло в головокружительный роман. Ничто не предвещало беды, как вдруг Валентина узнала, что у нее рак груди. И мир замер. Но Бурцевы не сдались: они поженились, вместе боролись с болезнью, продолжали работать и не оставляли мечту стать родителями. Недавно с помощью суррогатной мамы у них родился сын, которого назвали Даниэль. Читайте откровенный разговор с парой о том, как победить рак, решиться на суррогатное материнство и найти счастье даже в самые трудные времена. Подробности — в материале 14.RU.

Артур родился в Ленинграде, он наполовину африканец: его отец родом из Гвинеи-Бисау, а мама из Якутии. Когда будущему спортсмену было четыре года, отец уехал, оставив сына, жену и маленькую дочь одних.

— Жизнь достаточно интересная у меня была, потому что я каждое лето проводил у себя на малой родине, в Якутии, где у меня вся родня по маминой линии. Родственников там очень много, наверное, больше ста человек, — вспоминает Артур. — В шесть лет я провел в деревне целый год. Когда вернулся в Питер, чтобы пойти в школу, мама встретила меня в аэропорту, и я сказал ей: «Дорообо» (в переводе с якутского «привет». — Прим. ред.). Я полностью забыл русский, пришлось еще год дополнительно в садик ходить, чтобы снова вспомнить, — улыбается Артур.

Атлет считает якутский своим родным языком: пусть и не говорит на нем свободно, но прекрасно понимает. Артур очень привязан к республике и старается приезжать сюда каждый год, а с 2009 года выступает за нее:

— Нигде в России, даже в Санкт-Петербурге, я не чувствую такой поддержки, как в Якутии. Когда я приезжаю на свою малую родину, за меня болеют не только родственники, но и обычные жители. Меня знают спортсмены. Это очень здорово и приятно.

В детстве Артур посещал множество секций: дзюдо, футбол, парапланеризм и даже гандбол. Но однажды его заметила тренер по легкой атлетике. С тех пор спортсмен предан этому виду спорта уже 25 лет.

Его супруга родом из города Кандалакши Мурманской области. Она говорит, что у нее было прекрасное и счастливое детство рядом с любимыми родителями. Валентина признается, что родной край — это ее любовь и предмет восхищения, она даже возила туда туристов. Девушка окончила школу с золотой медалью, потом переехала в Санкт-Петербург — поступила в технический вуз.

— Несмотря на то, что я была всегда творческой личностью, хотела поступить в театральный, родители мне сказали, что нужно иметь «нормальную» и стабильную работу. Я послушалась, учеба давалась мне легко. После окончания осталась в Питере и начала работать по специальности, — говорит она.

Параллельно в жизни Валентины было много спорта: она плавала ультрамарафоны (заплыв на дистанцию, которая значительно превышает стандартную марафонскую, может составлять 20 километров. — Прим. ред.) и занималась бегом. Всё с подачи друзей:

— Мои друзья подарили мне слот на забег в 50 километров. Я поняла, что мне нужен тренер, и пошла в спортивный клуб, где работал Артур вместе со своим другом Колей. Там мы и познакомились.

По словам Валентины, она прекрасно помнит первую встречу со своим будущем мужем. Он не был ее тренером, но в первую же тренировку Артур вышел на замену — так молодые люди и встретились.

— Я до этого не знала, как выглядит Артур, и подумала: «Интересно, говорит ли он по-русски? И вообще, тренер ли он?» — улыбается Валентина.

Сам Артур отмечает, что будущую супругу было невозможно не заметить:

— Конечно, я ее запомнил, потому что Валя ворвалась на наши занятия. Она сама по себе яркая внешне и еще любит притягивать к себе внимание. На тренировке она сразу со всеми нашла общий язык.

У Артура было железное правило: не строить отношения с одноклубницами и воспитанницами. Однако во время совместных тренировок между ним и Валентиной все равно проскочила искра. А однажды Валя пошутила, что ей нужен муж.

— Я спрашиваю у него: «Где найти мужа?» А он так посмотрел на меня и говорит: «Повернись». Ну, я повернулась, а там было зеркало, и в этом зеркале стояли мы с ним вдвоем. Ну я, естественно, подумала, что он шутит, и говорю: «Ой, тебе лишь бы шутить». А он, оказывается, не шутил.

Их общение продолжилось после того, как Валя решила уйти из клуба, — бег всё-таки не настолько сильно ее увлек. В один из вечеров она получила сообщение от Артура с приглашением на ужин. Так началась их история.

В октябре 2024-го Валентина нащупала у себя в груди небольшое уплотнение и обратилась к врачу. Она признается: в тот момент у нее не было ни единой мысли о чем-то плохом, но врач посоветовал сделать биопсию. А спустя несколько недель на электронную почту пришел ответ:

— Я открыла документы и увидела эти страшные слова о том, что это рак. Я перечитала десять раз, ничего не поняла, но слово «рак» увидела. И не знала, как реагировать. Будто всё перед глазами поплыло.

Известие о болезни пришло в момент, когда пара собиралась в путешествие мечты Вали — поплавать с китами на Маврикии и провести уютную свадебную церемонию на двоих:

— Однажды, задолго до этого, Артур спросил меня, о чём я мечтаю. И я ответила, что давно мечтала поехать в теплые края и поплавать с китами. Но добавила, что даже 10–15 лет назад это было дорого, а сейчас и подавно. На это он мне ответил, чтобы я продолжила мечтать, а он станет моим волшебником.

Артур попросил возлюбленную поискать актуальную информацию о путешествиях, и Валентина выбрала Маврикий. Пара купила билеты, пересмотрела множество видео тревел-блогеров и вовсю готовилась к поездке. Влюбленные подали заявление в ЗАГС, чтобы расписаться сразу по прилете из отпуска.

— На Маврикии мы хотели устроить небольшую церемонию только для нас двоих. Были бы только мы и фотограф. Таков был план.

Письмо с результатами пришло 4 ноября, Артур в это время был в самолете — возвращался с соревнований в Сочи.

— Как будто мир и жизнь разделились на до и после. Я написала своей подруге, и она меня поддерживала до того момента, пока Артур не прилетел. Я поехала встречать его в аэропорт, — немного дрожащим голосом говорит Валентина. — Пока ждала Артура, топталась туда-сюда, не находила себе места. А когда он наконец вышел, подошла к нему, обняла, заплакала и рассказала про результаты.

Некоторое время после постановки диагноза Валя до конца не осознавала, что происходит, и не верила, что рак — это теперь про нее.

— Я вообще не понимала, как со мной может такое произойти, потому что всю жизнь у меня всё было хорошо. Ничего экстраординарного со мной не происходило, со здоровьем у меня всегда всё было в порядке. Я вела здоровый образ жизни, занималась спортом, у меня не было проблем с весом. Вообще как будто бы никто рядом со мной раком и другими страшными болезнями не болел, — вспоминает она.

Потом начались поездки по центрам и встречи с врачами. Валентине поставили первую стадию и даже дали надежду, что лечение может обойтись без химиотерапии — хватит операции. У пары оставалась надежда всё-таки исполнить мечту и поплавать с китами. Но после каждого обследования оказывалось, что ситуация хуже, чем предполагали ранее.

— Мы поняли, что рак агрессивный: он быстро распространяется. Сначала у меня размер опухоли по УЗИ ставили 1,5–2 сантиметра, затем по маммографии 4–5 сантиметров, по КТ — 9 сантиметров. Потом мы увидели, что рак распространился в лимфоузлы в подмышке. Это всё очень сильно пугало, плюс мне не очень повезло с моими первыми врачами, которые плохо объясняли, что со мной происходит, — говорит Валентина.

В декабре она начала курс химии с интенсивными дозами из-за агрессивной болезни. Лечение шло до марта, а в апреле провели операцию.

— Мне полностью удалили левую грудь, которую поразила болезнь. Поставили имплант и удалили ближайшие лимфоузлы. После операции материал отправили на гистологию, которая показала, что рак полностью ушел. Такой результат бывает только в 20% случаев. Химия сработала на все 100%.

На лечение ушло около полугода. После операции Валентина целый месяц не могла поднимать руку из-за скопления жидкости в месте разреза, а затем еще три месяца носила бандаж. Улететь на Маврикий не получилось, но после начала химиотерапии пара всё же поженилась в намеченную дату, отпраздновав свадьбу в узком кругу.

Весь этот непростой путь Артур был рядом с любимой. И, как говорит Валентина, ни разу не дал повода подумать, что между ними что-то изменилось. Хотя в какой-то момент девушка начала бояться, что он станет ее меньше любить.

— Я поняла, что потеряю волосы. Потеряю грудь. А я всегда ассоциировала свою женскую привлекательность и сексуальность со своим внешним видом, со своими шикарными белокурыми волосами и всегда считала, что у меня очень красивая грудь. Конечно, мне было тяжело. Я понимала, что после лечения буду выглядеть по-другому, не знала, как именно, но по-другому. Мне казалось, что до рака у меня были одни вводные: Артур позвал меня замуж, когда я была здоровая, активная, спортивная и красивая. А тут вводные данные поменялись. Я позвала Артура на разговор и спросила, в силе ли его намерения.

Артур отреагировал с удивлением, ведь у него не возникало ни одной мысли отказаться от любимой, было только желание пройти этот путь с ней.

Он всегда говорил, что Валентина самая красивая. Даже когда потеряла волосы, была слабой или не в духе, она не видела в его глазах ни капли сомнения или изменений чувств.

— Болезнь как будто наоборот нас сплотила. Это та сложность, которую мы должны были вместе пройти, прожить ее и стать только сильнее от этого, — говорит Валентина.

Ее главный совет тем, кто сейчас борется с онкологией, — не бояться и спрашивать мнения нескольких врачей.

— Не надо бояться этого диагноза, нужно как можно раньше начинать лечение и знать, что рак во многих случаях лечится. Это не приговор. И даже если мы проходим через тяжелое лечение: через химиотерапию, операции, лучевую терапию или гормональную, жизнь может быть полноценной и счастливой. Она может быть лучше, чем была до этого. Я яркий тому пример. Когда я лечилась, мне были важны положительные примеры, я жадно искала их в соцсетях, но находила мало. В основном истории были с грустным концом, и я переносила всё это на себя.

Случаи успешного излечения от рака действительно кажутся редкими. Валентина объясняет это тем, что люди просто не хотят вспоминать о пережитом и часто скрывают свой прошлый диагноз.

— Мне кажется, что положительные истории очень важны и нужны. Хорошие примеры бодрят. На самом деле рак сильно табуирован и драматизирован, есть много других болезней, к которым мы относимся гораздо проще. Рак можно пережить и с ним можно жить счастливо. Моя болезнь стала толчком к новой жизни, я стала смелее, взрослее и счастливее.

В период лечения Валентине сильно помогла помощь психолога, который рационализировал страхи и учил не застревать в плохих мыслях, которые постоянно возникали.

Перед началом лечения Валентину предупредили, что химиотерапия убьет все ее яйцеклетки, и предложили заморозить материал на будущее. Это был сложный период — предстоял тяжелый выбор:

— Для заморозки и забора яйцеклеток нужна была гормональная стимуляция. А мой рак был гормонозависимым. И одни врачи говорили, что стимуляция вызовет резкий прогресс болезни, другие — что короткая стимуляция никак не повлияет. На чашу весов было поставлено многое. Это было очень сложное решение, которое могла принять только я. Я сходила на консультации ко многим врачам и решила, что сделаю гормональную стимуляцию и заморожу не просто яйцеклетки, а наши с Артуром эмбрионы. Во-первых, я хотела детей именно от него, а во-вторых, эмбрионы лучше размораживаются, чем яйцеклетки, — говорит Валентина.

Врачи предлагали заморозить либо только яйцеклетки, либо поделить их поровну с эмбрионами. Свой совет они обосновывали тем, что если заморозить только эмбрионы, то Валентина не сможет иметь детей с другим мужчиной.

— Я отказалась и сказала, что хочу детей именно от Артура, даже если мы разойдемся.

Впервые о суррогатном материнстве Валентина услышала от врачей еще в начале лечения. Медики объяснили, что этот метод абсолютно законен и имеет высокий шанс на успех.

— После основного лечения я буду на антигормональной терапии от 5 до 10 лет. Она нужна для профилактики рецидива рака. И всё это время нельзя беременеть. Есть исследования, что можно сделать перерыв в терапии и попробовать родить, но для этого нужно, чтобы сошлись сразу несколько важных условий. А на момент болезни мне было уже 36 лет.

Во время лечения появилась мысль о сурмаме. Пара привыкала к этому варианту, особенно Валентина.

— Мне почему-то болезненно давалась эта история: мне казалось, что беременность сакральна и что мужчина по-особенному любит женщину, которая выносила и родила ему ребенка. Я думала, что мой муж будет любить меня меньше, если я не рожу ему сама. Но мы с психологом проговорили мои страхи и отпустили их.

После выздоровления Бурцевы начали искать агентство, которое занимается подбором суррогатных матерей. Выбор был сложный, информации мало, а живых отзывов от реальных людей вообще не найти. Отбор делали долго и скрупулезно, а когда нашли, сразу сделали первый взнос.

— Агентство начало искать кандидатку, и довольно быстро нам предоставили анкету. К сурмаме есть стандартные требования по закону: возраст, наличие своего ребенка, которого она родила естественным путем, и параметры здоровья. У нас не было каких-то дополнительных требований, мы согласились. С девушкой мы не знакомились, заранее обговорили, что нам не нужно общение с суррогатной мамой, потому что не очень понимаем зачем, — говорит Валя. — Это чужой нам человек, ее контролировало (в разумных пределах) наше агентство. Например, был куратор, который ходил с ней на все приемы и следил, чтобы она выполняла рекомендации врачей.

Перед программой с суррогатными матерями обязательно общаются психолог и юрист.

Сама Валентина впервые увидела женщину, вынашивающую ее сына, во время первого скрининга на 12-й неделе беременности.

— Я переживала, вдруг она мне вживую не понравится, вдруг у меня возникнет какая-то неприязнь, а она вынашивает нашего сына. Но в жизни она оказалась очень приятной, опрятной, аккуратной девушкой, и я выдохнула. Первый скрининг — это невообразимые эмоции, когда я впервые увидела малыша, это не передать словами. Я снимала видео, отправляла Артуру кружочки, и он сожалел, что он не может это видеть, но тем не менее это было очень-очень круто.

Артур познакомился с суррогатной матерью позже — во время съемок интервью, которые организовало агентство. Валентина вспоминает: когда муж увидел женщину с большим животом и осознал, что их сын уже совсем близко, у него по коже побежали мурашки.

— История о том, откуда у нас деньги на это, мне кажется, тоже очень хорошая. Потому что так совпало, что незадолго до того, как я заболела, я продала квартиру, которая досталась мне в наследство от бабушки и дедушки. Раньше я ее сдавала, а потом арендаторы съехали. Эти деньги мы думали вложить в новостройку или купить землю в моей родной Кандалакше, но пока мы думали, у меня нашли рак. Все деньги мы положили на счет. Вообще, мне кажется, что как будто мои бабушка с дедушкой помогли нам таким образом, — говорит Валентина.

По ее словам, история рождения сына Даниэля волшебная, ведь всё прошло безоблачно — были средства на программу, быстро нашлась сурмама, прижился первый эмбрион, беременность проходила спокойно, родился полностью здоровый малыш.

Валентина поделилась, что близкие поддержали их в этом решении: никакого осуждения или лишних вопросов с их стороны не было. Огромную опору в этот важный период паре оказали родители.

— Какое-то время я боялась осуждения близкого круга своих друзей, знакомых, потому что не знаешь, как люди воспримут такую новость. Суррогатное материнство — табуированная тема, которую могут воспринять по-разному.

За год до рождения малыша Бурцевы путешествовали: они исполнили мечту Валентины и поплавали с китами на Маврикии, съездили в Кению, в городок, где тренируются мировые звезды легкой атлетики, слетали в Японию, где Артур пробежал марафон с отличным результатом, побывали в Кисловодске, Сочи и Якутии.

Предварительная дата родов стояла на 30 июля. Пара в последний месяц осела в Питере, чтобы подготовиться к рождению и купить всё необходимое. Также Бурцевы консультировались с педиатром о том, как ухаживать за новорожденным.

— В конце июня наш куратор сообщила, что врач говорит о том, что малыш может родиться раньше. 8 июля она сказала, что это может случиться в любой момент. И мы немножко обалдели, решили, что еще не готовы, начали докупать какие-то вещи и каждый день ждать, что нам позвонят и скажут ехать в роддом. Мы договорились, что не будем присутствовать на родах, потому что процесс достаточно физиологичный, и мы не хотели смущать нашу сурмаму своим присутствием.

Утром 18 июля в 08:00 случился долгожданный звонок. Начались роды. Никто не мог предсказать, сколько они продлятся, поэтому Артур от волнения пошел на пробежку — в этот момент будущей маме еще раз позвонили и сказали, что через пару часов всё случится.

Бурцевы приехали в роддом, встретились с врачом-неонатологом, заселились в палату и заполнили документы. Через 15 минут после этого паре принесли новорожденного Даниэля.

— Я не знаю, как описать словами то, что мы испытали. Это было невероятно! Я выкладывала видео, где первые слова Артура были: «Почему он такой светлый?» — смеется Валентина. — Мы увидели перед собой маленького якута. Он для меня был самым-самым красивым ребенком, которого я видела. Знаю, что все родители так говорят, но наш вот точно такой. Мне положили сына на живот, я с ним лежала почти час и не могла осознать, что это случилось.

По ее словам, первые дни в роддоме были в расфокусе, потому что новоиспеченные родители не понимали, что делать с крошечным Даниэлем.

— Вдруг он сломается, он ведь такой хрупкий. Хотя и такой сильный, я об этом сразу подумала после его рождения. Сейчас мы уже дома и закрутились в родительстве. Мы поняли, что погрузились в хронический недосып, потому что малыш всё время просыпается и может кричать. Даже если он хорошо спит, всё равно надо несколько раз за ночь просыпаться, чтобы покормить, — говорит Валентина.

Самый главный вывод, который Бурцевы сделали после рождения долгожданного сына, — они команда и вместе могут всё.