«Это здание КГБ, здесь нельзя громко разговаривать!» Самые нелепые и смешные проделки ростовчан в детстве

Борис Шеболдин — основатель барбершопа «Стриж», баров «Хрусталь» и «Паразит»

Когда я был ребенком, я любил всё делать по‑своему. Например, я наотрез отказывался надевать коричневые колготки. Когда мне чего-то хотелось, я говорил, что чувствую запах этого, и почему-то чаще всего так было с джуси фрут — я вспоминал его особенно часто. Еще я очень любил суп из «знакомой курицы» — так я, видимо, как-то по-своему воспринимал привычные вещи.

А иногда я пел во сне и на улице. Причем песни ДДТ. Я мог идти за руку с кем-то из родителей, спать и при этом петь. Особенно запомнилась песня про Родину: прохожие останавливались и очень удивлялись, потому что мне тогда было года три максимум.

Сабина — специальный корреспондент 161.RU

Мы жили в районе с панельками, рядом была посадка — туда детям строго запрещали ходить, говорили, что когда‑то давно там что‑то случилось. Ну, конечно, мы туда и пошли.

На большом дереве мы увидели висящего человека. Перепугались до смерти, побежали назад и на детской площадке встретили папу одной из девочек. Он работал не в полиции, а где‑то в налоговой, но сразу всё понял и поднял тревогу. Вскоре на место съехались все: полиция, скорая… Взрослые ругали нас за то, что мы пошли в запретную зону. А мы стояли в стороне и смотрели. И тут выясняется: это не человек, а чучело, набитое тряпками.

Нам, конечно, попало за то, что ходили туда, куда нельзя. Но потом еще и поблагодарили за то, что сообщили. Вот такая вышла история из детства — и страшно, и смешно.

Наташа — корреспондент 161.RU

Однажды я оставила велосипед во дворе — и его украли. Мы с друзьями начали разбираться, что случилось, и выяснили: велосипед утащил мальчишка‑цыган из соседнего двора.

Я пошла требовать свое обратно. Цыганенок сначала упирался, отнекивался — ни в какую не хотел отдавать. Но тут вышел его папа, посмотрел на меня, понял, как я расстроена, и строго отругал сына. Тот сразу велосипед отдал. И даже в качестве извинений отвез меня домой… на коне.

А в это время мама с папой меня искали, места себе не находили от волнения. И тут — картина: я подъезжаю на коне в сопровождении цыган. Вот это был сюрприз!

Андрей — работник секонд-хенда «Свалка»

Я был очень послушным мальчиком. Чтобы натворить какой-нибудь ерунды, меня могли расшевелить только друзья.

И вот одним знойным летним днем моя подруга рассказала, как круто она умеет делать стрижки. Всё как в тумане, и я уже сижу перед зеркалом, а надо мной работают ножницы. Остается только гадать, насколько стильно я выглядел. Я не помню отражения в зеркале, хоть убейте.

И убить действительно меня были готовы родители, когда увидели это артхаусное творение на моей макушке. Дальше вспоминается полное ужаса лицо воспитательницы детсада, перед которой мама на секунду сняла мою кепочку. А потом помню какую-то «винтажную» механическую машинку для стрижки, которой мой папа Толик стриг меня под нолик.

Прошло 20 лет. Я хожу с волосами ниже плеч. Папа бы наверняка срезал мои волосы, как тогда, но я уже могу отстоять право носить креативную прическу.

Диана — редактор Enter Ростов

Кажется, что я была всю жизнь спокойным ребенком. Но бабушка до сих пор припоминает один случай, когда мне было восемь лет. У меня были друзья Сема и Аля, и мы часто после школы приходили ко мне, чтобы поиграть в мои крутые игрушки, которые привозили из разных уголков мира.

В один из таких дней игры в куклы зашли слишком далеко — Сема разбил стеклянную тумбу. Я в истерике звонила бабушке на работу со словами: «Бабуль, скажи честно, ты не будешь ругать Сему? Он разбил тумбу!» Никого, конечно, не ругали, но после этого Сема больше не приходил к нам в гости еще год. Бабушка до сих пор вспоминает, как я орала в трубку и просила не звонить его родителям.

Рагим — работник секонд-хенда «Антресоль»

Помню тот день в парке Ленина в Батайске. Мама гуляла с подругой, а я носился по аллеям, как маленький вихрь, — как и положено ребенку.

Потом они подошли к большому фонтану. Я видел, как другие дети ради забавы пытаются дотянуться до труб: кто‑то хочет потрогать холодную воду, кто‑то — заткнуть струю и посмотреть, что будет. И я, конечно, тоже захотел.

Потянулся, встал на цыпочки… и вдруг — оступился. В следующий миг я уже барахтаюсь в прохладной воде, вокруг всё шумит, а я не понимаю, что происходит. Тут какой‑то незнакомый мужчина, который просто гулял рядом, прыгнул в фонтан, подхватил меня и вытащил. Все вокруг ахнули. Меня тут же окружили, начали укутывать во что попало — куртки, платки.

Саша — шеф-редактор 161.RU

В садике я была тихим ребенком, а одна девочка всё время надо мной издевалась: то тапки куда‑то спрячет, то еще какую‑нибудь гадость устроит. Однажды бабушка купила мне классные заколки с вишенками. Я их надела, а на тихий час сняла и положила на стул. Потом смотрю — а заколок нет.

А потом я вижу эти самые заколки на той самой девочке! Не стала долго думать — подошла и выдернула их прямо с клоком волос. В итоге мою маму вызвали к заведующей. Та выслушала всё и только улыбнулась: «Ваша дочка точно не пропадет».

Игорь — поэт

Одно из самых ярких воспоминаний детства: мне три года, мы с мамой идем по Большой Садовой мимо здания КГБ. Мама наклоняется ко мне и шепотом говорит:

— Смотри, Игорь, это здание КГБ. Тут нельзя громко разговаривать, понимаешь?

Я киваю — я всё понял. Очень важное место, тут надо вести себя тихо. И вот в следующий раз, когда мы снова идем мимо, я решаю помочь маме и напомнить всем об этом правиле. Радостно подскакиваю и ору на всю улицу:

— А вы знаете, что это здание КГБ! Здесь нельзя громко разговаривать!

Так повторялось несколько раз. В конце концов мама просто сменила маршрут прогулок. Думаю, она поняла, что трехлетний пропагандист правил безопасности — это слишком даже для Большой Садовой.

Я, скажем так, не отличался примерным поведением. Однажды родители даже решили преподать мне урок необычным способом: пригрозили, что если я не исправлюсь, то вся семья — мама, папа и брат — уйдет из дома навсегда, а я останусь один.

Я, вместо того чтобы испугаться, только уперся еще сильнее и продолжил настаивать на своем. Тогда родители решили действовать: начали демонстративно собирать вещи, позвали с собой брата. И вот вся семья торжественно выходит из квартиры — но не куда‑то далеко, а просто на лестничную клетку в подъезде. Сидят, ждут, когда я выбегу в слезах и начну извиняться.

Десять минут ждут. Пятнадцать. Полчаса. В итоге вернулись они минут через сорок — а я их встречаю, довольный до ушей, и радостно ору: «Ну что? Пришли? А я знал, что придете!»

С тех пор меня на испуг взять непросто.

Лиана — smm-редактор 161.RU

Я каждое лето ездила в деревню к бабушке. Мы с соседями напротив не дружили — наши бабушки общались, а мы с другими детьми терпеть друг друга не могли. И вот мы с братьями придумали хитрость: вставали пораньше, шли к месту выпаса овец и крали их скот. Соседи потом долго искали пропажу. Однажды дед из семьи напротив раскусил нашу схему: но мы не остановились — и в следующий раз снова прихватили четыре головы.

Из‑за наших проделок во всём селе начали метить овец: брали краску и рисовали на шерсти знаки — треугольники для Захаровых, два кружка для Воронцовых и так далее. Вот так мы, из‑за того что не любили соседских детей, случайно устроили целую реформу. Правда, дед потом на неделю запер нас дома.